В подземелье я пойду, там свой level подниму VIII (СИ)
— Благодарю, — улыбаясь, кивнул ей молодой человек. — Прошу прощения за доставленные неудобства. Что-то я слишком уж заслушался симфоний Бетховена. Хотел определить, какие из его композиций мне больше всего по душе, и кто из них лучше: Моцарт или Бетховен, — молодой юноша вздохнул.
Стюардесса не очень интересовалась музыкой, но эти имена ей доводилось слышать, потому воспитанная девушка решила поддержать разговор с занимательным юношей и спросила.
— Ну и, господин, определились?
— Нет, — покачал он головой. — Все эти композиции, каждый звук в них – это неповторимый шедевр. Сравнивать их само по себе было невежеством. Это как сравнивать Луну и Солнце – Луна имеет свои преимущества, а Солнце свои – ночь превосходна по-своему, а день по-своему – без одного второе не было бы столь ценно. Я понял, насколько я был непочтителен, просто предполагая, что такой, как я, имеет право выбирать что-то одно. И еще большей глупостью это было бы, если бы я поставил одно ниже другого! Каждая последующая композиция лучше предыдущей, но каждая предыдущая ничуть не хуже последующих. Вот такой парадокс я заметил в этих прекрасных звуках…
Видя, как юноша воодушевлённо говорит о музыке, стюардесса тоже немного зажглась интересом к этому. Она предпочитает куда более современную музыку, но, если она не забудет, можно будет попытаться понять, что такого этот юноша нашел в этих композициях.
— А вы, похоже, очень увлечены музыкой, да, господин?
— Я учитель музыки, — подарил он ей еще одну сияющую улыбку. — Мое имя Вальтер. Вальтер Гордон. Я переехал сюда, чтобы преподавать уроки музыки в старшей школе «Сакурадзава».
— Та самая элитная школа?! — изумилась стюардесса. — Полагаю, ваше познание в музыке непревзойдённо!
— Совсем наоборот, — вздохнул Вальтер Гордон. — Мое познание преступно никчемно…
Судя по лицу юноши, он был немного разочарован в теме, и, расстроившись, он поднялся со своего места.
Девушка больше не решилась отвлекать юношу. У нее тоже были свои дела, поэтому, попрощавшись со странным человеком, она вернулась к работе.
Сам же Вальтер Гордон через несколько долгих секунд забежал обратно в самолет и с неудовольствием посмотрел на забытый им музыкальный инструмент.
— Я эту музыку и скрипку в рот душу мотал… — на чистом русском пробубнил он и направился дальше.
*
*
*
Глава 2
Что такое музыка? Лично для меня, это раздражающий бубнеж чего-то под ухом, скорее отвлекающий меня от важных дел, нежели приносящий удовольствие и успокоение.
Я же говорил, что я не от мира сего?
И вот меня назвали учителем музыки! Честно, я это «но не математику ведь тебе предавать, а так, ты мастер говорить глупости с умным видом» еще припомню своему блондинистому засранцу-другу.
Нет, его видение я понимаю – изображать познание в музыке гораздо легче хотя бы потому, что в физике ты не можешь написать неправильную формулу решения задачи и сказать – я так вижу!
Раздраженно вздохнув, я покосился на Кофр у себя в руках. Вот так оно и бывает – еще совсем недавно ты в сумках носишь оружие и являешься именитым Авантюристом-Одиночкой, а теперь ты – учитель музыки и таскаешь скрипку. Даже не знаю, что об этом думать, и еще больше мне не по душе то, что действительно пришлось эти музыкальный термины выучить – футляр и есть футляр, чего всякие новые слова придумывать?
Вздохнув, я принял свою судьбу и решил не забивать голову. Надо сосредоточиться на том, чтобы освоиться в этом городе.
Вообще, Техносити – это японский аналог Данженграда. Фундаментальной разницы между городами нет – ну, кроме того, что по улицам Академгородка разгуливает куда большее количество роботов, которые отвечают не только за чистоту, но и следят за порядком. Правда, я слышал, что тут своя особая полиция, которая даже спецназу прикурить даст.
Главное отличие между Данженградом и Техносити – это гильдии и школы, которые являются не совсем аналогом друг другу, хоть и похожи в своей основе. Школы – это ключевые организации Техносити, которые занимаются как помощью молодым и неопытным эсперам, так и исследованиями в этой области. Я слышал, что большинство проживающих на территории города – это именно люди школьного и академического возраста, которые грызут гранит науки и пытаются овладеть своими силами – поскольку эсперские силы и способность ими управлять сильно зависят от твоего понимания того, как твоя способность работает – наука неотъемлемая часть эсперов.
Сейчас, приземлившись в аэропорту Техносити, я могу с уверенностью сказать, что информация, предоставленная мне Гилом, не оказалась ошибочной – большинство из тех, кто меня тут окружал, были подростки младше меня, и, более того, почти все они разгуливали в школьных формах.
[Есабуро Чизу. 47 ур.]
— Простите, господин, — вырвала меня из моих мыслей девушка школьного возраста, но в форме работника аэропорта. — Мы должно убедиться, что вы действительно тот, кем являетесь, а не замаскированный Маг или Авантюрист, — неловко улыбнулась она.
Молодая японка выжидающе на меня смотрела, держа в руках небольшую технику, похожую на радар. Думаю, в обычных условиях я бы сильно напрягся, но сейчас мне не о чем переживать.
На ее слова я улыбнулся и не стал говорить, что фактически я сын Герцога и Авантюрист SS-ранга. Наверное, они иронию не оценят. Так что я сделал от меня требующееся, протянув руку для проверки.
— А часто здесь бывают проблемы с проникновением? — с чего-то решил я спросить, полностью уверенный в том, что меня не раскроют. — И не логичнее ли было бы проверять Азиатов, ведь маскироваться под Японца куда безопаснее, — заметил я.
— По протоколу я должна была ответить, что проблем не бывает и, вообще, это не ваше дело, — пожурила она меня взглядом, после чего улыбнулась, показывая, что она несерьезно. — Но если по правде, то с людьми азиатской наружности мы хотя бы сможем оправдаться, а вот если не заметим иностранца, это будет тот еще прокол!
Похоже, в Техносити довольно часто пытаются пробраться, и не сказать, чтобы ни у кого не получилось.
Какая она честная. Я бы ее по голове погладил, не будь это так подозрительно. Думаю, главной проверкой является вовсе не радар, а она сама – может, почувствовала от меня что-то странное и решила посмотреть поближе. Скорее всего, она сенсор.
— Все нормально, — кивнула она мне. — Проходите пожалуйста.
Сделав несколько шагов, я оказался у самого выхода из аэропорта, после чего в последний момент остановился, вдруг осознав, что у меня нет с собой скрипки.
«Твою мать, как я умудрился снова ее потерять?!»
У меня этот шайтан-инструмент меньше суток, и я его уже ненавижу! Умудриться на ровном месте потерять его – это совсем не круто. И ведь она крайне важна для моего образа – хотя бы потому, что это магический артефакт, способный создавать волшебные композиции!
К счастью, дорогущая хреновина быстро нашлась на полу и уже приковала к себе некоторое внимание.
Брошенный в аэропорту багаж… на что, интересно, могли подумать работники этого заведения? Конечно, ведь так много вариантов…
Вздохнув, я поспешил вернуть себе свое профессиональное оружие – скрипку, пока никто не поднял панику.
— Фух, вот ты где… — специально сказал я вслух, показывая, что его тут не бросили, а забыли.
Парочка охранников посмотрела на ту самую девушку, которая меня проверяла. Ее глаза при этом чуть сияли – судя по всему, она к тому же обладает рентгеновским зрением или чем-то подобным – неспроста же у нее такой высокий уровень. Получив от нее отмашку, никто не стал меня тревожить.
К счастью, кризис миновал.
Выдохнув, я уже во второй раз направился в сторону выхода из аэропорта. Про себя же я думал, что, может, стоит поместить в этот футляр автомат-беретту? Уж свою любимую я точно не забуду, а эта скрипка пусть горит в синем пламени.
Нет, пока у меня в городе не появятся связи на высоком уровне, чтобы меня каждая собака знала, и каждый полицейский глаза отводил – это слишком проблемно. Все-таки Япония и Россия – это далеко не одно и то же хотя бы потому, что тут обычный человек не может объяснить все своим страхом наткнуться на монстра – не то чтобы в Данженграде это достойная причина, но действительность такова, что каждый нет-нет да имеет заначку с АК последнего поколения, и, если не наглеешь, полицейские могут притвориться, что не видят.