Путь служанки

  
Глава 17
 
Первая встреча
 
– Я не понимаю. – Вэй Инло ничего не могла понять и обратилась к единственном человеку, который мог дать ей хоть какой-то ответ: – Матушка Чжан, почему младшая супруга И умерла?
– Она ведь уважаемая госпожа, а ее так отхлестали перед столькими людьми. Разве могла она это вытерпеть? – равнодушно пояснила наставница, вышивая пион. – Кто-то другой еще мог бы это стерпеть, но с ее характером… она же славилась своей гордостью…
Иными словами, благородная супруга Хуэй прекрасно знала, куда ударить побольнее, вот и выбрала такой способ унизить И, чтобы та от позора наложила на себя руки.
– Вот глупая, – нахмурилась Вэй Инло, сама не понимая, относились ли ее слова к младшей супруге И или к ней самой. – Пока ты жив, можешь все изменить. Если бы на ее месте была я, то не только пощечины, даже если бы мне в лицо наплевали, – все снесла бы, терпела бы до того дня, когда смогу отомстить им всем.
Волна ненависти, пронизывающая до костей, исходила от нее и уколола матушку Чжан так, что та онемела и невольно отпустила пяльцы с вышивкой.
– Ты… – потрясенно начала она.
– Ничего. – Ненависть ушла так же внезапно, как и появилась, осталось лишь кокетливое и улыбающееся лицо Вэй Инло. Пронизывающая ледяная злоба, казалось, была лишь обманом чувств матушки Чжан. – Матушка, я все закончила. Посмотрите, как получилось?
Матушка Чжан взяла вышивку. Белый пион, над которым трудилась Инло, как и красный, который вышивала сама Чжан, предназначались для благородной супруги Хуэй.
Хуэй никогда не хотела хоть в чем-то уступать другим. Старшая наложница Юй заказала два новых наряда, а той подавай двадцать, да еще и к каждому нужно изготовить подходящие платки и новые туфли, на них непременно должны быть вышиты пионы и каждый цветок и оттенок должен быть неповторим. Такая работа вымотала всех служанок вышивальной мастерской.
Даже матушке Чжан пришлось присоединиться к общей работе, и только тогда с большим трудом они уложились в срок.
– Неплохо, – матушка Чжан кивнула головой и взглянула на небо. – Уже столько времени, пора обедать, скорее ступай.
– Хорошо, – послушно ответила Вэй Инло. – Я пойду, поскорее поем и побыстрее вернусь, чтобы до вечера закончить работу.
Она всегда была такой чуткой и отзывчивой, всегда располагала к себе людей. Матушка Чжан решила, что ей привиделось…
Но Вэй Инло, выйдя за порог мастерской, направилась вовсе не на кухню.
Она не могла и кусочка проглотить. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова болтались в воздухе две ноги в расшитых туфлях.
Девушка в ярости пнула ногой ствол дерева.
Здесь так много подлецов, и, как назло, все они занимают высокое положение. Такая, как она, в одиночку не сможет им и слова сказать, не говоря уж о чем-то более серьезном. Все, что она могла, – представить их на месте дерева и пнуть его, изливая злость, скопившуюся в сердце.
– Вот нахальная служанка!
Вэй Инло испугалась и резко повернулась.
Она настолько сильно сосредоточилась на своей ярости, что даже не заметила приближения других людей.
Одежда кричавшего и изящная метелка в его руках говорили, что перед ней евнух очень высокого ранга. Строгим голосом он прокричал:
– Его величество пожаловали! Живо на колени!
«Его величество?»
Вэй Инло замерла, а потом как подкошенная рухнула на колени, почти вплотную прижала лицо к ладоням:
– Ваша служанка приветствует ваше величество!
Шаги медленно приблизились, и пара ярко-желтых сапог остановилась перед ней.
– Кто позволил тебе вредить божеству-кипарису? – раздался мужской голос прямо над ее головой.
«Божеству-кипарису?»
Инло смекнула, что дело плохо, раз простое дерево величают божеством. Она испугалась, что накликала на свою голову большую беду, оставалось лишь изображать искреннее недоумение:
 
– Ваша служанка не смеет знать, что такое божество-кипарис.
– Бесстыжее создание! Это и есть божество-кипарис! – пояснил евнух, указывая на дерево, которое она пнула. – Его величество лично дал ему имя. Разуй глаза, сзади есть бронзовая табличка! Раньше люди благоговейно поклонялись ему, а ты осмелилась вредить!
Пока евнух весьма доходчиво объяснял девушке, в чем она провинилась, его спутник проявлял явное нетерпение. Возможно, ему просто не хотелось тратить время на невежественную служанку.
– Увести, – ярко-желтые сапоги начали медленно удаляться от нее, – дайте тридцать ударов.
«Тридцать ударов?»
Инло побледнела.
После тридцати ударов палками не умрешь, но будешь еле живой, потребуется много времени, чтобы залечить раны и восстановиться. У нее его не было столько.
К тому же такое наказание – это клеймо на репутации.
Как потом выжить в гареме служанке, которую наказал сам император?
Пожалуй, тогда даже старшая наложница Юй, не говоря уж о матушке Чжан, будет держаться от нее подальше, чтобы ненароком не навлечь на себя гнев его величества.
Да она и шагу не сможет ступить во дворце.
Этого нельзя было допустить.
– Я совсем недавно во дворце и не слышала о божестве-кипарисе, но моим поступкам есть причина! – воскликнула Инло.
На ее висках выступила испарина, она изо всех сил ломала голову, пытаясь найти выход.
Ярко-желтые сапоги остановились:
– М-м?
Раз уж его назвали божеством, значит, предполагалось, что было что-то особенное в этом дереве, поэтому можно было пренебречь здравым смыслом. Вэй Инло горячо заговорила:
– Ваша служанка действительно не знала, что это божество-кипарис. Но минувшей ночью во сне мне явилось одно дерево. Оно сказало, что уже давно стоит на одном месте и совсем замучилось от зуда, велело мне разыскать его в саду и почесать ему спину. Так вот, прямо сейчас я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
Евнух холодно усмехнулся:
– Что за нелепицу ты городишь? Как дерево могло явиться к тебе в сне?
Вэй Инло ожидала, что он так скажет, и начала усердно отбивать поклоны лбом:
– Коли этот кипарис наделен божественной душой, – звонко ответила она, – и он мог давать императору прохладу тени, то, разумеется, мог и в мой сон явиться! Каждое сказанное мною слово – истинная правда, я бы не посмела солгать!
Евнух и вовсе лишился дара речи и повернулся к единственному хозяину нынешнего положения.
– Довольно, – ровным тоном ответил тот. – Идем.
Краем глаза девушка видела, как мимо нее прошли ярко-желтые сапоги, затем последовало множество черных, потом белые туфли с узорами, а затем мечи, пристегнутые к поясам. Сама процессия выглядела весьма торжественно, и когда они скрылись из виду, Вэй Инло смогла перевела дух и без сил опустилась на землю.
Кажется, ей удалось избежать большой беды.
Ее стукнули пальцем по затылку.
– Ай! – подскочила Вэй Инло. – Матушка Чжан, когда вы пришли?
– Ах ты маленькая негодница! – Лицо матушки Чжан тоже вспотело. – На минуту тебя нельзя оставить, тотчас же ввязываешься в неприятности!
Хоть ее и ругали, на сердце у Вэй Инло стало спокойно.
– Этому дереву император самолично пожаловал титул, – пояснила матушка Чжан, помогая девушке подняться. – Однажды его величество тайно вышел из дворца. Дни тогда стояли очень жаркие, все сановники обливались потом, один лишь император не поддавался жаре. Остальные сочли это чудом. Его величество вспомнил об этом, он решил, что огромный кипарис последовал за ним из Запретного города, чтобы защитить от солнца. Все сказали, что божество-кипарис знал о том, что его величество намеревается отправиться в путь, поэтому нарочно явился, чтобы охранять его!
Вэй Инло поняла, что теперь ей стоит быть осмотрительнее в своих действиях. Во дворце шутки плохи, иногда шутить опасно даже с деревом.
– Я поняла, – вздохнула девушка.
Она посмотрела на изящное и драгоценное дерево и пробормотала: