Страж (ЛП)

— Я тоже не женат, — сказал он, слабо улыбнувшись.
— Вы играете со мной, — сказала она, слегка покачав головой. Она поднесла бокал с мартини к губам, сделала большой глоток, прежде чем со смехом выдохнуть. — Я думала, вы говорили, что вы, видящие, не все шлюхи. Что слухи о них и сексе были ничем иным, как стереотипом?
Ревик пожал плечами.
— Некоторые стереотипы верны.
  
— Значит, вы хотите взять с меня плату?
— Я и не собирался этого делать, нет, — сказал он. — Я бы не предложил секс бесплатно, если бы хотел взимать с вас плату…
— Но вы бы не отказались от денег?
Ревик пристально посмотрел на неё.
После очередной паузы он только пожал плечами, продолжая наблюдать за её лицом.
— Я бы не отказался.
Правда заключалась в том, что он не мог сказать, что она ошибалась.
Его даже не волновало, что она права, больше нет.
Он перешёл на постоянную работу к Тореку в клубе, как только расторг их первоначальное соглашение. Верный своему слову, Торек отпустил его после той ночи без каких-либо ограничений. Клиенты, с которыми Ревик встречался в клубе, менее чем за четыре недели уже принесли ему вдвое больше заработка, чем он зарабатывал в Академии за год.
Конечно, у них троих было много секса, прежде чем Торек отпустил его.
Ревик не мог вспомнить, когда в последний раз у него было так много секса, по крайней мере, не так сразу. Может быть, никогда. В целом, ему потребовалось около недели, чтобы прийти в себя после всего этого, но, как ни странно, он не питал никаких обид. Не сейчас.
Он почувствовал себя лучше. Не счастливым, но лучше.
А ещё он никогда не кончал так.
В тот первый раз с Тореком он полностью покинул своё тело, отключился.
Конечно, какая-то часть его всё ещё тянулась к ней.
Но теперь это была фантазия. Материал для дрочки. Ничего больше.
Это никогда не станет чем-то большим.
Избавившись от воспоминаний, даже когда они вызвали прилив жара в его свете, он снова сосредоточился на женщине перед ним.
Теперь её глаза открыто изучали его, и в них было что-то вроде пустого недоверия. Он почувствовал, что она задаётся вопросом, может ли он быть тем же мужчиной, которого она встретила всего несколько месяцев назад.
— Думаю, я собираюсь отказаться от вашего щедрого предложения, мистер Дигойз, — сказала она.
— Ревик, — поправил он её. — Я же говорил вам. Мы не используем эти титулы.
— Ревик, — сказала она, склонив голову в знак признания его слов. — Я всё равно думаю, что мне придётся отказать. Боюсь, эта версия вас нравится мне не так сильно, как предыдущая.
— Предыдущая?
Она улыбнулась, но на этот раз улыбка не коснулась её глаз.
— Да, — беспечно ответила она. — Вы знаете. Сердитая, политизированная. Тот, кто пришёл сюда, обиженный и смущённый, потому что его приняли за наёмника… и проститутку, — её глаза стали серьёзнее. — Боюсь, они уже превращают вас и в то, и в другое, мой очень привлекательный друг. Я боялась, что это может случиться, даже в ту первую ночь, когда мы встретились. Но, признаюсь, я никогда бы не подумала, что это произойдёт так скоро.
Когда Ревик никак не отреагировал, она только вздохнула.
Подняв свой бокал с мартини в своеобразном тосте, она наклонила голову, затем попятилась к балконной двери.
— Желаю удачи, мистер Дигойз. Я искренне надеюсь, что вы найдёте то, что ищете.
— Я сомневаюсь в этом, — сказал он, улыбаясь в ответ. — Но спасибо вам за пожелание.
Она уже закрывала за собой стеклянные двери, когда снова остановилась, глядя ему прямо в лицо.
— Вы должны кое-что знать, — сказала она, на этот раз понизив голос, почти заговорщицки. — Тот другой мужчина, которого я встретила в ту первую ночь…?
— Да? — произнёс Ревик вежливым голосом.
— Вот с ним я определённо переспала бы, — сказала она.
Она со щелчком закрыла за собой дверь.
Долгое мгновение Ревик просто стоял там, глядя на городские улицы.
Глава 32. Прежде, чем придут облака
Я откинулась на песок, опираясь на локти, и вздохнула, глядя на палящее солнце.
Это был великолепный день. Один из тех редких, золотистых, с голубым небом, белыми пушистыми облаками, великолепных дней настоящего солнца в Сан-Франциско.
Когда светило солнце, я была почти уверена, что Сан-Франциско — самый красивый город в мире. Возможно, туман и затянутое тучами небо должны были напоминать нам об этом, чтобы мы обязательно заметили, когда туман рассеется и эта красота проявится в сером небе и влажном воздухе.
Была весна.
Я ждала весны.
Весной у нас иногда выдаются по-настоящему жаркие дни. Жара совсем как в восьмидесятых и девяностых, особенно в мае.
Сегодня будет не так жарко, но ощущения всё равно были чертовски потрясающими.
Достаточно потрясающими, что я надела под футболку верх от бикини и подумывала о том, чтобы бросить вызов Тихому океану, несмотря на то, каким чертовским холодным он будет в это время года. С другой стороны, на самом деле он был холодным в любое время года, за исключением, может быть, недели или двух в августе или сентябре, и даже это зависело от индивидуальных представлений о том, что холодно, а что нет.
Джейден рядом со мной вздохнул.
На моих глазах он сел, схватился за воротник тёмно-синей футболки с эмблемой «Око Моррис», которую он носил, и стянул её через голову.
— Эй! — воскликнула я, в шутку прикрывая глаза. — Белизна! Она ослепляет!
Он повернулся, ухмыляясь мне.
— Забей на это, Тейлор. Не все из нас могут быть такими смуглыми, как ты.
— Смуглыми, да? — усевшись поудобнее, я положила руки на колени, удовлетворённо вздохнув и посмотрев на волны, разбивающиеся о берег Бейкер-Бич. Мне всегда здесь нравилось, даже если это напоминало мне об отце.
Может быть, особенно потому, что это напоминало мне об отце.
Вдалеке мост Золотые ворота сиял кроваво-красным на фоне голубого неба.
— Да, смуглыми, — сказал Джейден, толкнув меня плечом. — А что? Ты собираешься спорить об этом?
— Нет. Мне это нравится. Это так… по-пиратски.
Он фыркнул, закатывая глаза.
Улыбка, однако, не сходила с его лица.
Я поймала себя на том, что смотрю на него. По-настоящему смотрю на него.
Несколькими днями ранее Касс сообщила мне, что мы с Джейденом находимся на «отвратительной» стадии наших отношений.
Это значит, что мы двое были такими тошнотворно милыми, такими неестественно счастливыми, что никто другой не мог находиться рядом с нами. Она обвинила нас во всех стереотипных, вызывающих отвращение поступках, таких как слишком долгие взгляды, держание за руки, слишком громкий смех над шутками друг друга и постоянные приятные слова друг другу.
Другими словами, по её словам, мы вызывали у всех остальных — то есть, у любого, кто не был на той же стадии сентиментальности со своей второй половинкой — желание блевать.
Меня это устраивало.
Честно говоря, это заставило меня рассмеяться.
В любом случае, на мой взгляд, ничто между мной и Джейденом на самом деле не разделялось на «стадии». У меня не было никакого понятия о стадиях, когда дело касалось романтических привязанностей. У меня не было чёткого представления о том, как всё должно развиваться или не развиваться.
В конце концов, он был моим первым.
В результате для меня всё это было в новинку.
Вызывать у других людей желание блевать было в новинку. Возможно, быть ходячим стереотипом плохой романтической комедии или любовного романа было в новинку. Просто быть с кем-то вообще, особенно на людях, было в новинку. Строить планы с учётом другого человека было в новинку.
Я пальцем убрала несколько выбившихся прядей чёрных волос с его глаз и улыбнулась когда он вздрогнул под моими пальцами. Когда я снова подняла взгляд, он смотрел на меня так же пристально, как я смотрела на него, его глаза были мертвенно неподвижны.
В тот раз я смогла увидеть, что скрывалось за этим взглядом.