Пипец Котенку! 2 (СИ)

— Ого. Спасибо, тренер, — пожимаю Бернарду руку.
— Условия там не царские, конечно. Но всё нужное есть. Зато денег сэкономишь.
— Деньги мне понадобятся, — соглашаюсь. — Заодно прослежу, чтобы работники не халявили.
— Да-да, проследи. Только чтоб они не разбежались потом… Отличный свитер, кстати.
— Света связала, — хвастаюсь.
Беру у тренера взаймы большую спортивную сумку. Отправляюсь в спальную комнату, собираю свои личные вещи. Затем прохожусь по тайникам: забираю деньги, лежащие за плиткой в туалете и в погребе под кухней. Лесной тайник уже пуст.
Всего у меня тридцать три тысячи рублей. Ну, чуть меньше. Впрочем, эта сумма всё равно солидная. А ещё у меня есть макры, клыки чудовищ, акции пароходной компании и расписки. Так что бедствовать не буду.
Главное, не начать транжирить эти деньги, а то я могу…
После этого отправляюсь в подвал. Винтовку приходится разобрать, чтобы влезла в сумку. Кирасу с дырой на боку надеваю на себя, а сверху зимнюю куртку. Незаметно вроде. Да и вообще, какая мне разница? Я уже официально не воспитанник, могу ходить в чём хочу.
Отыскиваю комнату, где складирована старая мебель. Подхожу к зелёному креслу, ощупываю его и карманным ножом вскрываю обивку. Достаю небольшой деревянный пенал и открываю.
Нифига себе…
Я чего угодно ожидал, но точно не этого!
 Глава 2 
Думали, ведун оставил мне какой-то артефакт? Оружие? Секретную магическую технику? А вот и нет.
В пенале оказались договор дарения и паспорт. Да не человеческий, лошадиный.
Именно! Степан Карпович оставил мне свою лошадь! Точнее, коня.
«Пожалуйста, позаботься об Эклере. Он был мне верным товарищем несколько лет. Вся сбруя в приютской конюшне. И не тащи его на Изнанку, умоляю. Это обычный конь».
Так и быть, на Изнанку не потащу. Но на Лице скакун мне очень пригодится! Пока не смогу позволить себе машину, копытный транспорт будет кстати.
Поднимаюсь из подвала и напоследок делаю кружок по интернату, со всеми прощаясь. Крепко жму руку Порохову и другим парням. Обнимаюсь с Софьей. Потом встречаю Кристину. Она молча бросается мне на шею и почти беззвучно плачет.
— Не хочу, чтоб ты уезжал, — пищит она. — Мне с тобой хорошо.
— Да, мне с тобой тоже. Не плачь, милашка. Ещё увидимся, думаю, — хотя знаю, что вру. Если Кристина уедет в Москву, вряд ли мы когда-нибудь встретимся.
Кристина отлипает от меня, долго смотрит в глаза, а потом нежно-нежно целует в губы.
— Прощай, — шепчет она и убегает.
Эх, как-то грустно получилось. Ну, ничего. Уверен, столь хорошая девушка обязательно найдёт своё счастье. Я точно не тот, кто ей нужен.
Отправляюсь к спальной комнате седьмого отряда, чтобы забрать Свету. Попадаю в царство слёз и рыданий. Обитательницы комнаты ревут всей толпой, провожая Светочку. Кое-как удаётся вырвать девушку из этого плена. Беру её сумки и вместе топаем на конюшню.
Света хлюпает носом и одновременно улыбается. Понимаю. С одной стороны, тяжело покидать родные стены, с другой — впереди столько всего интересного!
Безошибочно находим Эклера. Я уже видел этого коня — статный гнедой красавец с белым пятном на лбу. Эклер тоже меня знает. Принюхивается и радостно ржёт, особенно когда понимает, что мы куда-то едем, а не просто пришли поздороваться.
Надеваю на коня седло, узду и всё остальное. Прилаживаем сумки на круп. Помогаю залезть Светочке, следом сам сажусь в седло, и выезжаем на улицу.
Не успеваем пересечь двор, как неожиданно встречаем Августину Филипповну.
— Котов, я не поняла! Ты что, воруешь коня Степана Карповича⁈
— Осторожней с обвинениями, ваше благородие, — отвечаю я. — Я уже не ваш воспитанник, а свободный человек, хоть и простолюдин.
— Знаешь, что, Котов, — рычит директриса. — Вот именно, что ты простолюдин и теперь чужой здесь. Слезай с коня! Или охрану вызвать? Подвалом теперь не отделаешься, сразу в тюрьму поедешь!
Применить, что ли, печать Обольщения напоследок? Не, нафиг. Августина в шубе, полюбоваться на бархатные холмы всё равно не получится.
 
— Успокойтесь, ваше благородие. Эклер теперь мой. Вот договор дарения, написанный Степаном Карповичем.
Протягиваю директрисе бумагу, та изучает и с недовольным хмыканьем возвращает.
— Интересно, — бурчит. — Квартиру продал, а коня сироте оставил.
— Продал квартиру? — переспрашиваю я.
— Ну да. Хотела отправить гвардейцев к нему домой, а выяснилось, что перед отъездом Степан продал квартиру. Видать, нужны были деньги на поездку.
— Да, наверное. Всего хорошего, Августина Филипповна. Может, как-нибудь навещу.
— До свидания! — восклицает из-за моей спины Света.
— Зря ты, Зимина, с ним едешь, — угрюмо бормочет директриса на прощание. — Спокойной жизни не жди.
— Я и не жду-у! — протяжно восклицает Светочка, потому что я уже пустил коня рысью.
Как интересно. Насчёт квартиры ведуна, я имею в виду, на недружелюбность Августины плевать. Деньги на поездку у него были, причём немалые. После той заварушки в подвале Бердыша мы с Бернардом отдали ему четырнадцать тысяч рублей.
Зачем же он тогда продал жильё? Что, не планировал возвращаться?
Странно, странно…
Добравшись до Новокузнецка, следуем по указанному Бернардом адресу. Подъезжаем к двухэтажному кирпичному зданию. Не очень далеко от центра и основных дорог, но и не в самом людном месте.
Поэтому не удивляюсь, когда прямо рядом с нашим будущим клубом вижу компанию любителей спорта. Конкретно — литрбола.
— Опачки, чо за граждане? — громко интересуется один из них, размахивая бутылкой пива. — Эй, рыжий! Дай на лошади прокатиться!
— Захлопнись, червь.
— Чаво-о? — изумляется парень, сдвигая шапку на затылок.
Остальные, предвкушая развлечение, неровной походкой идут на нас. Света крепче обнимает меня за талию. Эклер напряжённо фыркает и бьёт копытом.
— Слушайте, недоноски, — невозмутимо говорю я. — Это здание принадлежит мне и моему партнёру. Бухать рядом с ним запрещается. Вопросы?
— Ты ох**л⁈ — звучит единственный вопрос.
Ну ладно. Я не против размяться. Да и Эклер как-то плотоядно на них смотрит. Подозреваю, ему не нравится запах алкоголя.
Бросаю коня вперёд. Тот задорно ржёт и с радостью сшибает грудью нескольких засранцев. Кто-то пытается наброситься сбоку, и Эклер лягает его в грудь. Бедолага падает на снег, тонко скуля.
Бью Ментальным ударом, лишая ещё одного придурка сознания. Потом решаю побаловаться и вспоминаю печать Рвоты. Такое, полушуточное заклинание, неспособное преодолеть даже простейшую магическую защиту. Когда я был учеником, мы тайком насылали его друг на друга.
Стоишь такой, подкатываешь к девушке и вдруг показываешь ей свой завтрак! Весело было.
В общем, через минуту все оставшиеся в сознании забулдыги безудержно блюют. На землю, на себя, друг на друга. Всё вокруг залито рвотой, а симфония стоит такая, что любо-дорого послушать.
— Фу-у, — морщится Светочка.
— И не говори. Эй, ушлёпки! Урок прошёл успешно? Вам поставить зачёт или требуется пересдача?
— Зачё-о-от! — согнувшись пополам в очередном приступе рвоты, отвечает один.
— Пошли на хрен отсюда. Ещё раз увижу — ноги переломаю.
На ходу изрыгая остатки содержимого желудков, пьянь скрывается за углом. После них остаются только вонючие лужи. Ничего, снежок идёт, к утру покроет.
Вдруг думаю, что мне нужно какое-то простое оружие. Такое, для ближнего боя на средней дистанции. Чтобы и с коня было удобно бить, и пешим. Меч не пойдёт, убью. Нужно что-то дробящее, по типу дубинки, и законное. Типа, если что, самооборона.
Потому что жалко тратить ману на подобных червей. Да и применение боевой магии в городе считается незаконным. То есть, опять же, в случае самообороны, пожалуйста. Но если вдруг убьёшь или покалечишь, придётся как минимум штраф платить. А я не хочу.
Убьёшь поганое насекомое — платить будешь как за человека. Несправедливо. Поэтому проще, как ни странно, пересчитать дубинкой зубы, чем применять печати.