Магия и кровь

Мы смотрим ей вслед, а она открывает дверь в соседнюю комнату и исчезает.
Женщина у бара лениво машет бабушке. Я узнаю ее — это одна из тетушек Роуэн, только я не помню, как ее зовут.
Бабушка досадливо хмыкает:
— Надо пойти поздороваться. Скажи Роуэн, что я сейчас вернусь. Если она спешит, можешь сама принять платеж.
Не дожидаясь ответа, она спешит к барной стойке и сыплет сердечными приветствиями, которые у нее припасены для потенциальных клиентов. Вскоре возвращается Роуэн — она явно приободрилась. Увидев, что бабушка у стойки, она улыбается:
— Вижу, твою бабушку поймала моя тетя.
— Похоже на то.
Я старательно выпрямляюсь и смотрю ей в глаза, радуясь, что бабушка занята.
— Я хотела спросить — начинается сезон стажировок, вы случайно не в курсе, нет ли вакансий в библиотеке? Моя двоюродная сестра… Вы ее знаете, Кейс… Она как раз заканчивает очередные курсы. У нее уже двадцать один балл или около того, а к концу года будет двадцать восемь. Она могла бы стать отличным кандидатом.
Я запрещаю себе проверять, не смотрит ли на нас бабушка. Она терпеть не может, когда мы просим кого-то об одолжении. А я считаю, что в этом нет ничего плохого, раз уж мы все — одна дружная семья чистых колдунов!
Роуэн откидывается на спинку кресла и потирает подбородок.
— Это дочка Мейз? Которая супермодель или которая вечно с планшетом в руках?
— С планшетом. Она все время занимается. — Я киваю с серьезным видом, как будто этот жест заставит Роуэн пойти нам навстречу.
— Двадцать восемь баллов — это великолепно, на восемнадцать больше минимума и на пятнадцать больше, чем у моего младшего брата.
Она морщит нос. Я ее понимаю. Явэнь не то чтобы славится прилежанием — скорее любовью выкладывать в Сеть селфи на фоне спортивных тачек.
— Я пошлю тебе несколько ссылок. Мой дядя — председатель совета по стажировкам при Университете Торонто, он будет рад набрать стажеров из чистых семейств.
Она протягивает мне телефон, я прикасаюсь к нему своим, чтобы передать контактную информацию. Потом я убираю руку и напрягаю пальцы, чтобы не тряслись. Это победа — пусть и маленькая, но необходимая при нынешнем положении дел.
В глубине души я надеюсь, что неудачный эпизод с Люком не лишил Кейс шансов в «Ньюгене», но поди знай. А тут надежный запасной вариант.
— Спасибо, вы мне очень помогли.
Роуэн машет рукой.
— Главное — стоять горой друг за друга. Мы приехали сюда в поисках лучшей жизни. Когда все время приходится прятаться, может стать очень одиноко, так что лучше держаться вместе.
Похоже, этот ее бар тоже способ собрать всех вместе. Когда мы учились в общинной школе, Йохан рассказывал, что колдуны эмигрировали в Канаду либо потому, что на родине их преследовали, либо потому, что здесь было больше перспектив. Это должно было бы нас объединять, и многие общины и правда держатся вместе, однако в нашей царит разлад. Нам бы не помешал такой бар.
Должно быть, сожаление читается у меня на лице, потому что взгляд Роуэн смягчается.
— Трудно наладить отношения в общине, чтобы все шло гладко. Вопросы чистоты и даров и без того приводят к расслоению, не хватало еще и дополнительных драм.
Это говорит не Роуэн-матриарх, а та, другая Роуэн. Та, которая все знает. Та, которая преподносит тебе жалкие крохи, а потом делает так, что ты умоляешь о добавке.
Она знает какую-то тайну, и ее так и подмывает ее выболтать.
Нет, я в эту ловушку не попадусь.
— По-моему, о драме нет и речи, просто мы иногда не можем договориться.
В смысле, бабушка с Йоханом вечно бодаются, но в целом мы как-то ладим.
— Конечно, ты права. — На лице Роуэн расцветает широкая, умиротворяющая улыбка. Так улыбаются ребенку, который еще многого не понимает.
О каких таких драмах она говорит? Ладно, мне лучше об этом не думать, у меня и без того хлопот полон рот — одно Призвание чего стоит. Так что нечего слушать сплетни Роуэн Вонг. И все же… Ее сплетни — это не досужие домыслы, это всегда факты.
— Что-то случилось?
— Ну, мне бы не хотелось распространять слухи…
 
Я силой воли заставляю себя не закатывать глаза.
— Еще бы.
— Очень обидно, что три ваших матриарха так старались, чтобы создать общину, а потом произошел весь этот кошмар. Нельзя безоглядно всем доверять, особенно людям со стороны. — Роуэн машет кому-то у меня за спиной. — А вот и твоя бабушка.
Да чтоб меня хакнуло. Вот почему никогда нельзя вестись на слова Роуэн. Она закинет тебе в голову наживку, а потом выдернет, и тебе придется мучиться и из кожи вон лезть, лишь бы выжать из нее еще хоть словечко.
О чем это она? Какие три матриарха? Это она про сообщество чернокожих колдунов? Наверняка. Она же сказала «ваши». Но у нас пять матриархов, а не три — Томас, Дэвис, Джеймс, Картер и Бейли. Может быть, она имеет в виду трех сильнейших? Тогда, конечно, в самом верху списка стоят Эйприл-Мэй, матриарх Дэвисов, и бабушка, а остальные, так сказать, всегда держались на заднем плане. Может, Роуэн говорит о Картерах и их матриархе? Но в какой такой драме они участвовали все втроем?
Матриархи наделены огромной властью. Если они возьмутся за дело всерьез, им вполне по силам создать раскол между семьями, который я замечаю. Но я никогда ни о чем таком не слышала, и вообще, по-моему, такого не скроешь, даже если взрослым зачем-то понадобится изображать, будто в нашей общине никто ни на кого не держит зла.
И это я еще не учитываю неведомых предателей со стороны, о которых упоминает Роуэн.
Бабушка усаживается и смотрит сначала на меня, а потом на матриарха Вонгов. Роуэн вся сияет — сплошная невинность. Я никак не могу изогнуть губы так, чтобы сложилось впечатление, будто все нормально.
— Что говорит моя тетушка? — спрашивает Роуэн.
Бабушка и бровью не ведет.
— У нее все прекрасно. Я попрошу Вайю завезти ей кое-какие эликсиры, когда они будут готовы.
— Надеюсь, не мой особый.
— Мне бы и в голову не пришло. Это эксклюзивный товар, только для вас.
Роуэн протягивает ей защищенную карту, а бабушка достает телефон, чтобы принять платеж.
Сумму я не вижу, но знаю, что денег нам хватит, чтобы заплатить за воду, свет и газ за целый месяц. А когда у тебя в доме живет больше десяти человек и все пользуются всевозможной электроникой, набегает будь здоров.
Я так рада, что нашла Кейс стажировку, но теперь эта радость померкла из-за слов Роуэн и из-за денег, которые мы от нее получили. Словно мне показывают, чтό мы потеряем, если наше волшебство исчезнет. Если я провалю Призвание. Бабушка привезла меня сюда не для того, чтобы отвлечь. Она привезла меня сюда, чтобы я стала свидетельницей этой сделки.
Мне придется рискнуть, чтобы поток нашего волшебства не иссяк.
А может, бабушка хочет сказать мне, что я не должна рисковать, ведь если я потерплю неудачу, мы потеряем все.
Резкое «дзинь» — сигнал, что деньги успешно переведены, — звенит в моих ушах еще долго после того, как мы уходим из лавки.
И сколько я ни твержу себе, что не надо обращать внимания на слова Роуэн, я не могу перестать думать о том, кто же такие «три ваших матриарха» и что это за предательство, которое раскололо нашу общину.
  
Глава седьмая
 
Мы с бабушкой возвращаемся домой и входим в дверь в тот самый момент, когда мама спешит вниз по лестнице. Лестница у нас в доме построена под таким углом, что почему-то, когда по ней спускаешься или поднимаешься, это выглядит царственно и театрально. Как в сетевых сериалах из тех, которые особенно любят мама с бабушкой и тетушкой. Иногда я думаю, что мама только поэтому иногда спешит по лестнице вниз. Ради театральности.
— Где вы так долго пропадали?
Мамины косички затейливо убраны наверх. Утром такого не было. Я показываю на прическу:
— Ты ходила в парикмахерскую?
— Прелесть, правда? — Мама принимает эффектную позу, чтобы похвастаться тем, как красиво белоснежные и темные шнуры вплетены в косички не толще моего мизинца. — Мне нужно было новое видео для ленты, вот я и провела мастер-класс по бокс-брейдам.