Планета Вода (сборник с иллюстрациями)

В гроте было шикарно: высокий свод и глубины пещеры тонули во мраке, но мраморный бассейн с голубой водой и узорчатые бортики были ярко освещены прожекторами – несказанная красотища. Вода теплая, вся булькает пузырьками. Беллинде понравился даже гнилой запах, от которого другие девчонки морщили носы.
Когда объявили, что после обеда будет купание в источнике, все жутко возбудились. Две несчастные дурехи, у кого температура, закатили рев, но остальным от этого аккомпанемента сделалось только радостней. Даже сущая мелочь – то, что из-за теплой облачной погоды сегодня можно не надевать шляпок – тоже была праздником. Идиотское изобретение – шляпка. Беллинда их терпеть не могла. Одним из главных удовольствий ночной жизни было то, что идешь себе с непокрытой головой, ветер шевелит волосы – свобода!
Пошли за Коброй – конечно, парами, это уж как водится. У каждой корзинка, там полотенце, бутерброд в салфеточке, термос. Еще одна радость от похода в источник – потом бывает пикник. Там, на площадке перед гротом, сквер со скамейками. Можно погулять, перекусить, полюбоваться пейзажем.
В воду залезали по трое, потому что бассейн маленький. Жителей поселка сегодня в грот не пускали, так что стесняться было некого. Соседки Беллинды прыгали, пищали, брызгались, а она сидела у самой стенки тихо – осмысляла только что сделанное великое открытие.
Потом Кобра стала вызывать по одной, каждую собственноручно надраивала полотенцем – так полагалось. Девчонки охали и визжали. Беллинда не смотрела на их бледные и тощие тела, ярко высвеченные электрическими лучами. Фу, на грибы-поганки похожи. И она такая же.
Горячий источник
Дошла очередь и до нее. Стиснув зубы, вытерпела довольно-таки болезненную процедуру. Ну и ручищи у немки! Как у землекопа.
А потом появилась возможность побыть в одиночестве – пока купаются следующие.
Скверик был чахловатый, три с половиной кустика да жалкие пальмы в кадках, но зато целых четыре ажурных беседки, красивые скамейки, фонтан. Вечером сюда приходили погулять, поиграть в домино, шашки и другие глупые игры, но сейчас народу было мало. Беллинда заняла самую лучшую скамейку у балюстрады, с классным видом на океан. Развернула бутерброд, но не притронулась к нему, хотя обычно на аппетит не жаловалась.
Попробовала представить: как это – жить на свете не одной, а с кем-нибудь вдвоем. Допустим с Питером Буллем. В смысле, не в одной комнате или даже в одной кровати, как все, а по-настоящему вдвоем. Говорить всё, что думаешь. Заниматься и интересоваться одним и тем же. Из-за одного и того же огорчаться и веселиться.
Представлялось очень даже неплохо, хоть и чуднó.
Жаль только через некоторое время подсел какой-то старичок. Беллинда никогда раньше его не видела, а то бы запомнила – на острове стариков было мало.
– Прекрасная юная леди, вы не возражаете…?
Она дернула плечом. И даже слегка отвернулась, чтобы не мешал мечтать.
Но сосед, немного помолчав, снова заговорил:
– Прекрасная юная леди, хотите, я угадаю, о чем или вернее о ком вы думаете с такой нежной улыбкой?
Тут уж игнорировать надоеду стало невозможно. Беллинда относилась к старости с почтением, однако не сдержалась:
– Я не леди и не прекрасная, – огрызнулась она. – И, как вы справедливо заметили, думаю. А вы мне мешаете.
Но седенький, сухонький, очень опрятно одетый дедушка улыбался так беззащитно и ласково, что Беллинда прибавила уже мягче:
– И вы понятия не имеете, о чем я думаю. Вам просто скучно и хочется поговорить.
Смех у старичка (а он засмеялся) был удивительно приятный, мелодичный, а взгляд залучился сиянием, по которому сразу стало ясно, что человек он очень хороший, мухи не обидит.
– Всякая женщина, девушка или девочка, с которой обращаются как с леди, является леди. Это аксиома. Вы знаете, что такое «аксиома»?
 
– Знаю. Аксиома Евклида. Мы проходили.
Незнакомец снял канотье, вытер чистый, удивительно молодой лоб немужским кружевным платочком. Мягкие белые волосы встали пуховым облаком.
– И вы невыразимо прекрасны, уж можете мне поверить. – Он говорил с иностранным акцентом, не поймешь с каким именно («как Пит», подумала Беллинда) – ласково так, с легким присюсюкиванием. А может, у дедушки не хватало зубов. – Самое прекрасное в вас то, что вы даже не подозреваете, до чего вы хороши.
От таких слов всякий подобреет. Подобрела и Беллинда.
– Ну ладно, о чем я, по-вашему, думаю? – снисходительно спросила она.
– О прекрасном принце, разумеется. Он брюнет, намного старше вас, и вы ему совершенно не нужны.
У Беллинды, должно быть, сделался очень глупый вид, потому что старичок весело захихикал.
– Но… Но как… Откуда…? – залепетала она и сказала совсем уж детскую глупость: – Вы волшебник?
Только волшебник мог так точно всё угадать!
– Да, я волшебник, – не стал запираться старик. – Но в данном случае колдовство мне не понадобилось. Юные леди вашего возраста думают с таким видом только о прекрасном принце. Поскольку вы блондинка, принц скорее всего черноволос. Мальчиков своего возраста вы, конечно, на дух не выносите, так что принц обязательно должен быть намного старше вас. А не нужны вы ему потому, что принцев не интересуют двенадцатилетние девочки.
Действительно, никакого колдовства. Единственное – он точно угадал ее возраст. Обычно Беллинде давали меньше, потому что она медленно росла из-за болезни.
– Девочки, девочки, идите ко мне!
Это звала Кобра. Значит, все уже отплескались.
– Мне нужно идти. Приятно было познакомиться, сэр, – сказала Беллинда, встала и сделала книксен. Если уж она леди, то надо держаться соответствующим образом.
– А уж мне как приятно! – Дедушка слегка поклонился. – Остров маленький. Может быть, мы еще увидимся.
– Вряд ли, – вздохнула Беллинда. – Нас редко выпускают. Жалко.
– Вы в самом деле желали бы встретиться вновь?
Бедный дедушка так обрадовался, даже жалко его стало. Наверное, совсем одинокий, поговорить не с кем.
– Я бы с удовольствием, но у нас строго.
– Ничего, я ведь волшебник. – И лукаво подмигнул. – Я поколдую-поколдую, глядишь, всё и устроится.
 
Благородный муж и трагедия
 
24 октября 1903 года. Остров Сен-Константен
 
После двух часов сна (если спать правильно, для полного восстановления этого совершенно достаточно), Эраст Петрович пробудился в прекрасном расположении духа. Его переполняла энергия, предвкушения были самые радужные.
С неопределенностью покончено. Шарада разгадана. Теперь, после успешной сухопутной разведки, остается провести подводную, и можно переходить к действиям. Ох, зря покойный майор Шёнберг пролил кровь фандоринского «вассала». Сколько труда, изобретательности, денег потратили немцы на устройство чудесной секретной базы, и всё пойдет прахом. Эраст Петрович еще не знал, что именно сделает с этой жемчужиной конспирации, но в любом случае его величеству кайзеру придется с нею распрощаться. Путь катакиути прям и остр, как клинок меча.
Сигнальная колючка была прицеплена к спасательному кругу, челночный катер увез весточку на Тенерифе, где истомился от ожидания Маса. Нынче ночью предстояла увлекательная работа.
День впереди, однако, был еще длинный, и его следовало чем-то занять.
Фандорин отправился на службу. Изображать работу над водолазным аппаратом он сегодня не собирался, но было одно важное дело: выбрать транспортное средство для ночной экспедиции. У научного центра имелась собственная небольшая гавань, где были пришвартованы катера, лодки, яхты и катамараны, на которых биологи и инженеры могли выходить в море, если возникала такая необходимость.
Эрасту Петровичу повезло. Оказалось, что сегодня никто не работает – такой уж выдался день. Молодые ученые затеяли футбольный матч. Две команды, химико-биологического отдела и инженерно-конструкторского, гоняли мяч на спортивной площадке. Зрители подбадривали игроков воплями. Уже привыкнув к здешним нравам, Фандорин не слишком удивился, но не преминул воспользоваться ситуацией. Спокойно, без спешки выбрал отличную лодку – легкую, нескрипучую, с тихим мотором; заменил на ней весла, подлил бензина и масла.