Мюнхен — 1972. Кровавая Олимпиада

— В начале нашей борьбы мы пытались использовать практику других революционных движений, — признавались соратники Арафата. — Но очень быстро убедились, что из-за топографических особенностей местности мы должны выработать свои особые формы стратегии.
На короткое время Ясир Арафат и Жорж Хабаш заключили союз. До войны 1967 года Хабаш слепо верил в Насера. Поражение в шестидневной войне привело его к той же мысли, что и Арафата: надо действовать самим. Два палестинских лидера встретились в Дамаске. Договорились, что пора переходить к вооруженной борьбе и что нужно единство. Дальше разговоров дело не пошло. Ни тот ни другой не готовы были уступить право отдавать приказы.
Хабаш создал свою организацию — Народный фронт освобождения Палестины. Многие арабские режимы тоже хотели иметь собственные палестинские группы. Сирия создала «Аль-Сайга», Ирак — Арабский фронт освобождения.
Палестинские группы соревновались друг с другом. Они старались создать впечатление собственной значимости. Когда министр обороны Израиля Моше Даян получил травму в археологической экспедиции, ФАТХ с гордостью сообщил, что нанес удар по Даяну. Люди Арафата хвастались, что взорвали гараж начальника генштаба армии обороны Израиля Ицхака Рабина. Хотя у Рабина гаража вообще не было…
Осенью 1967 года ФАТХ и другие группы создали на восточном берегу Иордана базы для переброски боевиков на территорию Израиля. Самой крупной базой был Карамех.
Палестинцы переправлялись через реку Иордан, закладывали мины, бросали гранаты в израильтян и старались ускользнуть. Почти всех ловили или уничтожали. Но количество терактов выводило израильские власти из себя. Вместо того чтобы установить проволочные заграждения, израильская армия наносила артиллерийские и авиаудары по базам палестинцев. Иорданская армия отвечала. Перестрелка следовала за перестрелкой.
18 марта 1968 года школьный автобус подорвался на мине, установленной палестинцами. Погибли один мальчик и школьный доктор, двадцать девять школьников пострадали.
Все понимали, что ответ неизбежен. В Израиле особенно болезненно относятся к убийству детей. В тот же день Ясира Арафата и Абу Айяда, который в ФАТХ руководил разведслужбой, вызвал в Амман командующий иорданской армией генерал Ахмед Хаммаш. При разговоре присутствовал командир иракской дивизии, которая оставалась на иорданской земле с войны 1967 года. Генерал Хаммаш предупредил палестинцев о приближении израильских войск и рекомендовал отойти в горы.
Арафат гордо ответил, что они останутся и попробуют дать бой израильтянам. Он рассчитывал на помощь иорданской армии и иракской дивизии.
— Мы превратим Карамех во второй Ленинград, — обещал Арафат с горящими глазами.
В половине шестого утра 21 марта израильские самолеты разбросали над территорией палестинских лагерей листовки с предложением сдаться. Они также выбросили десант, который сразу же столкнулся с боевиками Жоржа Хабаша, пришедшими на помощь Арафату.
Израильтяне втянулись в бой раньше, чем ожидали. Главная колонна израильских войск, изменив план, пошла восточнее и оказалась под огнем иорданских войск, которые вступили в бой, несмотря на приказ короля Хусейна не вмешиваться. Израильтяне понесли большие потери.
База боевиков в конце концов была уничтожена, погиб каждый четвертый из бойцов Арафата. Но он был счастлив — впервые арабы не струсили, не бежали, а сражались. Он называл этот бой первой победой арабов над израильтянами и рассказывал историю о семнадцати бойцах, которые погибли в окопах. В их честь личная охрана Арафата называлась «Отряд-17». (Впрочем, некоторые знатоки уверяют, что цифра 17 имеет иное происхождение — это добавочный номер телефона, установленного в комнате личной охраны Арафата в Бейруте.)
Бой вела иорданская армия, но лавры, по политическим причинам, достались Арафату. Иорданские власти не спешили признать свое участие, опасаясь израильской реакции. В арабском мире этой бой вызвал энтузиазм. В ФАТХ пожелали вступить пять тысяч человек.
Начальник израильской военной разведки генерал Аарон Ярив говорил, что именно этот эпизод заставил израильтян всерьез отнестись к палестинскому движению, и к ФАТХ в первую очередь.
 
Через месяц Арафат получил вожделенное право говорить от имени ФАТХ, хотя другие члены центрального комитета согласились на это очень неохотно. Арафат сумел добиться признания и в мире. Он раздавал интервью всем, кто просил. Он был неутомим на этом поприще.
Бойцы ФАТХ свободно разгуливали по улицам Аммана и Бейрута. Они чувствовали себя героями, которым все должны помогать. Арабским странам не оставалось ничего иного, как оказать помощь организации Арафата — его движение стало популярным.
Ливия и Саудовская Аравия давали деньги. Сирия и Ирак обучали боевиков. В учебном лагере рядом с сирийским портом Латакия открылись полуторамесячные курсы, на каждый поток зачисляли триста пятьдесят палестинцев. Так что количество боевиков быстро увеличивалось.
К концу 1968 года в распоряжении Ясира Арафата находилось две тысячи вооруженных людей. Командиров отправляли учиться в военное училище Народно-освободительной армии Китая в Нанкине.
— Наши кадровые командиры, — рассказывали руководители ФАТХ, — предпочитают получать военную подготовку в Народном Китае, и вся наша военная стратегия носит печать идей нашего учителя Мао. Мао Цзэдун сказал, что великую стратегию можно выработать только в ходе вооруженной борьбы…
Недостатка в автоматах Калашникова палестинцы тоже не ощущали. Китайцы, которые выпускали автоматы на заводах, купленных в Советском Союзе, щедро снабжали ими палестинцев. Они называли советские автоматы «клашин» и посвящали «АК-47» стихи:
 
 
«Клашин» заставляет кровь литься потоками. 
 
Хайфа и Яффа ждут нас.
 
Боец, вперед! И ни о чем не тревожься. 
 
Стреляй! Взорви ночную тишину!
 
 
Арафат организовал военно-идеологическую подготовку палестинских детей — с восьми лет их учили держать в руках оружие и ненавидеть израильское государство.
Теперь Арафату недоставало только политического признания ведущих арабских стран, прежде всего Египта.
Гамаль Абд аль-Насер подозрительно относился к ФАТХ. Египетская разведка предупреждала его, что палестинцы хотят его убить. Он все-таки принял двух ближайших соратников Арафата — Фарука аль-Каддуми и Абу Айяда, который пришел с чемоданчиком. Насер позднее признался, что во время беседы думал, а нет ли в чемоданчике взрывчатки.
В апреле 1968 года Насер согласился встретиться с самим Арафатом. Египетский президент увидел, что боевые акции ФАТХ служат хорошим фоном для тайных контактов с Соединенными Штатами. Египетский президент обещал Арафату помощь и действительно стал давать ему оружие и обучать его людей. Причем в Египте боевиков учили по полной программе — разведывательно-диверсионным действиям. В Каире открылась радиостанция «Голос ФАТХ».
В июле 1968 года Насер включил Арафата в состав делегации, с которой приехал в Москву. Арафат путешествовал с фальшивым египетским паспортом на имя Мухсина Амина. К Арафату в Москве относились подозрительно, но тем не менее это было началом важных для него отношений с Советским Союзом.
Саудовский король Фейсал согласился перечислять ФАТХ семь процентов зарплаты всех палестинцев, которые работали в королевстве, — своего рода «налог на освобождение».
Арафат ладил с самыми разными сидами. Для короля Фейсала он был человеком, обещавшим освободить святыни Иерусалима из-под власти евреев. Для китайцев — врагом американского империализма. Для арабских режимов — борцом против сионистов. Для палестинцев — освободителем родины.
 
Ясир Арафат откровенно защищал свое право быть политическим хамелеоном.
— Почему я должен отказываться от чьей-то помощи? — говорил он. — На деньги саудитов я покупал китайское оружие! Ради Палестины я готов на союз с самим дьволом.