Скиталец (ЛП)

Она нахмурилась, когда подняла фотографию. Вода испачкала ее, испортив цвет в нескольких местах. Просто еще одна вещь на грани разрушения. Теперь она действительно стала частью ее мира. Она прислонила его к стене; по крайней мере, лица не пострадали, и что бы ни случилось с фотографией, это не могло изменить их радости.
Лара вернулась в коридор. В комнате Ронина все еще горел свет, дверь была закрыта. Она подошла к лестнице и спустилась вниз. Они могли бы обсудить детали сделки позже, а сейчас ей хотелось все исследовать.
Единственной мебелью в главной комнате был длинный стол с крепким деревянным стулом. По поверхности стола были разбросаны несколько ручных инструментов, а с одной стороны к нему был прикреплен какой-то зажим.
Пол из странного дерева был холодным, когда она повернулась и прошла через широкий проем прямо напротив входной двери. Немного поискав, она нашла выключатель. Свет зажегся, и перед ней открылась еще одна странная комната.
Справа от нее был еще один стол, на этот раз повыше, с четырьмя стульями, расположенными вокруг него. Стойка тянулась вдоль стены впереди и слева от нее, с еще одной свободной секцией в центре комнаты. Она насчитала по меньшей мере пятнадцать или шестнадцать маленьких дверей под прилавками и на стенах; шкафы подсказала ей память, хотя у нее было лишь смутное воспоминание о пожилой женщине, которая употребляла это слово, когда Лара была совсем маленькой.
Любопытствуя, она подошла к прилавку и открыла одну из дверей. Пусто, если не считать полки внутри. Она проверила еще несколько, ничего не найдя. Так много места, и ничего особенного.
Однако сколько на самом деле может понадобиться боту?
На стойке был установлен еще один умывальник, с окошком за ним вместо зеркала. Лара подняла ручку крана. Полилась вода. Без задержки, без перекачки, просто мгновенная подача.
— Лучше не тратить ее впустую.
Лара оглянулась через плечо. Ронин стоял у входа в комнату с обнаженной грудью. Хотя он казался цельным, участки его кожи были светлее и темнее, напоминая ей лоскутное одеяло. Она выключила воду, повернулась к нему лицом и заставила себя смотреть ему в глаза.
— Я, наверное, уже много потратила впустую.
— Сколько бы воды ни было в Шайенне, это все равно ограниченный ресурс.
— Зачем тебе вообще все это нужно? — она широко развела руками, показывая на все.
— Я не знаю.
— Но у тебя это есть. Чистая, проточная вода. Кровати. Туалеты. В этом доме, должно быть, десять отдельных комнат!
— У меня есть место, где я могу почистить свое оружие и ухаживать за своим снаряжением, когда я не в Пыли. Все остальное — излишне.
— Что значит из…что это значит?
— Это значит, что в этом нет необходимости.
— Ну, почему ты просто не сказал этого? В любом случае, все это работает. В отличном состоянии. И это необходимо для нас, — Лара обвела все взглядом. В этой комнате было больше роскоши, чем она знала за всю свою жизнь.
— Я приношу металлолом и продаю его. Не имею никакого отношения к поддержанию этого места в рабочем состоянии, за исключением предоставления некоторых сырьевых материалов. Есть другие боты, которые занимаются обслуживанием. Они запрограммированы на ремонт зданий, уборку в домах, стрижку травы и поддержание работы бытовой техники. Создатели сформировали их для этих задач, и они будут выполнять их до тех пор, пока в конечном итоге не выйдут из строя.
— Походы в Пыль — твоя цель? — ее взгляд опустился, двигаясь по линии его подбородка к мощной шее.
— А твоя — коллекционировать безделушки?
Она встретилась с ним взглядом.
— Моя цель — выжить. Я не выхожу за рамки своих возможностей, это просто вещи, которые попались мне на пути.
— Все пути в этом слове ведут в Пыль. Так или иначе.
— Ты уклоняешься! — боты, с которыми Ларе приходилось иметь дело, всегда были такими прямолинейными. Почему этот так отличался?
— Какое это имеет значение? Я выживаю, как и ты.
— Потому что мне любопытно. Ты сказал, что есть боты, созданные только для одной цели, и они не знают ничего другого. Но если бы ты знал свое предназначение, ты бы делал это сейчас.
  
— Откуда ты знаешь, что я не выполняю свою программу прямо сейчас?
Лара прищурилась.
— И что же это за программа?
— Уклоняться от ответов на твои вопросы.
Она разочарованно зарычала.
— Это такой бре… — что-то на его животе привлекло ее внимание, и она резко замолчала. Все в нем кричало о человеческом мужчине — его широкая грудь со светло-коричневыми сосками, подтянутые плечи и руки, скульптурные выпуклости живота. Как и у синт-танцоров в «У Китти», у него не было пупка, но в коже живота были три отверстия. Сквозь них просвечивал тусклый металл. — Это… отверстия от пуль?
Ронин опустил глаза.
— У меня гораздо лучше получается уклоняться от вопросов, чем от других вещей, очевидно.
— Это случилось в Пыли? — Лара обошла центральную стойку и приблизилась к нему, сосредоточив внимание на ранах — если их вообще можно было так назвать.
— Да.
Она наклонилась, чтобы осмотреть отверстия. Металл, видневшийся в каждом из них, был целым и блестящим, словно его только что отполировали. Ее брови нахмурились: могут ли боты чувствовать боль? Чувствовал ли Ронин боль? Не раздумывая, она протянула руку, чтобы коснуться поврежденной кожи.
Никаких прикосновений.
Лара остановила свою руку, прежде чем прикоснуться к нему, и выпрямилась. Она чертовски уверена, что не собиралась давать ему повод нарушить эту часть их сделки.
— Что там, снаружи?
Мышцы — она знала, что на самом деле у него их нет, но у нее не было другого названия для частей, которые двигали его лицом, — его челюсти напряглись, прежде чем он заговорил.
— Название говорит само за себя. Почти ничего, кроме грязи, осевшей на вершине старого света. Но если ты готов покопаться, увидишь, что повсюду спрятаны ценные вещи.
— Как далеко ты зашел?
— Ты умеешь считать?
Лара сердито посмотрела на него.
— Это обоснованный вопрос.
— Я не дура.
Глаза Ронина сузились.
— Никогда не говорил, что ты такая.
— Черт, почти сказал.
— О чем тебе говорит число, если…
— Я умею считать, — огрызнулась она. — Я не умею читать, но я, блядь, умею считать.
— До чего? Миллионы? Триллионы?
— Просто ответь на этот чертов вопрос! — ее лицо вспыхнуло. Ну и что, что она не могла считать так много? Вероятно, он просто придумывал цифры, чтобы заставить ее почувствовать себя глупой.
— Я побывал практически везде, где не было воды. Один миллион, две тысячи, семьсот семьдесят четыре мили. Или что-то около того.
Это было большее число, чем она когда-либо слышала, что только увеличивало его грандиозность для Лары. И все же что-то шевельнулось внутри нее, опасное чувство. Надежда. Если бы он действительно зашел так далеко, то повидал бы и другие места.
— Это ведь не вся Пыль, верно?
— По большей части так и есть, — ответил Ронин, выражение его лица смягчилось. — В некоторых местах лучше, чем в других. Шайенн, похоже, избежал худшего.
Значит, это было настолько хорошо, насколько могло быть?
— Почему именно это место?
— Я не говорил, что только в этом месте. Есть другие города, где все в порядке. Некоторые превратились в кратеры, где щебень такой мелкий, что его можно просеять сквозь пальцы. Целые города превратились в пыль.
Было бы лучше, если бы он не мог отслеживать пройденные мили? Если бы он не мог вспомнить с абсолютной ясностью все мертвые места, которые он пересек? Где-то глубоко в его потрепанных банках данных хранились воспоминания о тех местах, которые были до наступления «Отключения».
Раскрытие этих воспоминаний вряд ли принесло бы утешение.
— Ох, — Лара отвела взгляд, опустив плечи. — Тебе нравится то, что ты делаешь? Копаться в пыли?