Планета Вода (сборник с иллюстрациями)

– Нет. Если не считать того, что я водила девочек принимать серные ванны. Это у нас считается большим событием. Доктор Ласт позволил такое в четвертый раз за всё время. Девочки очень радовались.
– В четвертый раз? – переспросил Эраст Петрович. – За целый г-год?
– Да. Доктор объяснял, что малейший дисбаланс атмосферного давления, температуры воздуха и направления ветра могут привести к нежелательным результатам. Поэтому…
Вдруг директриса переменилась в лице и схватилась за сердце.
– Oh mein Gott!
– Что такое?
– Я… я только сейчас поняла… Каждая из девочек умерла в ночь после посещения источника! Да, да! Никаких сомнений! Почему я обратила на это внимание лишь теперь? Вы спросили «В четвертый раз за целый год?» – и у меня что-то щелкнуло! О Боже! Эти внезапные смерти как-то связаны с воздействием ванн! Нужно сообщить доктору! Какой ужас! Если бы я догадалась раньше…
Она хотела немедленно куда-то бежать, но Эраст Петрович удержал переполошившуюся немку за руку:
– Погодите. Доложить доктору вы успеете. Расскажите мне во всех п-подробностях, что именно происходит в гроте.
Фройляйн, несмотря на потрясение, начала старательно рассказывать.
– Девочки принимают ванну в рубашках или совсем раздетые? – спросил Эраст Петрович, слушавший с напряженным вниманием.
– Совсем. Там посторонних никого нет, только мы.
– Вы сказали, что бассейн и его края ярко освещены, а глубина пещеры погружена во мрак?
– Да.
– С-смотрины. Это смотрины! – пробормотал Фандорин по-русски.
– Что вы сказали?
Он яростно потер лоб.
– Так, так, так… Когда вы вытирали и одевали Беллинду, что-нибудь произошло? Любая мелочь. Вспомните!
Директриса задумалась. Покачала головой.
– Нет, ничего такого не было… И потом тоже. После процедуры Беллинда сидела на скамейке с бутербродом в руке, я видела. Там же, на некотором расстоянии сидел какой-то пожилой господин. Вот и всё. Потом мы вернулись в санаторий. Потом за Беллиндой пришли вы…
– Пожилой господин? Он сидел к вам спиной или лицом?
– Спиной.
– Тогда почему вы решили, что он пожилой?
– Он был без головного убора, и я запомнила седые волосы – такие пышные, они торчали во все стороны… Почему вы зажмурились, мистер Булль, вам нехорошо?
– Да… Мне нехорошо, – сквозь зубы ответил Эраст Петрович.
Если бы, гуляя с девочкой, он расспросил бы, как она провела день…
Виновен, снова виновен. Дважды проявил невнимательность. Две смерти на совести. И какие смерти…
– Обопритесь на меня, мистер Булль. Я понимаю, вас подкосило горе.
– Б-благодарю. Дурнота уже прошла.
– Но вы очень бледны!
– И тем не менее я исполню всё, что должно быть исполнено… Мисс Шлангеншванц, вечером, когда ваши воспитанницы улягутся, я вернусь сюда, и вырою гроб с телом моей дорогой Беллинды. Я обещал ее матери, моей сестре, что, если случится непоправимое, я привезу останки малютки на родину, чтобы они лежали на семейном кладбище.
– Я понимаю, – скорбно наклонила голову директриса. – И буду присутствовать при этом печальном ритуале. Нет-нет, не отговаривайте меня. Это мой долг.
* * *
Немцы не только дали прибежище «Лилиевому маньяку», но еще и поставляют ему жертв. Интересно, известны ли кайзеру Вильгельму эти милые подробности? Вряд ли. Правители обычно говорят: «Приказ должен быть исполнен во что бы то ни стало», а дальше уже от конкретных исполнителей зависит, какими методами и какой ценой добиться результата. Кто виноват больше – правитель, давший карт-бланш, или исполнитель, забрызгавший «чистый лист» кровью и грязью, – вопрос абстрактный. Виноваты оба, обоим и отвечать.
Путь катакиути засиял с алмазной ясностью. Месть за павших товарищей – дело, в общем-то, частное; возмездие за больных детей, скормленных мерзкому чудовищу, – общественный долг всякого нормального человека.
Оставалось лишь проверить то, в чем Фандорин уже не сомневался.
– Я выглянула в окно, увидела свет фонаря и поняла, что вы уже здесь.
Немка вошла в освещенный тусклым огнем круг, кутаясь в шерстяную шаль. Ночь была зябкой.
 
Фандорину-то холодно не было – засучив рукава, он работал то киркой, то лопатой.
– Вы что, один? – поразилась фройляйн, озираясь. – Я была уверена, что вы кого-нибудь наймете. И где повозка?
– Это моя девочка. Я должен откопать ее сам, – отрывисто сказал он. – А повозка, я думаю, не п-понадобится.
– Как так?
Он не ответил. Работа продвигалась быстро. Могила была засыпана не землей, а щебнем, камнями, вулканической пылью.
Вот металл ударился о дерево.
Эраст Петрович попробовал приподнять гроб и удивился: тяжелый. Неужто ошибся?
– Что вы делаете мистер Булль? Зачем вы открываете крышку?! Боже…
– Ну разумеется, – кивнул сам себе Фандорин, вытаскивая мешок с песком. – Иначе те, кто нес гроб, поняли бы, что внутри нет тела… Последним, кто видел п-покойницу, был доктор Ласт?
– Да… – пролепетала директриса. – Он сделал вскрытие, а потом сам вместе с ассистентом положил тело в гроб и прибил крышку… Что это значит, мистер Булль?
Фандорин вылез из могилы. Подошел к соседней. Выдернул и отшвырнул крест.
Кобра вскрикнула, но, увидев, как Эраст Петрович снова берется за лопату, догадалась, что он намерен сделать. И не запротестовала. Наоборот, минуту спустя взяла кирку и стала помогать. Руки у женщины были сильные, дело пошло споро.
Подцепив лопаткой крышку второго гроба, Фандорин отодрал ее, бросил.
Мешок песка.
– Ничего не понимаю… – Директриса потерла рукой глаза. Затем кинулась к третьей могиле.
– Не т-трудитесь, – урезонил ее Эраст Петрович, лизнув волдырь на ладони. – В тех тоже пусто.
– Они все живы? Но… кому понадобилось…? Зачем? Нет, невозможно! Я сама видела девочек бездыханными! Я щупала пульс, я проверяла зрачки! Я медицинская сестра!
Пришлось объяснить бедной, ничего не понимающей женщине:
– Есть особые препараты, которые настолько замедляют жизнедеятельность организма, что человек кажется умершим.
– Да? Боже, благодарю Тебя! Они живы, мои девочки живы!
Кобра воздела руки к небу.
– Нет, они, к сожалению, умерли, – хмуро сказал Фандорин. – Но умерли они не в санатории. Успокойтесь и постарайтесь припомнить: того пожилого господина с пушистыми седыми волосами вы когда-нибудь прежде видели? Может быть, в том же саду, во время предыдущих п-походов к источнику?
– Не помню… – Фройляйн покачала головой. – В поселке я его точно никогда не видела. И все же силуэт показался мне смутно знакомым…Что все это значит? Кто забирает девочек подобным жутким способом? И главное зачем? Почему вы уверены, что они непременно умерли? Нет, они живы! Я догадалась, где они! – вдруг воскликнула она.
– Где же?
– Я… я не имею права вам сказать. Пусть лучше доктор Ласт… Да, вам он скажет, вы же родственник. Погодите оплакивать вашу племянницу, мистер Булль. Я думаю, ее забрали…
И замолчала.
– Внутрь вулкана? В подземный ярус? – подсказал Эраст Петрович.
Она удивилась:
– Вы знаете?!
– Про секретные исследования? – небрежно переспросил он. – Про подводную базу? Да, знаю.
– Не сомневаюсь, что там должна быть своя клиника. Доктор Ласт, наверное, решил, что некоторым девочкам нужен особый уход. Если вы имеете допуск к секретам, то вам должно быть известно про базу больше, чем мне, мистер Булль. Или вы тоже пока на испытании?
А вот теперь пора было сказать ей правду. Фандорин решил, что так выйдет эффективней.
– Девочки мертвы. Их забирают не чтобы лечить, а чтобы отдавать отвратительному извращенцу, который выпускает из них к-кровь. Посмотрите на эти фотографии. Я посвечу…
Он достал снимки, когда-то полученные от Торнтона. Рассказал историю «Лилиевого маньяка»
– …Ваш санаторий создан с одной-единственной целью: поставлять монстру жертв. Именно поэтому сюда принимают только девочек, притом одинакового типа – золотоволосых, с продолговатым лицом, в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Когда у маньяка накапливается голод, ему устраивают смотрины в гроте. Где-то там, в темноте, он всякий раз прятался, выбирая добычу. Потом, вероятно, подсаживался или подходил к девочке в сквере, чтобы рассмотреть получше. Роль Ласта очевидна: он – поставщик «товара» и организатор переправки. Вот чем занимается ваше образцовое заведение, фройляйн Шлангеншванц.