Магия и кровь

— Не совсем. — Лицо Люка из лукавого становится серьезным, и он говорит громче нужного: — У тебя что-то в волосах запуталось. — Под этим предлогом он наклоняется ко мне и шепчет на ухо: — Джастин в ванной, я не знаю, что он знает, но Джурас мог ему на что-то намекнуть. Он так и норовит подсидеть меня. Выходит, нам надо убедить сразу двоих, а может быть, еще и Джасмин, но они с Джурасом всегда заодно.
Он отходит в сторону и показывает на компанию за кухонным столом.
Я узнаю других подопечных Джастина, которых уже видела в «Ньюгене». Кудряшки Джураса теперь выкрашены в фиолетовый, на нем шарф, такой широкий и толстый, что выглядит как пончо. На Джасмин простое черное платье — точно в тон ее черным волосам до плеч.
Подопечные одного и того же покровителя — не то что обычные братья и сестры. Они друг другу не родня, а конкуренты. Иногда у покровителя нет других наследников, как у Джастина, а иногда такие дети служат своего рода страховкой для бизнесмена, у которого есть дети, но он не уверен, что они захотят унаследовать его дело или смогут им грамотно управлять. Я даже слышала, что некоторые богачи заводят себе подопечных только для того, чтобы их родные дети ощущали конкуренцию и прилагали больше усилий.
Но названые брат и сестра Люка ведут себя еще более странно — как будто они конкурируют не друг с дружкой, а только с Люком. Словно они сговорились против него. Он для них слабое звено, от него надо избавиться.
Люк смотрит на меня так, словно впервые видит:
— Бананы?..
— Это плохо? — Я выпрямляюсь и выпячиваю грудь, будто сама только что не сомневалась, правильно ли выбрала платье.
— Очень в твоем стиле. — Я решаю, что это комплимент и нечего мне злиться, когда ужин даже не успел начаться.
А Люк снова бледно улыбается и показывает на своих гостей:
— Это Джурас и Джасмин, ты их помнишь.
— Помню, конечно. — Я киваю им.
Усевшись на высокий табурет, обитый кремовым плюшем, я ставлю на стол сдобный хлеб и оглядываю квартиру. Она огромная, а все стены у нее из «умного стекла» — это такие дорогущие окна, которыми можно управлять при помощи телефона. Когда мама увидела их в сетевом шоу про ремонт и интерьеры, у нее чуть припадок не случился от восторга.
Тут я вдруг замечаю, что на диване в углу сидит еще одна девочка. Кожа у нее теплого орехового оттенка, крупные локоны распущены по плечам. Она смотрит в окно не отрываясь.
— Привет…
Я умолкаю, поскольку она и ухом не ведет.
Люк машет рукой:
— Это Майя. Майя, поздоровайся, это Вайя.
Девочка поворачивается — до жути медленно.
— Здравствуй, Вайя. Приятно познакомиться.
Глаза у нее примерно того же цвета, что и волосы. Она смотрит сначала на меня, потом на Люка, но взгляд у нее какой-то пустой. Я ерзаю на табурете.
— Спасибо, Майя, — говорит Люк.
Она улыбается одними губами, отворачивается и снова устремляет взгляд в окно.
— Это мой проект, — объясняет Люк. — К сожалению, она пока что почти никого, кроме меня, не видела. Ей довольно сложно улавливать социальные сигналы.
Я кошусь на остальных — вдруг они понимают, почему Люк несет такую дичь об этой незнакомой девочке, — но их лица совершенно спокойны. Я смотрю на Майю и вижу, что у нее странно дергается рука. Не смотрела бы — не заметила. Тогда до меня доходит.
— Она же «Ньюсап».
— Да. Официально проект приостановлен, но Джастин не против моих экспериментов.
Он говорит это небрежно, словно не упоминал при мне сто раз о своей любви к робототехнике и о том, что не может участвовать в приостановленном проекте.
— А цвет?..
— Не было бы никакого смысла рассуждать, проходит ли она тест Тьюринга, если бы синяя кожа выдавала ее до того, как она успеет рот раскрыть. Так что я сделал ее натурального оттенка.
Тест Тьюринга — это стандартная проверка, может ли робот сойти за человека. Ни один «Ньюсап» не мог ее пройти. Они нарочно придуманы так, потому что покупателям было бы неприятно ошибиться.
— Логично.
Джурас опирается подбородком о кулак и смотрит на Люка:
— Не понимаю, зачем ты тратишь время на закрытый проект.
 
Нет, мне не послышалось: в его голосе звучит сталь.
Люк барабанит пальцами по столу, плечо у него неуклюже дергается — наверняка хотел изобразить небрежный жест.
— Я же не слишком в него углубляюсь, так, ради интереса.
Он не смотрит Джурасу в глаза — похоже, на самом деле все гораздо серьезнее.
— Тебе лучше свести к минимуму все, что не относится к работе. — Джурас бросает взгляд на меня, ничуть не смущаясь.
— А тебе лучше заняться своими делами, а в мои не лезть. — Презрение в голосе Люка прямо-таки обжигает. Я ерзаю на табурете и смотрю на Джасмин — она уставилась в телефон, но явно навострила уши.
— Например в то, чем ты занимался позавчера? Ты пришел за полночь.
— Иногда я поздно ложусь.
— А по геопозиции видно, что ты был не в офисе, как обычно, а еще где-то.
Ладно, хватит. Я люблю, когда Люка лечат от самомнения, но только когда он этого заслуживает. А не когда его названый братишка к нему прикапывается.
— В воскресенье вечером Люк был у нас на семейном ужине.
Глаза у Джураса и Джасмин становятся круглые.
Я откашливаюсь.
— Мои родные хотели познакомиться с моим Ньюген-партнером и пригласили его. Извините, если из-за меня он опоздал.
Люк таращится на меня.
Он не просил меня врать ради него — и действительно был у нас дома. А этим двоим незачем знать, чем он там занимался. Он хотел, чтобы я помогла ему избежать подозрений, — вот, пожалуйста.
Джасмин кладет телефон на стол.
— Два семейных ужина подряд! Программа по подбору пар отлично работает!
В ее голосе не звучит ни малейшей насмешки, не то что у Джураса.
Я не знаю, что на это сказать. Она не язвит, но и искренности я не слышу.
— Все уже на месте! — Джастин входит в комнату, я стискиваю руки на коленях под столом. — Добро пожаловать, Вайя.
— Спасибо за приглашение. — Я показываю на сдобный хлеб. — Вот, я принесла.
— Это что-то вроде сладкого пирога?
Я смотрю на Джураса, чтобы проверить, знает ли он, что это такое. Выражение его лица не меняется.
Вот в чем сложность с нами, черными: мы все разные. Мало ли откуда его предки — с Ямайки или из Африки, а может быть, афро-латиноамериканцы или тринидадцы, просто в его семье не готовят и не едят традиционные блюда. А между тем многие считают, что одинаковый цвет кожи означает одинаковую культуру. На самом деле все совсем не так просто.
Джастин с солнечной улыбкой наклоняется поближе:
— Как вкусно пахнет! Где такое продают?
— Я сама испекла.
Это мой рецепт, а не тети Элейн — на случай, если она когда-нибудь угощала его своей выпечкой. Мало ли — не хотелось бы пробудить у Джастина воспоминания.
— Это банановое тесто, но с добавлением кокосовой стружки. Иногда в него кладут фруктовую начинку, но моя бабушка ее не любит, поэтому никогда так не делает.
— Это она научила тебя печь? Мне ведь можно обращаться к тебе на «ты»?
— Да.
Выражение лица у Джастина приветливое и расслабленное. Этот человек будет улыбаться, даже пытаясь шантажировать целую семью за то, что один из ее членов отказался помогать ему с технологией бессмертия.
— Чудесно. Мы все так себе кулинары, поэтому заказали еду. — Он показывает на Джасмин. — Когда я приехал предложить Джасмин стажировку, ее мама готовила нам просто фантастические деликатесы. Помнишь ягнятину под соусом — как бишь она называлась? Я был просто в восторге.
— Адобо. — Джасмин явно устала напоминать ему это слово.
— Ты с Филиппин? — спрашиваю я. Про адобо я знаю из сетевых кулинарных каналов.
Джасмин кивает.
— Там так много одаренных детей! — улыбается Джастин. — А Джурас из маленькой деревушки в Конго. Потрясающие результаты тестов. Честное слово, таланты можно найти в самых неожиданных местах! — Он умолкает и пристально смотрит на меня. — А ты откуда, Вайя?