Магия и кровь

И все же Люк держал их в секрете от Джастина до самого последнего момента. Чтобы не дать ему, Джастину, получить от нас то, что тот хочет, — а Люк, конечно, прекрасно знает, что генетическим тестированием тут дело не ограничится.
Он сделал так, чтобы его покровитель потерпел неудачу. И сделал это, чтобы защитить меня.
Я сглатываю.
— Значит, вы сделали все, что хотели, да? Протестировали меня, протестировали Иден. Если мои родные у вас, скорее всего, вы и у них взяли пробы.
Директор «Ньюгена» ничего не отвечает, только смотрит в экран с моей ДНК.
— Джастин, — окликает его Люк. Он подходит к дверцам стеклянного шкафа, но они не раздвигаются перед ним. — Джастин!
Он стучит по стеклу, но его покровитель упорно не нажимает кнопку, чтобы выпустить его.
Вместо этого Джастин скрещивает руки на груди и качает головой.
— Мы зашли слишком далеко. Проблема с Лорен заключалась в том, что она плохо подходила нам с точки зрения генетики. — Он кивает в сторону Иден. — Я считал, что запасной вариант — это она, но, как только она сюда попала, я проанализировал ее гены. Они странные. Доминантные вполне соответствуют ее наследственности, но рецессивные, связанные с магией, принадлежат скорее семейству Томас, там нет ни намека на семью Элейн. Так что она подходит так же плохо, как и покойная Лорен.
Еще бы. Во всем, что касается колдовства, Иден родня нам, Томасам.
А тетя Элейн была с нами в родстве только по браку, а не по крови.
— Так что ты была самой близкой по генетике, кого я мог заполучить. Для этого я и затеял массовое похищение — чтобы поймать тебя до того, как ты пройдешь Призвание и гены изменятся.
Люк сказал Джастину про крайний срок только сегодня днем — вероятно, как раз тогда, когда я разговаривала с Мамой Джовой во время Карибаны.
Если бы я придерживалась изначального толкования ее слов и убила бы Люка, ничего этого не случилось бы.
Мама Джова смотрит на меня из дальнего угла. Закрывает глаза, на ее лице боль.
Она все знала.
Она знала, как будет выглядеть будущее, в котором есть Люк. Она даже предложила мне лазейку. Если бы тем вечером за ужином я прикоснулась к Люку, я выполнила бы задание, но не убила бы его, а он оказался бы не в том состоянии, чтобы сообщить все это своему покровителю. Да и нечего ему было бы сообщать, потому что он был бы в больнице и вообще не пришел со мной разговаривать. И Джастин оставил бы нас в покое.
Но выбор был за мной.
Я решила не выбирать Люка. Не раз и не два. Я решила перечеркнуть будущее Кейс, но не его. Я сама выбрала все это.
— Что вы делаете? Выпустите меня! — кричит Люк и стучит в стекло снова и снова.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Вы сказали, что хотите просто протестировать наши гены. Что вы никому не сделаете ничего плохого.
Если бы это было так, он бы сейчас не запер своего подопечного в стеклянном шкафу, чтобы не путался под ногами.
Голос Джастина звучит жестко:
— Это было, когда я думал, что получу желаемые результаты. Когда думал, что ты еще не прошла Призвание и мы можем спокойно продолжить работу и подправить твои гены так, чтобы потом тебе достался нужный дар. Теоретически, разумеется. Увы, теперь я вынужден прибегнуть к другим, более суровым мерам. — Он смотрит на Люка. — Как ты думаешь, почему я только что запер тебя там? Потому что вы слишком уж привязаны друг к другу. Теперь ты не сможешь помешать мне — больше не сможешь, ведь ты уже кое-что успел. Зато ты сможешь посмотреть, как я обеспечиваю твое будущее. Не благодари. — Он хлопает в ладоши — уверенно и громко. — Вот зачем нам нужны запасные планы.
Его бионические линзы вращаются, будто он как раз рассматривает эти самые варианты.
Я замираю на месте:
— Запасные планы?
— Церемония посвящения в матриархи — тоже неплохой выход из положения. Мне всегда казалось, что это лишь на крайний случай, но наш случай очень даже крайний, согласись!
«Только не это!»
Чтобы возвести на престол нового матриарха, надо убить предыдущего. Я мотаю головой:
— Чтобы провести эту церемонию, бабушка должна умереть! Я могу придумать что-то другое!
 
Правда, других идей у меня нет.
Это не Карибана. Мне некого о чем-то попросить.
— К сожалению, я не в настроении выслушивать альтернативные гипотезы, — отмахивается Джастин. — Ты проведешь церемонию, а свое желание матриарха пустишь на то, чтобы получить тот же дар, что и у Элейн, дар генетических манипуляций. Она однажды рассказала мне о каком-то из ваших предков, который именно так и поступил, так что не притворяйся, будто это невозможно. Не такой научный метод, но будем работать с тем, что имеем.
Я в отчаянии смотрю на Люка, который уже всерьез принялся барабанить по стеклу, и Иден присоединилась к нему и молотит кулачками по двери — но все это совершенно безрезультатно.
Я одна.
Я не могу потерять бабушку.
— Я пожелаю, чтобы вы умерли! — кричу я.
Джастин с досадой закатывает глаза.
— Неужели ты думаешь, что я не подстраховался? — Он показывает на Иден. — Аппарат, к которому она подключена, в теории безопасен, но у него есть и дополнительные функции. Особая программа, которую написал я лично и о которой не откровенничал с подопечным, поскольку подозревал, что он будет не в восторге. — Он глядит на Люка и слегка пожимает плечами. — Если компьютер зафиксирует прекращение моей мозговой активности в процессе проведения магического обряда, он активирует аппарат, и тот предпримет попытку превратить геном маленькой Иден в подобие генома Элейн. А мы же помним, что произошло, когда я попытался проделать это с носительницей неподходящих генов.
Лорен! Эта машина убила ее, когда он попытался проделать такой эксперимент. Лорен уже прошла Призвание, поэтому с Иден, возможно, будет иначе — но вдруг нет?
Люк берется за провода, подсоединенные к Иден, но Джастин легонько щелкает языком:
— Не трогай их, Люк. Стоит тебе что-то отсоединить, и я запущу машину в ручном режиме.
Пальцы Люка замирают.
Руки у меня трясутся, я скрещиваю их на груди, чтобы Джастин этого не видел.
— А вдруг все это просто блеф? Откуда мне знать?
— Ниоткуда, но ведь ты не станешь рисковать? — Он показывает на Люка. — А если бы он не знал, что такое возможно, с чего бы ему было так пугаться?
Он прав. Если бы Люк считал, что это все чепуха, я на сто процентов уверена, что он бы просто выдернул провода, — но он этого не делает.
— Вы вроде бы говорили, что не опускаетесь до детоубийства, — говорю я, и мне противно от умоляющих ноток в собственном голосе.
Джастин преспокойно смотрит на меня:
— Какое же это убийство? Это научный опыт.
Он возвращается к своим экранам и выводит видеотрансляцию — моя семья в стеклянной загородке, примерно такой же, в какой сидят сейчас Люк и Иден. Джастин нажимает кнопку и говорит:
— Приветствую, семья Томас. Ава, Кейша и Алекс — прошу вас, присоединитесь к нам. Лучше обойдемся без взрослых, которые могут задумать что-то нехорошее. Я открою вам дверь. Пройдите по коридорам к лифту, и он доставит вас к нам. И помните: трекеры, которые сейчас на вас, покажут мне, если вы вздумаете колдовать, и у этого могут быт неприятные последствия. Ведь у меня здесь, наверху, Вайя и Иден.
В его словах звучит явная угроза.
На экране мои родные в слезах обнимаются, двери открываются. За них выходят только бабушка, Кейша и Алекс. Камеры следят, как они идут по стеклянным коридорам.
Джастин сидит за столом и смотрит, как они приближаются. Потом замечает меня и машет в сторону Люка и Иден:
— Если хочешь, можешь подойти к ним. Нам понадобятся все ресурсы, чтобы поскорее с этим покончить.
Я бегу к кабинке и прижимаюсь к стеклу, поближе к заплаканной Иден и дрожащему Люку.
— Прости меня, — качает головой Люк. — Зря я ему верил. Мне просто… хотелось. Хотелось верить, что он хороший человек. Я до сих пор в глубине души надеюсь на это.