Любовь против (не)любви (СИ)

В зале Катерина с удивлением увидела всю вчерашнюю компанию — обе камеристки и три девочки. Они увлечённо складывали из клочков ткани какую-то композицию, но как увидели её, так всё побросали и подбежали. Осторожно трогали (Грейс и Милли), восторженно смотрели (девочки), и все спрашивали — как она. Ничего, нормально.
Оказалось, что дело к полудню, но ещё вчера старая Джоан, оказавшаяся бабушкой Эми, велела не будить миледи, пока сама не проснётся — и пояснила, что это нужно для восстановления сил. И верно, метод сработал. Грейс и Дейзи пошли на кухню добывать завтрак, а Милли и остальные потащили Катерину к столу — показывать, что они с утра наваяли. Оказалось — сложили симметрично серые, коричневые и зелёные куски, и вышел даже какой-то орнамент, и несколько штук уже сшили между собой. Также сообщили, что в замок все с утра пошли, как миленькие, а милорд Роб, милорд Джон и их люди снова куда-то уехали — до вечера.
Катерина осветила рабочий стол, а то было очень плохо видно — нечего глаза портить, ещё пригодятся! Тем временем ей принесли хлеба с сыром, и каши, и молока, и она всё это съела, потому что проголодалась зверски. Значит — нужно иметь при себе кусочек сыра и вяленого мяса, на всякий случай — вдруг снова упадок сил?
Инспекция замковых работ показала, что — все на месте, вчерашнюю застрявшую в дверях штуку разрубили на части и вынесли в общую кучу, и раскопали ещё один сундук — наверное, тоже с вещами, если миледи желает — вытащим на солнышко.
Миледи желала, сундук вытащили — вчерашний спасённый Чед и Чарли, и подняли крышку. В сундуке лежали сапоги — несколько пар, поясные сумки, ремни и ещё какие-то кожаные предметы. Все заплесневелые. Мерзкие на ощупь, и пахли соответственно. Когда Катерина наклонилась поворошить — её чуть не стошнило прямо в тот сундук, пришлось спешно отходить и дышать. К счастью, позвали к обеду, поэтому она велела оставить сундук открытым — пусть проветривается, а осмотром займёмся потом.
В принципе, коврик шился уже не только без участия Катерины, но и без Грейс с Милли. Поэтому после обеда она велела обеим замотать носы тряпицами, попросить у Дороти какую-нибудь тряпку размером побольше и уксус, расстелить её на улице под деревьями и при помощи Чеда и Чарли вывалить на тряпку содержимое сундука.
Конечно, Катерине в жизни приходилось сталкиваться с плесенью, но в промышленных масштабах — раньше ни разу. А тут были именно промышленные масштабы, и очень приличная кожаная обувь оказалась вся покрыта сизым склизким налётом.
Первый попавшийся сапог поддался магической очистке — не сразу, в два этапа, но поддался. И потом ещё Катерина догадалась заглянуть внутрь — а там тоже было интересно. Но — плесень и внутри оказалась побеждена. Правда, это был всего один сапог, а в куче лежали ещё несколько пар. И — никто, кроме тебя. Так что — вдох, выдох и вперёд.
Сложилась такая схема: Катерина убирает плесень и передаёт предмет Грейс или Милли, кто свободен, и дальше уже его обрабатывают раствором уксуса и начищают. Схема работала, горка сапог и ремней понемногу уменьшалась. И совсем растаяла как раз незадолго до заката — очень вовремя, не пришлось ничего оставлять на следующий день.
Всё время вокруг ходили разные люди. Мужики, разбиравшие завал, косились с любопытством — надо же, какое диво, магия. Впрочем, идея о том, что хорошую, хоть и немного пострадавшую вещь можно привести в порядок и использовать дальше, была здесь близка абсолютно всем. Как поняла Катерина, вещи донашивали до такого состояния, пока их уже нельзя было никак отремонтировать — что одежду, что обувь. Не на праздник, так на работу, не на работу — так в огород или за дровами. Это всё было очень знакомо — Катерина отлично помнила времена тотального дефицита, и так и не привыкла к обществу безграничного потребления. Хорошая вещь заслуживала того, чтобы привести её в порядок и носить дальше.
Среди хороших вещей сыскались, например, сапоги меньшего размера, чем те, что сейчас носила она. Грейс вздохнула и сказала — наверное, милорда вашего брата, у него была небольшая нога. Брата так брата, подумала Катерина, и примерила.
 
Сапог Роба болтался на ноге даже с двумя толстыми носками. Этот — сел с минимальной доводкой, то есть — с одним. Да, брат и сестра Торнхиллы оба отличались изящным сложением. Значит, так тому и быть, будут её сапоги — две пары, основные и запасные.
Ещё Катерина отобрала пару сумок на пояс и несколько ремней — на личные нужды. Пару ремней отложила драгоценному супругу — он свои вечно где-то терял, и Майк не всегда мог найти. А судьбу остального она собралась решить наутро — потому что стремительно темнело.
Закончились работы в замке, в доме управляющего ярко пылал камин, люди тянулись на ужин. Катерина поняла, что невероятно устала — не только от магической практики, но ещё и от того, что полдня на ногах, и от запаха плесени тоже. Где там Роб? Он снова будет нужен.
Стук копыт по мосту известил о появлении Джона — увы, только с половиной отряда.
— Кэт, добрый вечер. А что, Роб ещё не вернулся?
— А он был не с тобой? — у Катерины выпал из рук последний сапог, предназначенный к упаковке.
— Вообще он мне обещал, что нигде задерживаться не станет, — хмурился Джон. — И даже весточки не прислал, паршивец!
Это точно! И что теперь прикажете думать? Впервые с появления Катерины в этом доме муж не явился ночевать. А мог бы и явиться, она уже построила некие планы с его учётом. Ещё и переживать теперь за него!
— Джон, куда он мог деться? Не провалился же сквозь землю? И… у вас же нет здесь врагов? Или есть?
— Враги, Кэт, есть всегда. Но Роб был с отрядом, их там три десятка, не иголка в стоге сена. Возможно, просто задерживается.
Стук копыт одинокой лошади — Катерина уже научилась отличать одного коня от отряда — донёсся с моста. Гонец? С каким известием?
— Милорд, миледи, — гонцом оказался как раз недавно пришедший на ум Майк. — Роб велел передать, что с ним всё хорошо, и он появится завтра или послезавтра.
— Что-о-о? А ночевать он где собрался? Под кустом? В чистом поле? — пошла в атаку Катерина.
— Да не беспокойтесь вы так, миледи, он найдётся, — кажется, дай Майку волю — он её по голове гладить начнёт и утешать. — Ничего с ним не станется, он с хорошим отрядом.
— А тебя почему отослали?
— Должен же кто-то привезти вам весточку, — поклонился Майк.
— Где вы расстались? — спросил Джон.
— Возле дороги на Блэк-Ривер. Там Баннерсы рядом живут, у них ночевать собирались.
Джон кивал, что-то себе прикидывал.
— Джон, куда понесло моего богоданного супруга? — поинтересовалась Катерина, когда остальные ушли за стол.
— Проверить границу, — пожал тот плечами, с виду беззаботно.
— А на самом деле? — Катерина не планировала, но вышло вложить в вопрос немного силы — сколько оставалось.
— Так и есть. Вопрос только в том, ограничится он нашей стороной или решит навестить соседей — пока дороги проходимы. Сил у него для такого рейда достаточно.
* * * *
Восстанавливать силы пришлось самой. Обильная еда, помыться на ночь, всем — и Катерине, и Грейс, и Милли, нечего умываться, как кошки лапой. Ей казалось, что она навечно пропахла плесенью и гарью. Что-что, Дороти недовольна? Дороти переживёт, её никто не заставляет таскать им воду. А нагреют они сами.
Катерина воспользовалась отсутствием мужа и устроила помывочную в их спальне — больше всё равно было особо негде. Они по очереди поливали друг на друга, тёрли спины, мыли волосы, а потом Катерина сушила их магически — себе и всем, и расчёсывали, и плели косы. Одевались в чистые сорочки — как же это было хорошо, помыться с головой и одеться в чистое! Кое-кто из парней оставался на ночь в зале внизу — их позвали вытащить на улицу воду, а потом уже можно было запереть дверь и спать. Девиц Катерина оставила тут же, кровать большая, места хватит, а вместе теплее. Раньше они спали в какой-то каморке возле лестницы — говорили, что там холодно. Уж конечно, здесь теплее, тут весь день стоял местный обогреватель типа «жаровня» — железный ящик на ножках с тлеющими углями. В Солтвике, в хозяйстве у Джона и Анны такие обогреватели были изящного вида, красивые, а тут — просто ящик. Надо поискать, в замковых завалах должно быть что-то подобное. Иначе как жить без нормального печного прогрева, не говоря уж об отоплении? Впрочем, они все здесь как-то живут. Не жалуются. И ей не след.