Страж (ЛП)

Пока она доставала упаковку hiri, он слегка улыбнулся марке.
Действительно, дорогой сорт.
Она купила настоящий, выращиваемый и изготавливаемый только в Сиртауне, Индия. Он наблюдал за её пальцами, пока она возилась с контейнером, который тайком пронесла в белой сумочке с блёстками, подходящей к длинному платью.
Несмотря на это, он не приближался.
Ревик стоял в нескольких метрах от неё, у той же балконной стены, засунув руки в карманы.
  
Он также прилагал усилия, чтобы не пялиться.
Он знал, как важно не представлять угрозы в присутствии людей, особенно женщин, особенно пожилых и очень молодых.
Некоторые привычки довольно прочно укоренились, каким бы пьяным он ни был. Ожидая, пока она возится с hiri, он смотрел на Белгрейвскую площадь, различая очертания в лунном свете и уличных фонарях, освещавших парк в центре площади.
Через несколько секунд женщина протянула ему одну из завернутых в тёмную бумагу сигарет, и он кивнул в знак благодарности, поднося её к губам.
Прежде чем он попросил, она прикурила для него, почти застенчиво.
— Не говорите моему сыну, — сказала она, снова улыбаясь.
Он выдохнул дым hiri, невольно улыбаясь ей.
— Кто он? — спросил он, чувствуя, как напряжение покидает его плечи, когда он сделал ещё одну затяжку hiri. Он махнул рукой, держащей палочку hiri, указывая на закрытые балконные двери. — …Признаюсь, я знаю очень немногих из присутствующих.
— Он новый профессор контрразведки, — сказала она, делая затяжку из своего hiri. — Стивенсон. Гаррет Стивенсон.
Ревик снова кивнул, опираясь руками о белый каменный балкон.
Он запомнил это имя и запечатлел своим светом образ, который возник в голове женщины, когда она произносила его имя.
Ему всё равно нужно было изучить нынешний преподавательский состав.
Сделав ещё одну затяжку hiri, он оглядел само здание, на этот раз вдоль, и его белые ионические колонны. Его снова осенило, что они были одни, и что, возможно, не особенно безопасно оставаться здесь наедине с женщиной-человеком.
Он подумал, не следует ли ему на всякий случай увеличить расстояние между собой и ней, но по какой-то причине она, казалось, чувствовала себя с ним непринуждённо.
Это заставило его ослабить бдительность больше, чем обычно.
— Что-то случилось? — спросила она его ещё через несколько секунд. — …Помимо твоего страха перед публичными выступлениями, я имею в виду?
Ревик искоса взглянул на неё.
Она снова улыбалась, в её глазах светилось лёгкое любопытство.
— Ты выглядел сердитым, — добавила она, указывая на дверь. — …На самом деле, довольно грозным, когда ты впервые вышел сюда. Если бы ты не был так поражён, увидев меня здесь после закрытия дверей, я бы, возможно, испугалась.
— Возможно? — переспросил Ревик, негромко щёлкнув языком.
— Я тебя не боялась, — сказала она. — Я не боюсь.
Ревик снова спрятал улыбку, но ничего не сказал.
И всё же он был удивлён, несмотря ни на что.
Мало того, он флиртовал с ней — по крайней мере, своим светом — и знал это.
Немного отстранившись, он прислонился задом к перилам. Устало вздохнув, он сделал ещё одну затяжку hiri, прежде чем ответить ей.
— Да, — сказал он наконец.
По какой-то причине, может быть, из-за алкоголя, а может, по какой-то другой причине, он сказал ей правду. Он даже смотрел ей прямо в глаза, когда делал это.
— Похоже, такие, как вы, считают шлюхами всех таких, как я, — сказал он прямо. — Иногда это надоедает.
— Это был Дюренкирк? — небрежно спросила она, выдыхая струю дыма, пахнущего мёдом.
Ревик повернулся, на этот раз резче.
Он наблюдал, как она одним пальцем аккуратно стряхивает пепел с палочки hiri.
Увидев выражение его лица, она улыбнулась.
— Все знают, что он педик, — объяснила она, махнув в небо рукой, держащей hiri. — Очевидно, все, кроме его жены, но я подозреваю, что у неё есть свои развлечения.
Её улыбка стала шире, когда она опёрлась локтем на одну руку.
— Кроме того, — сказала она, указывая на тело Ревика. — Ранее он пялился на твою задницу. Довольно пристально, я бы сказала. Даже после того, как он смутил тебя на той сцене.
Ревик издал удивлённый смешок, затем кивнул.
— Принято к сведению, — сказал он.
— Ты довольно красив, — заметила она далее, оглядывая его с нарочитой небрежностью.
Когда Ревик посмотрел на неё в упор, она покраснела — скорее в свете, нежели на лице, но продолжила говорить тем же небрежным голосом.
— …Не в общепринятом смысле, конечно. Но ты должен знать, что ты чрезвычайно привлекателен, даже без всей этой «загадочности видящего», которая в тебе есть.
Когда Ревик не ответил, её улыбка стала ещё более кривой.
— Я не удивлена, что Дюренкирк рискнул, — сказала она. — Честно говоря, работая здесь, ты, вероятно, часто будешь сталкиваться с этим. От мужчин и от женщин. Но формально это домогательство. Особенно, если он сделал это так, как я подозреваю, учитывая количество бурбона, которое он выпил ранее.
Она помолчала, затем добавила более осторожно,
— Я в совете директоров. Я имею в виду, в совете колледжа. Я могла бы сообщить об этом, если хочешь. Они ничего не сделают, но это может отбить ему охоту. По крайней мере, смутить его.
Ревик почувствовал, как напряглись его плечи.
Ему и в голову не приходило, что она может занимать руководящее положение, не с учетом того, что она прячется здесь, курит травку видящих и выглядит виноватой, когда её ловят за этим занятием.
Он начал лепетать что-то в ответ, но она отмахнулась от него, слегка рассмеявшись.
— Ты бы видел своё лицо, — сказала она, явно забавляясь. Она протянула ему руку, ту, в которой не держала hiri. — Миранда Стивенсон, — сказала она.
Ревик вспомнил это имя.
Сопоставив его с именем сына, которое она назвала ему ранее, он почувствовал, что его лицо слегка покраснело. Однако он только пожал ей руку, ничего не сказав.
— Ах, — сказала она, проницательно наблюдая за ним. — Ты больше не собираешься со мной разговаривать.
— Я пьян, — сказал он, оглядываясь на балкон. — Я уверен, что уже сказал больше, чем следовало, мэм.
— Мэм, — пробормотала она. На этот раз он уловил нотку раздражения в её шутке. — Так теперь я уже мэм? Вы действительно знаете, как причинить боль женщине, мистер Дигойз.
Он покачал головой, скрестив руки на груди.
— Мы не используем эти титулы. Видящие, — добавил он в качестве объяснения.
— Так как вы называете друг друга?
— Дигойз, — сразу представился он. — Официально, во всяком случае. Или по-военному. Неофициальным было бы моё настоящее имя Ревик. Вы можете называть меня любым из них, — на этот раз он старался говорить подчёркнуто вежливо, почти разъяснительно, но она снова улыбнулась ему, казалось, расслабившись.
— Итак, если я назову тебя Ревик, ты продолжишь флиртовать со мной? — спросила она.
Снова тихо щёлкнув, он покачал головой.
Более тёмный отголосок привлёк его внимание, даже когда он это сделал.
По какой-то причине его мысли вернулись к началу той ночи.
В тот день, если быть точным.
— Я также слишком пьян, чтобы флиртовать, — сказал он.
Он почувствовал, как она вздрогнула.
К сожалению, он не знал, как заговорить об этом.
Когда молчание стало более неловким, Ревик прочистил горло. Погасив остатки hiri, он коротко поклонился ей, поблагодарил за hiri и вернулся обратно в главное помещение, закрыв за собой стеклянные двери.
На этот раз, решил он, к чёрту формальности.
Он ушёл.
Он никому не сказал.
Он даже не позвонил заранее, чтобы предупредить Эддарда о своём отъезде, хотя поначалу не задумывался о причинах этого.
Только пройдя около десяти кварталов, выдыхая пар перед собой в воздухе поздней осени, обхватив себя руками поверх относительно тонкого пиджака от смокинга, он признался себе, что домой не собирается.