Некромант (СИ)
— Господи, Пет, старый развратник…ты на ангелов переключился?! И не стыдно тебе совращать эдакое чудо?!
— Кто кого еще совращает! — вдруг подала голос пунцовая Соня — И не надо про…старого! Он не старый!
— О Создатель! — восхищенно присвистнул Аллен — Ангел заговорил! О как прекрасен твой голос, посланница Создателя! Как прелестны твои щечки, как упруга…
— Но-но! — погрозил я кулаком — Про ее формы могу говорить только я! Вот заведи себе ангела, и обсуждай его! А моего ангела не смей вводить в смущение! Она и так сейчас просто-таки сгорит от такого твоего напора!
— Дурацкие щеки — призналась Соня — И не хочу, а они вечно меня выдают! Краснею, и все тут! С детства страдаю. Я Соня!
Она протянула руку Аллену, а тот упал на колено, принял ладонь девочки в свою и нарочито благоговейно прижался губами к запястью моей подруги:
— Я Аллен! Музыкант, и по совместительству друг этого напыщенного старого ворка! — он кивнул на меня, и оскалился, обнажая белые зубы, в которых, увы, имелись прорехи. И я сразу вспомнил о том, что хотел вырастить ему зубы, да так и не собрался. Растить зуб очень непросто, особенно без мутагена.
— Будешь называть его старым — пну по яйцам! — серьезно пообещала Соня, и Аллен снова захохотал:
— Отлично! Девочка, добро пожаловать в нашу компанию! О Создатель, Пет…я тебе просто свински завидую! Я готов все отдать, лишь бы такое чудо было рядом со мной! Пойдемте, ребята, я угощу вас вином! Хорошим вином! Эй, Шайла, вина нам! И пирогов! И поторапливайся — Пет пришел, и девочку свою привел!
— О как! — миловидная подавальщица улыбнулась, и осмотрев Соню с ног до головы, грустно сказала — Где мои пятнадцать лет? Я бы уцепилась за такого парня, и никуда его от себя не отпустила. Держись его, девочка, Пет парень самый лучший! Уверена, и в постели — тоже. Да ты небось уже и сама это поняла.
Я недовольно помотал головой, подавальщица нарочито охнула, прикрывая рот, а друг снова захохотал:
— Да не переживай, Сонечка…не сотрется твой Пет! Его на всех хватит! Пет, не смотри на меня так. Житейское дело! Шутим мы, Соня…подкатывались к нему наши девчонки, он ни с кем, ни разу. Так что не подумай чего…хорошего! Ха ха ха… Это мы просто шутим. Пет сюда играть ходит, деньги зарабатывать. А вот что-то давно его не было! Пет, что случилось?
— У него лютня сломалась — вмешалась Соня, пока я думал, что рассказать Аллену — Скоро у него будет новая, вот тогда и поиграет.
— Лютня сломалась?! У Пета?! — глаза Аллена расширились — Да он ее так берег! Такой крутой инструмент — он скорее бы всех вокруг поубивал, но не дал бы обидеть свою лютню. Как так вышло?
— Я виновата — вздохнула Соня, увидев, что я не собираюсь что-то объяснять — Мы на бал пошли, и я попросила Пета взять ее с собой, поиграть. А там вышла небольшая драка, и лютне досталось. Но ничего, скоро все будет в порядке.
— Ба-ал…бал?! — глаза Аллена вытаращились еще больше, хотя казалось — куда больше-то — Это не тот ли бал, на котором некий ворк навалял красномундирникам так, что теперь весь город стоит на ушах?! О Создатель! Пет, так это был ты?! Это ты убил тридцать человек, и покалечил еще шестьдесят?! Говорят — весь зал был забрызгано кровью…
— А на стенах висели кишки. Дети играли отрубленными головами, а ректор Академии ел печень вражеского ректора! — мрачно дополнил я, и посмотрев в глаза Аллена, выпученные так, будто ему в задницу всадили шило, спросил у Сони, которая давилась, едва удерживаясь от смеха — Сонечка, ведь так все было? Помнишь, как ты вырвала язык у этого краснозадого, и съела его, окуная в лужу крови?
— Да, все точно — сказала Соня, важно кивая в знак согласия — Язык его был очень твердым и невкусным. Аллен, ты вина много пьешь? Значит и твой язык такой же невкусный!
— Наши шлюхи вроде не жаловались — пробормотал Аллен, недоверчиво мотая головой — Хороший у меня язык, умелый! Если понимаешь, о чем я говорю… Ох, прости, Пет…забываюсь. Но и вы хороши — я даже ненадолго поверил! Как представил поедающего печень…брр… Но правда, что там было? Ведь ты там был?
— Был, был… — вздохнул я, и кивнул на Соню — Ты бы видел, что она там творила! Срубила краснозадого, как траву косой! Это не Соня, это бич божий! Оглянуться не успеешь, а она тебе уже чего-нибудь оторвала.
— Не буду ничего высовывать перед ней. Если только не попросит — задумчиво сказал Аллен, и грустно вздохнул — Завидую тебе. Все бабы твои! Наши шлюхи только о тебе и вспоминают, и это притом, что ты ни разу с ними не трахался!
— Может потому и вспоминают? — хохотнул я, принимая от подавальщицы кувшин с пивом.
— Нет — отрезал Аллен, и обращаясь к задумчивой Соне, сказал — Представляешь, он нашим девкам всегда стол накрывает. Угощает их. А то и монет подкидывает в урожайный день. Говорит — у них судьба нелегкая, их надо жалеть. Им не повезло в жизни, так пусть хоть какая-то радость им будет. А ведь чего не повезло-то?! Лежи себе, ноги раздвигай, получай удовольствие! Еще и деньги за это платят!
— Давай тему сменим — предложил-приказал я — Чего ты девчонку смущаешь?
— Да все нормально, Пет — пожала плечами Соня — Глупый ты, Аллен. Жаль, эти девушки не слышат! Они бы тебе морду набили. А хочешь, я тебе набью?
— А если не сможет, я продолжу — зловеще пообещал я — Все, ребята, хватит об этой ерунде. А ты, Ал, умней давай! Пора бы уж остепениться!
— Никогда — беззубо ощерился Аллен — Мне всегда шестнадцать лет! До седых волос! И потом шестнадцать! Я не хочу стариться. Только один вопрос…а что там все говорят про какого-то воркского принца? Ну вроде как всех порвал воркский принц, в плечах как три человека и ростом под потолок?
— Это он — принц — серьезно сказала Соня — Только не ростом под потолок, а самый что ни на есть хороший у него рост.
— А размер? Размер у него хороший? — невинно спросил Аллен, и Соня хихикнула, швырнув в него кусочком пирога:
— Бесстыдник! Пет, твои друзья просто средоточие хамства и грязи!
— И тем гордимся — Аллен торжественно поклонился — Давайте вина налью? Ну что вы все эту дрянь пьете?! Вы разве не знаете, что пиво делают из ослиной мочи, путем замачивания в ней старых башмаков?
— Хорошее пиво — из новых башмаков! — кивнул я, и повернувшись к Соне, спросил — Может и правда вина тебе налить? Мамы рядом нет!
— Мама бы насчет вина слова бы не сказала! — фыркнула Соня — А вот насчет пива…
***
Мы возвращались в Академию поздним вечером, отяжелевшие от выпитого и съеденного. Аллен где-то надыбал извозчика, погрузил нас в коляску и потом стоял, махал нам вслед. И мы ему махали тоже. Потом Соня прилегла мне на плечо и тут же задрыхла. От нее пахло вином и пряностями, и я не удержался, чтобы не чмокнуть девушку во влажные губы. Она что-то пробормотала в ответ и еще крепче прижалась к боку. Слегка перебрала на ее комплекцию. Я-то все-таки помассивнее, да вероятно и обмен веществ другой, организм побыстрее расщепляет алкоголь.
Мы сидели в трактире довольно-таки долго. Потанцевали под песни, которые нам играл Аллен (кстати, он купил новую лютню!), потом пришли еще трое музыкантов, и стало еще веселее. Потом поиграл я (на лютне Аллена), и был обсыпан монетами. И пока играл, смотрел, как Аллен пытается «окучить» мою девушку, а она хихикает и отмахивается от него ладошкой. Потом отказалась озвучить, какие именно скабрезности ей говорил этот негодяй. Только хихикала и краснела.
В общем — посидели мы как следует. Уже в Академии, когда я нес Соню на руках в ее комнату — ее развезло и она еле передвигала ноги — девушка мне сказала, что если я не сволочь, то останусь с ней этой ночью, так как ей может стать плохо и кто-то должен будет оказать помощь. Я оказался именно такой сволочью, и ограничился лишь тем, что раздел Соню, укладывая ее в постель (И убедился — насколько прекрасно сложена и ухожена моя подружка. Прекрасные формы!), и поставил возле кровати спасительный тазик — на тот случай, если пироги с олениной пожелают отправиться в самостоятельное эксклюзивное путешествие.