Порожденная грехом 1 (ЛП)

 — Мне нужно подумать, — сказала я и развернулась на каблуках, направляясь в свою комнату.
 Амо был отличным братом, но говорить об отношениях с ним спорно.
 Как только я вошла в комнату, мой взгляд остановился на рамке на прикроватной тумбочке. В ней была вставлена фотография нас с Джованни на вечеринке по случаю нашей помолвки. Джованни сиял, но мое лицо казалось... отстраненным. Я никогда не замечала этого раньше, но я не похожа здесь на девушку, влюбленную в своего жениха. Я выглядела как девушка, выполняющая свой долг.
 Подойдя к своей кровати, я перевернула рамку. Разглядывание снимка не помогло бы прояснить голову.
 Я ощущала себя немного потерянной, стоя в комнате. Каждое мгновение, которое я не проводила со своей семьей, на тренировках или в колледже, было посвящено Джованни. Теперь с этим покончено. Нелегко найти кого-то, кому можно доверять, кого можно любить, с кем можно быть, если оказаться на моем месте. Я знала Джованни уже давно, и он был частью моей жизни с детства. Как сын одного из папиных Капитанов, мы всегда посещали одни и те же светские мероприятия.
 Я не хотела думать об этом. Схватив свой Айпад, я уютно устроилась в укромном уголке своего широкого окна и зашла на свои любимые сайты с одеждой. Но даже это не помогло, поэтому я схватила сумочку и направилась в офис телохранителей в соседнем здании, чтобы сказать им, что хочу пройтись по магазинам.
 Два часа спустя я вернулась домой с дюжиной пакетов. Я бесцеремонно уронила их на пол. Теперь, когда суета с покупками закончилась, в моей груди разлилась знакомая пустота. Подавив это ощущение, я схватила ближайшие ко мне пакеты и открыла их. Я надела платье Max Mara, затем вытащила коробку из другого пакета.
 Раздались шаги, и появился Амо. Несколько мгновений он ничего не говорил, стоя в дверях, скрестив руки на груди и напрягая мускулы.
 Я подняла брови.
 — Когда других девушек бросают, они плачут навзрыд. Ты тратишь целое состояние на одежду.
 У меня сжалось в груди. Я чуть не заплакала, но скорее воткнула бы себе в глаза шпильки, чем позволила бы этому случиться.
 — Меня не бросили, — сказала я, надевая свои новые черные лабутены из кожи. — Таких девушек, как я, не бросают.
 Джованни никогда бы меня не бросил. Проблема состояла в том, что я не была до конца уверена, стала ли причиной этого его боязнь моего отца или его обожание меня. Я попыталась вспомнить наши хорошие моменты, но, оглядываясь назад, ни один из них не обладал той эмоциональной глубиной, о которой я мечтала.
 — Я все еще могу убить его, ты знаешь. Это не составит никакого труда.
 Амо пытался быть похожим на отца, но у него не получалось. Пока нет.
 Я выпрямилась, затем повернулась, показывая Амо свое новое платье.
 — Что думаешь?
 Он пожал плечами, но его глаза оставались встревоженными.
 — Выглядишь хорошо.
 — Хорошо? — я спросила. — Я хочу выглядеть сексуально.
 Амо приподнял бровь.
 — Ты чертовски хорошо знаешь, как ты выглядишь, и я не стану называть свою сестру горячей.
 — Я хочу пойти в клуб.
 Амо покачал головой.
 — Мама убьет меня, если я провалю еще один тест по математике.
 Амо провалил математику в прошлом году, и только репутация отца спасла его. Теперь мама заставляла его сдавать тесты по математике даже летом.
 Закатив глаза, я подошла к нему и откинула голову назад.
 — Серьезно? Ты предпочитаешь математику вечеринкам?
 Амо вздохнул.
 — Там будет кто-нибудь из твоих подруг?
 — Половина из них ненавидит тебя, потому что ты их бросил. А другая половина сходит по тебе с ума, так что я держу тебя подальше от них.
 Не говоря уже о том, что никто из них еще не знает о моем разрыве, и на данный момент я не собиралась это менять.
 —Тогда я пас.
 Я сделала умоляющее лицо.
 
 — Пожалуйста, Амо. Ты же знаешь, что мне разрешается веселиться только тогда, когда ты со мной. Мне нужно отвлечься.
 Амо закрыл глаза и зарычал.
 — Черт. Я действительно не понимаю, как Джованни мог сказать тебе «нет», когда ты делаешь такое лицо.
 Я одарила его улыбкой, зная, что победила. Ему, как и папе, было трудно мне отказать.
 — Он был слишком занят, думая о том, как папа собирается его убить.
 Амо усмехнулся, доставая телефон, вероятно, чтобы попросить одобрения у телохранителей.
 — Да. — улыбка исчезла. — Ты уверена, что ты все в порядке?
 Я толкнула его в грудь. Он не сдвинулся с места.
 — Я в порядке. — я откинула волосы назад. — А теперь давай покажем мужскому населению Нью-Йорка то, чего они никогда не получат.
 — Ты такая чертовски тщеславная.
 — Говорит мистер Тщеславие.
 — Когда ты собираешься рассказать маме и папе?
 Я сделала паузу. Этого разговора я не ждала с нетерпением. Не потому, что я боялась, что они заставят меня пересмотреть свое решение. Мне не хотелось объяснять им свои причины, и они, конечно, потребовали бы объяснений. Наше окружение также, безусловно, задавало бы вопросы, а если бы я не дала удовлетворительных ответов, они начали бы распространять слухи — они, вероятно, сделали бы это в любом случае. Люди искали скандала, особенно в том, что касалось меня. У меня было больше врагов, чем сторонников.
 — Завтра утром, когда они вернутся.
 У мамы и папы было еженедельное свидание, которое они проводили в отеле. Тем временем Валерио остался с тетей Джианной и дядей Маттео, вероятно, затевая что-то нехорошее с нашей кузиной Изабеллой, а мы с Амо были в доме одни — и телохранителями.
 — Мы получили разрешение от телохранителей?
 Амо кивнул, отрываясь от телефона.
 — Мы можем отправиться в один из клубов Фамильи.
 Именно этого я и ожидала. Мы с Амо только однажды переступили порог клуба Братвы, и папа полностью потерял голову.
 — Тогда давай собираться. Я хочу отвлечься.
 Клуб посещало много людей из наших кругов, поэтому мы с Амо оказались под пристальным вниманием, как только вошли. Но мы привыкли к этому, поэтому игнорировали нескончаемое внимание. Или, по крайней мере, притворялись. С раннего возраста каждый наш шаг контролировался, поэтому мы научились вести себя прилично на публике. Никаких срывов или размазанного макияжа. Слишком часто папарацци следили за нами. Я не хотела, чтобы подобная моя фотография появилась в газете. Это выставило бы мою семью в дурном свете.
 Мы с Амо направились к одному из частных балконов, выходящих на танцпол. Поскольку заведением владел папа, никому не было дела до того, достаточно ли мы взрослые для выпивки, и мы не были привязаны к минимальной потребности в напитке в тысячу долларов за вечер, но большую часть времени мы с Амо легко превышали это с нашими друзьями. Теперь, когда мы одни, этого не будет. Пить бутылку Dom Perignon в одиночку или с младшим братом после разрыва слишком грустно. Я вновь проверила свой телефон. Я спросила Марибель и Констанс, двух моих ближайших подруг по колледжу, не хотят ли они присоединиться, но у них уже были планы, потому что сегодня я должна была пойти на свидание с Джованни. Я проигнорировала их вопросы, почему я вдруг оказалась не занятой, и выключила телефон.
 Я просто хотела на несколько мгновений забыть о, произошедшем и о том, кто я, но, видя все эти осуждающие взгляды, по крайней мере, последнего не произойдет.
 Высоко держа голову, я показала свое идеальное лицо избалованной принцессы, давая им то, чего они ожидали. Они ненавидели меня, потому что думали, что у меня есть все, в то время как то, чего я хотела больше всего, всегда было вне моей досягаемости. За деньги можно купить так много вещей, но не счастье или любовь. Черт, я даже не могла выбрать работу, которую хотела.