Путь служанки

Ни могуществом, ни знатностью семья Вэй не обладала, они были всего лишь придворными правящей династии, а потому ее сестрица, обладай она даже красотой, разрушающей города, оказавшись во дворце, поначалу могла претендовать лишь на роль служанки, иными словами, она принадлежала к числу тех, кто кланяется.
Жизнь внутри дворцовых стен была словно отдельным миром. Вэй Инло не знала, как жилось ее сестре во дворце или кому та решила кланяться, она знала лишь, что Вэй Иннин вошла туда цветущей, как весенний цветок, а вернулась холодной, как камень.
И привезла с собой черные следы от пальцев на шее. Но кто же их все-таки оставил?
– Я войду во дворец, – произнесла Вэй Инло, прикрыв глаза, а когда открыла их вновь, в них виднелись решимость и бесстрашие. – Ты не сказал мне имя убийцы, но это неважно. Я сама войду во дворец и доберусь до правды!
– Вздор! – Вэй Цинтай разозлился так, что у него даже задрожали усы. – Собралась по стопам сестры?
Вэй Инло невольно глянула на тело, лежавшее на плече. С малых лет сестрица была куда смышленее, находчивее и храбрее, а Вэй Инло, как маленькая, вечно пряталась за ее спиной. Уж если сестрица не смогла выжить во дворце, куда уж ей? Но она справится, докопается до правды… да и за Вэй Иннин отомстит, верно?
– Довольно. Давай на этом и закончим, – немного смягчился Вэй Цинтай и протянул руку к Вэй Иннин, – позволь сестре упокоиться с миром.
С миром?
Вэй Цинтай уже почти коснулся тела дочери, как по всему ичжуану внезапно разнесся пронзительный крик. Надрывный, пробирающий до костей, словно кому-то вонзили нож в грудь:
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
У людей кровь застыла в жилах. В панике они закрыли уши, испугавшись, что от этого вопля из них пойдет кровь. От силы крика Вэй Цинтай отступил на пару шагов, а затем уставился на кричащую Вэй Инло и, слегка запнувшись, спросил:
– Ты, ты чего это?
– Упокоиться с миром? Этому не бывать, – в слезах прошептала Вэй Инло охрипшим от крика голосом, обнимая холодное, уже начавшее испускать трупный запах тело сестры. – Сестрица не сможет обрести покой, да и я тоже…
На глазах у всех присутствующих она плакала и кричала, беспрестанно повторяя одно и то же:
– Мне нужно войти во дворец, – кричала Вэй Инло. – Я обязательно должна отомстить, чтобы ты смогла упокоиться с миром… чтобы я смогла обрести покой.
Раз уж мы с тобой два цветка лотоса на одном стебле, разумеется, один живет, покуда жив второй. Если уж ты умерла, то и я, хоть все еще дышу, не более чем гниющий день за днем ходячий мертвец. Если ты обретешь покой, то только так и я смогу.
Один из пожилых членов семьи подошел к Вэй Цинтаю со словами:
– Бред, всё это бредни, пустая болтовня! Чем позволить этой сумасшедшей войти во дворец и обрушить бедствие на наши головы, лучше будет… – И, прикрыв рот рукой, прошептал ему что-то на ухо.
Взгляд Вэй Цинтая стал задумчивым, он тихо вздохнул и кивнул. Вслед за этим несколько человек встали рядом с Вэй Инло. Она подняла голову, растерянно и недоуменно взглянув на них:
– Вы чего удумали?
Несколько больших рук потянулись к ней.
Спустя несколько дней в питейном заведении один из гостей, потягивая байцзю [5], поданную с закусками, неожиданно выдал:
– Это кто там свою дочь замуж выдает?
Несколько выпивох наполовину перегнулись через перила, взирая на город с высоты, и увидели, как на центральной улице появилась большая, вся в красных цветах свадебная процессия, медленно двигающаяся вперед под треск хлопушек и петард. На крупной лошади сидел жених, улыбавшийся так, словно гордился доставшимся ему счастьем. Позади него несли крохотный свадебный паланкин. Ветер приподнял шторку, и один из постояльцев вскрикнул и протер глаза.
 
– В чем дело? В глаза что-то попало? – спросил кто-то рядом.
– Видать, перебрал я с горячительным, зрение подводит, – растерянно ответил тот. – Я мельком увидел, что за шторкой невеста сидит, а руки-то у нее за спиной связаны.
  
Глава 2
 
Платье из сотни птиц
 
= Шестью часами ранее =
 
 
– Раз расческой проведем – будем с полным кошелем.
 
   Два расческой проведем – здраво, мирно проживем.
 
   Три расческой проведем – деток много наживем.
 
   Проведем в последний раз – посуда будет целая у нас…
 
 
– Довольно, – оборвала Вэй Инло. – Тетушка Ацзинь, да ты взгляни на меня, разве похоже, что я могу что-то с посудой сделать? На столе стояло позолоченное медное зеркало в форме цветка, на его блестящей поверхности отражались двое находящихся в комнате людей.
Вэй Инло выглядела как настоящее произведение искусства: с ног до головы была облачена в красный свадебный наряд, пудра на лице лежала словно тонкий слой снега, румяна на щеках сияли, как заря, а на губах красовалась точка алой киновари. Да любой жених почувствовал бы себя настоящим счастливчиком, заполучи он такую невесту.
Вот только где такое видано, чтобы невеста выглядела так – обмотанная веревкой прямо поверх свадебных одежд?
Какое уж там замужество, больше похоже, что ее хотят утопить, принести в жертву царю драконов Лунвану [6] в обмен на процветание и спокойствие для всей деревни и обильный урожай.
– Тетушка Ацзинь, – спокойно произнесла Инло. – А расскажи мне еще раз о жизни во дворце.
– Даже сейчас вы не успокоились и всё расспрашиваете меня, для чего? – вздохнула у нее за спиной женщина средних лет. Она расчесывала девушке волосы и уговаривала: – Что же плохого в том, чтобы спокойно выйти замуж? Я нарочно для вас разузнала, семья жениха хоть и не особо богатая, но сам он – честный человек. Будь я на вашем месте, непременно предпочла бы выйти за него, чем быть дворцовой служанкой и потратить впустую свою юность в надежде хоть разок увидеть императора.
Вэй Инло помолчала мгновение, а затем едва слышно спросила:
– А как выглядит император?
– Не знаю, – беспомощно улыбнулась Ацзинь. – Я все время стояла на коленях, видела лишь его сапоги с вышитыми драконами, не смела поднять голову и взглянуть на его благородный лик.
– Увидеть не увидела, но слухи-то о нем наверняка до тебя доходили? Тетушка Ацзинь, а что о нем говорили слуги во дворце? Ты еще помнишь?
Ацзинь задумалась, а после, посмеиваясь, ответила:
– У тех, кто не может удержать язык за зубами, не было шанса даже сапоги его увидеть. Ну, хватит, полно. Не хмурьте бровки, а то морщины появятся. Я расскажу вам о случае, свидетельницей которому стала сама.
– Рассказывай. – Вэй Инло тотчас же вся обратилась в слух.
– Случилось это примерно четыре года назад, тогда умерла одна наложница, – медленно начала Ацзинь. – А все из-за платья…
Пока Ацзинь рассказывала, перед глазами Вэй Инло начали вырисовываться красные стены и серые мощеные дорожки Запретного города, окружая, как веревка поверх ее одежд, и надежно запирая в клетке под названием «гарем».
Те женщины, обитательницы этого места, были так прекрасны, что, подобно легендарным красавицам древности, способны были заставить рыбу утонуть, а летящих гусей упасть, стоило тем лишь взглянуть на них, и красотой своей могли затмить луну и посрамить цветы [7]. Каждой из них были присущи своя особенность и неповторимое своеобразие, везде, где бы они ни находились, их сравнивали с редкими цветами. Собранные теперь в одном месте, эти цветы неизбежно начали соперничать друг с другом. Кто-то назвал бы это буйством цветущих садов, но созерцать сие зрелище было дозволено лишь одному человеку – нынешнему его величеству императору.