Что известно реке (ЛП)

— Вам лучше поспешить, если хотите его догнать, — сказала я.
— Не без вас, — ответил мистер Хейс.
Я освободилась от его хватки и замерла, ожидая его дальнейших действий. Он стоял рядом, но не трогал меня. Вместо этого, он жестом велел мне выйти на тропинку, идущую вдоль дороги. Я подчинилась, потому что это был самый безопасный вариант, не мешающий движению транспорта. Дойдя до обочины, я продолжила стоять на своем.
— Я не вернусь в отель.
— Подумайте о своей репутации, — сказал он, возвышаясь надо мной.
— Как будто вам есть до нее дело, — огрызнулась я. — Я для вас просто работа.
Мистер Хейс и глазом не моргнул. Возможно, он был каменным изваянием на самом деле.
— Я отправляюсь на базар. Если хотите убедиться, что со мной ничего не произойдет, то вам следует присоединиться. Но даже не пытайтесь развернуть меня, — я ткнула ему в широкую грудь. — Я могу быть невероятно громкой и бесячей, если захочу.
— О, я заметил, — проворчал мистер Хейс, его голубые глаза налились кровью.
Я развернулась и пошла вперед, не заботясь о том, в каком направлении двигаюсь. Но каждый шаг сопровождался пристальным взглядом мистера Хейса, упирающийся мне между лопаток.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я окончательно заблудилась. Хан эль-Халили очень невежливо скрывался, и некоторые здания казались мне подозрительно знакомыми. Все они были высокими и узкими, со скульптурными нишами, в которых виднелись богато украшенные входы и веранды. Бледнокожие джентльмены в шляпах с пальмовыми листьями пробирались сквозь плотную толпу так, словно им принадлежала грязь под ногами. Грандиозный оперный театр делал оживленную улицу особо роскошной. Я вспомнила, как папа водил маму на “Аиду”49, а спустя несколько месяцев они пересказали мне весь спектакль. Мама забыла все реплики, а папа мужественно пытался продолжить без нее, но это лишь усугубило мое чувство сожаления, что я не могла быть на спектакле с ними. Все, чего мне хотелось — разделить эти воспоминания с ними. В конце концов, мы тогда уселись на мягкий ковер у камина и проговорили до самой ночи.
Горе позволяло мне помнить. Оно напоминало мне о давно забытых моментах, и я была благодарна, хотя от этих воспоминаний у меня сводило живот. Я бы не хотела их забывать, как бы больно мне не было. Я вытерла глаза, убедившись, что мистер Хейс ничего не заметил, и пошла дальше в сторону базара.
Или туда, где, по моему мнению, он мог находиться. Мистер Хейс следовал за мной, не произнося ни слова. Один квартал, потом еще один. Когда я обернулась, он прервал молчание.
— Вы не имеете понятия куда идти, — весело сказал он.
— Я любуюсь достопримечательностями. Думаю, словарь подтвердит, что между этими понятиями есть существенная разница.
— В данной ситуации — это чертовски маловероятно.
Он шел рядом, сохраняя почтительную дистанцию, но при этом каким-то образом давая понять окружающим, что мы вместе.
— Я могу подсказать, — сказал он через несколько минут.
— Я не поверю ни единому вашему слову.
Он преградил мне путь, сложив руки на широкой груди. А затем стал ждать.
— С дороги, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
— Вам придется довериться мне, — сказал он, улыбаясь. Я сощурилась. — Вы хотите увидеть Хан эль-Халили или нет?
Он частично остыл, и веселье кривило уголки его губ, как тайна, ожидающая раскрытия. Его непринужденность только усугубляла мое недоверие. Я снова чувствовала себя так, словно он меня соблазняет. Воркует со мной, пока не представится удобной возможности. Я не ослабевала бдительности.
— Конечно, хочу.
Мистер Хейс кивнул в сторону улицы, на которой мы еще не были.
— Тогда следуйте за мной.
Он пошел прочь, не убедившись, последую ли я за ним. Мягкий ветер ласкал мои щеки, пока я размышляла. В итоге, пожав плечами, я поспешила следом. Если он попытается обвести меня вокруг пальца, то я подниму такой шум, что он пожалеет об этом. Мистер Хейс еще не знает, на что я способна. Он замедлился, чтобы подстроиться под мой короткий шаг.
 
— Долго еще?
— Не очень, — сказал он, бросив быстрый взгляд в мою сторону. — Вам понравится.
Улица становилась все меньше и с каждым шагом мистер Хейс, казалось, сбрасывал слой за слоем надменности, которую носил все время, как качественно сшитый плащ. Его движения стали более свободными, а походка расслабленной. Мы свернули в узкий переулок, вдоль которого тянулись, казалось, сотни прилавков. Высокие и узкие дома возвышались над маленькими магазинчиками, верхние этажи выступали наружу и были усеяны окнами с деревянными ставнями, украшенные изящными решетками.
— Ого, — выдохнула я.
Мистер Хейс ухмыльнулся.
— Я же говорил.
Со всех сторон нас окружала плотная, движущаяся толпа, освещенная светом с верхних стропил, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Владельцы различных лавок наблюдали за прохожими, следующими по грунтовой дорожке, временами выкрикивали цены на свои товары, временами молча курили. Туристы общались в основном на английском — американском или британском — и время от времени до меня доносились обрывки немецкого, французского и голландского. Мы были в разгар сезона, и казалось, что на этой дороге собрались все, кто только мог.
Мистер Хейс вел нас сквозь толпу, не позволяя пешим прохожим и наездникам на лошадях раздавить нас. Женщины брали за руки своих детей, ведя их за собой, при этом каким-то образом успевая делать покупки, торговаться и одновременно общаться со своими спутниками. Британские офицеры в грозных ливреях маршировали по тесному пространству, контролируя порядок.
К моему удивлению, мистер Хейс провожал их таким же недоверчивым взглядом, что и я.
Я тормозила нас каждые несколько футов. Сначала, чтобы купить лимонад у продавца с жестяными банками. Он наполнил медную кружку до краев и протянул ее мне. Первый глоток терпкой на вкус жидкости взорвался у меня на языке. Я немедленно купила еще порцию для Хейса.
Он вопросительно поднял бровь.
— За то, что привели меня сюда, — объяснила я. — Gracias.
— Теперь вы так вежливы.
— Я всегда вежлива.
Он тихо хмыкнул.
Мистер Хейс выпил лимонад и вернул кружку продавцу. В этот момент я заметила мужчину, который, не отрываясь, наблюдал за мной. На нем был дорогой костюм, а в левой руке он сжимал трость. Хейс проследил за моим взглядом и его глаза сверкнули. Мужчина сделал шаг в мою сторону, похабно улыбаясь.
— Как тебе понравиться удар сапогом в живот? — спросил мистер Хейс.
Его мягкий тон не обманул меня. Хейс был сложен, как взрывное устройство. Он возвышался над всеми, широкоплечий и мускулистый. Мужчина остановился, настороженно глядя на моего спутника. С сожалением дернув бровями, он прошел мимо.
Я осмотрела заполненную покупателями улицу.
— Что вы собирались сделать?
— Дать ему по роже, — весело ответил он. — Пошлите дальше.
— В насилии не было необходимости.
Он бросил на меня яростный взгляд через плечо.
Мы снова двинулись вдоль дороги, и по пути он держался все теснее ко мне. Давно я не была так счастлива и свободна. Вдали от благонамеренных поучений тети Лорены, освобожденная от ежедневной рутины, от которой меня одолевала зевота. Вдали от холодной отстраненности Амаранты. Моя кузина Эльвира была бы в восторге от базара, она облюбовала бы каждый уголок. Я болезненно тосковала по ней и жалела, что не взяла ее с собой.
Но тетя Лорена с Амарантой не простили бы мне этого.
Казалось, все знали Хейса. И когда он проходил мимо, то покупатели, продавцы и даже дети выкрикивали приветствия в его сторону. Я молча осталась в стороне, когда некоторые из них бросились к нему. Хейс вывернул карманы, раздавая пиастры и конфеты. В этой части города он был совершенно другим человеком. Я пыталась понять, в чем разница.