Скиталец (ЛП)

Она подошла к ней и провела рукой по одеялу, восхищаясь мягкостью материала. Когда она наклонилась, кровать слегка прогнулась, уступая ее весу. Это было настолько непохоже на ее жесткий поддон, насколько она могла себе представить.
У двери стоял еще один предмет мебели. Высотой с ее комод, он был сделан из темного дерева, его поверхность состояла из пяти широких ящиков. Она открыла их по одному, обнаружив, что все они пусты.
Любопытство привело ее к полосам ткани, висевшим на стене рядом с кроватью. За ними было окно, закрытое тонкими пластиковыми полосками. Лара отогнула полоски, чтобы посмотреть через стекло, и мельком увидела деревья и поле на другой стороне улицы.
Она поставила свою сумку на коробку с выдвижными ящиками. Помимо дискомфорта, вызванного мокрой одеждой, была еще одна насущная необходимость, которой она пренебрегла.
— Мы сможем достать для тебя еще одежду, чтобы положить ее туда, — сказал Ронин.
Лара вздрогнула, посмотрев на дверь. Как долго он там стоял?
— С… сюда? — Лара выдвинула верхний ящик.
— Вот для чего это нужно. Это называется комод.
— Никогда не видела ничего красивее этого, — у каждого ящика была маленькая металлическая ручка, по две на каждом из верхних. — Что еще должно быть в нем?
— Обычно только одежда.
— У кого столько одежды? — спросила она, сбитая с толку. Большая часть одежды, которая у нее была, сейчас была на ней, и она не заняла бы и половины ящика. Она могла бы придумать тысячу других вещей, которые можно было бы хранить здесь.
— Клади туда все, что захочешь, — сказал Ронин. — Я принесу тебе что-нибудь сухое, — Он повернулся, чтобы уйти.
— Подожди!
Он остановился и посмотрел на нее.
— Мне нужно идти, — сказала Лара.
— У нас есть соглашение, — его брови нахмурились, а челюсть сжалась.
— Нет. То есть, да, я знаю. Но мне нужно идти, — она посмотрела в пол, щеки запылали, и если бы ей пришлось объяснять функции человеческого организма проклятому боту, она бы сорвалась.
— Как ты думаешь, куда ты пойдешь?
— Черт возьми, мне нужно отлить!
Ронин уставился на нее, моргнув один раз.
— Если мне придется объяснить тебе это более ясно…
Она захлопнула рот, когда он поднял руку и указал в коридор.
— Что там внизу?
— Другая комната.
— Значит, ты ожидаешь, что я пойду в угол или, что? В окно? — ее смущение быстро переходило в раздражение.
— Следуй за мной, — сказал он, и, несмотря на ее настроение, она послушалась.
Он сделал всего несколько шагов, остановившись перед первой дверью справа. Она уставилась на него, скрестив руки на груди. Нахмурившись, он открыл дверь, включил свет и отошел в сторону.
Лара наклонилась вперед и заглянула в комнату.
Эта сильно отличался от других, которые она видела. Во-первых, она была намного меньше, а пол выложен плиткой. У дальней стены стояла большая белая ванна, а под зеркалом — умывальник. Она видела, как люди использовали такие вещи у себя дома, обычно в качестве сеялок для выращивания своего скудного урожая. Между ними был еще один фарфоровый предмет, высотой примерно по колено и чашеобразной формы, который напомнил ей о надворных постройках, которыми пользовались люди.
«У Китти» были похожие вещи, но Ларе никогда не было достаточно удобно ими пользоваться.
— Итак…
— У меня нет такого личного опыта, но я думаю, что тебе нужно сесть на унитаз, — сказал Ронин, и если бы в его голосе не было сухого веселья, она была бы сумасшедшей.
— Не смей смеяться надо мной! — она сердито посмотрела на него и указала на фарфоровое сиденье. — Ты имеешь в виду эту штуку?
Он кивнул.
Лара вошла в комнату, вздрогнув от холода кафеля на босых ногах. Остановившись перед унитазом, она подняла крышку. Внутри все было наполовину заполнено водой.
— С… сюда?
— Да. И нажмешь на ручку, когда закончишь.
Она постучала по серебряной ручке на задней части унитаза в форме коробки. Когда это ничего не дало, она нажала сильнее и с изумлением наблюдала, как вода внутри чаши закручивается и исчезает в отверстии на дне. Затем чаша снова наполнилась сама по себе.
  
— Ты это видел? — она перевела взгляд обратно на Ронина.
— Может быть, мне лучше оставить тебя, — сказал он. — Если ты повернешь ручки в ванне, потечет вода. Правая для холодной, левая для горячей. Приведи себя в порядок. Я оставлю тебе в коридоре что-нибудь сухое, чтобы ты могла надеть.
Он ушел, закрыв за собой дверь, и Лара вернула свое внимание к унитазу. Осмотрев его сверху донизу, она справила нужду. Ее чувство вины за то, что она вытерлась бумагой из ближайшего рулона, было понятно; бумага была такой редкостью среди людей, что им и в голову не пришло бы использовать ее таким образом. Она наблюдала, как грязная вода исчезает, с не меньшим изумлением, чем в первый раз.
Покончив с этим, она сняла накидки, развязала узлы и бросила мокрые тряпки на пол. Они упали с тяжелым шлепком. Без них она чувствовала себя легче, хотя стало холоднее. Ее ноги были покрыты запекшейся грязью после прогулки и на плитках остались грязные следы ее ног. Она вымыла ноги и ступни, чтобы не создавать еще большего беспорядка, и на этом успокоилась.
Она вошла в ванну, провела рукой по занавеске со странной текстурой, сдвинутой набок, и повернулась, чтобы осмотреть металлические ручки на стене. Она редко позволяла себе роскошь купаться; на всех был только один водяной насос, и Военачальник часто отключал его по своей прихоти. Гораздо важнее было обеспечить людей и посевы водой, чем быть чистым.
Наклонив голову, она повернула левую ручку. Из крана полилась вода и собралась лужицей у ее ног, сразу же став грязной. К ее удивлению, вода потеплела. Она сложила ладони лодочкой и обрызгала свое замерзшее тело.
Вскоре тепло превратилось в жар, и ей стало трудно справляться с этим. Она повернула среднюю ручку, надеясь, что немного прохладной воды уравновесит поток. Сверху на нее брызнула вода: сначала ледяная, затем обжигающе горячая. Лара вскрикнула и отшатнулась. Одна из ее рук зацепилась за занавеску и она смогла перебраться через край ванны. Ее ноги заскользили, едва коснувшись пола. Она с криком упала на спину, раскинув ноги.
— Блядь! — боль распространилась от ее задницы вверх и в боку.
Дверь распахнулась, и в комнате внезапно появился Ронин.
Лара посмотрела на него округлившимися глазами. В его правой руке был маленький пистолет, тускло-черный металл поглощал верхний свет. В другой руке он держал скомканный кусок ткани. Их взгляды встретились.
— Ты в… — его взгляд опустился.
— Убирайся! — закричала Лара, скрестив руки на груди, сжимая ноги вместе и подтягивая колени к себе.
Как будто ситуация была обыденной, он переключил свое внимание на ванну. К потолку поднимался пар. Случайные капли воды падали на спину Лары. Он положил ткань — рубашку, поняла она, — рядом с умывальником и, перешагнув через нее, протянул руку, чтобы задернуть занавеску.
Она смотрела, парализованная гневом, смущением и страхом, как он несколько секунд держал руку в воде. Затем он протянул пальцы и повернул одну из ручек.
— Теперь все должно быть в порядке. Мыло лежит в углу, — говоря это, он не смотрел на нее и, казалось, специально уставился в стену коридора, когда выходил.
После того, как дверь закрылась, Лара еще долго сидела на полу, прежде чем, наконец, сдвинулась со своего места. Он бросил лишь один взгляд на ее обнаженную задницу, отрегулировал воду и ушел. Он не только сдержал свое обещание не прикасаться к ней, но даже не взглянул на нее в самом уязвимом положении.
Она оперлась рукой о бортик ванны, используя ее для опоры, и встала. Застонав, она потерла ноющий зад.
Подражая Ронину, она просунула руку сквозь занавеску, чтобы проверить воду. Теперь она была приятно теплой. Она осторожно вернулась в ванну и встала под воду, льющуюся из крана над головой. Блаженное тепло окружило ее, и она позволила себе растаять в его объятиях. В конце концов, она нашла мыло, о котором он упоминал, взяв его с маленькой подставки в углу.