Наречённая из-за грани 2 (СИ)

— И что, на этом всё? — не унимался Люсьен.
— Полагаю, что всё.
— Прошла любовь, увяли помидоры, — вздохнула я.
И сказать бы, как трагично закончилась история запретных многолетних отношений простого риджского мошенника и адары высокого рода… однако в том-то и дело, что не поворачивался язык назвать их отношения запретными, а финал их истории — трагичным. Рано или поздно, со мной или без меня, но они закончились бы, не смогли бы тянуться в прежнем неопределённом статусе бесконечно долго. Однажды кто-то да не выдержал бы, устал, захотел иного, большего или меньшего, и ушёл бы, понимая, что партнёр не способен дать желаемого.
— Виргил, когда ты от меня устанешь…
— Не устану, — перебил он капельку недовольно и даже голову ко мне повернул.
— Ты не можешь знать этого наверняка, — я тоже повернула к нему голову. — И я не могу. Никто не может.
— И только мне деваться некуда, — жизнерадостно добавил Люсьен.
— Ты сам напросился, — я шутливо пихнула его локтём в бок. — И тебя, на минуточку, вообще за долги купили.
— За те деньги, Дон, что я на тебя потратил, можно было и кого-то поприличнее подыскать.
— Для тебя-то я, может, и нехорош, зато для Вари…
— Вкус её порой подводит.
— Да, по тебе заметно.
— Так вот, — вмешалась я в намечающуюся перепалку. А то ещё, не ровен час, увлекутся мои мальчики, в раж войдут и разнимай их потом, когда словесные препирательства в кулачный бой трансформируются. — Если вдруг у нас с тобой в отношениях совсем печаль-беда настанет, а я буду упрямо игнорить все признаки, скажи мне об этом сразу, угу? Потому что тебя возле меня никакие связки-привязки не держат, и… мы вряд ли поженимся. Детей у нас, скорее всего, не будет. Распускать свой гарем я не намерена, равно как одним Люсьеном он не ограничится. И… я не она и никогда ею не стану. Я старше, чем она, у меня другой жизненный опыт и тот ещё характерец. Ну да ты сам заметил.
Виргил отвернулся. Минуту-другую молчал и наконец произнёс обычным своим суховатым скрипучим тоном:
— Как скажешь, Варвара, — снова помолчал и добавил: — Только я хотел бы попросить тебя об услуге.
— Смотря какой, — а то сейчас ка-ак попросит.
— Ты должна мне услугу, забыла?
Когда это я Ворону услуги задолжать успела?
Ой, да, точно, было дело, было.
На кухне и в его рубашке.
— Предупреди заранее, когда соберёшься привести в дом ещё одного сочетаемого.
— Как же я его найду без ока? — рассмеялась я.
— Ты? — Виргил глянул на меня искоса и усмехнулся. — Найдёшь. Запросто. Я в тебя верю.
И как это понимать?
* * *
За Филиппом мы отправились два дня спустя, когда я наконец смогла оценить своё состояние как пригодное к перемещениям. Ормонд прислал вестника с сообщением, что с Филиппом всё в порядке, боевое ранение заживает потихоньку и его здоровью ничего не угрожает. У Ормонда был знакомый хирург-самоучка, к которому обращались, если по каким-то причинам не могли и не хотели посещать местную больницу. Как я и ожидала, Филипп кантовался у Ормонда, и я рассудила, что раз уж опять напрягаю людей, то хотя бы одного, а не всех кучей. Или я настолько привыкла к помощи и незримой поддержке Ормонда, что мне проще к нему обратиться, нежели ждать, пока мама Люсьена освободится? Или Надин, которая обязательно спросит, как у меня дела с перемещениями, и я не смогу внятно объяснить, что буду переноситься так, как получается, а не как следует согласно адарским инструкциям?
Не знаю.
Но из-за этого неловко вдвойне… ой, нет, уже втройне.
Я, Люсьен и Виргил погрузились в зафир, приличия ради прокатились до спецплощадки и оттуда телепортировались в Перт. Филипп в квартире пребывал в гордом одиночестве — Ормонд ушёл на работу. Я кратко пересказала, что случилось в его отсутствие, после чего мы уже вчетвером поехали к Трине. Визит к Ормонду в паб я оставила на последний момент. Мне и поблагодарить его надо, и извиниться за постоянное беспокойство, неудобства и перекладывание моих проблем на его плечи, и клятвенно пообещать, что я к нему больше никогда и ни за что, чесслово…
 
Райан всё-таки вспомнил о своём важном посте в городской ратуше и с утра отбыл на службу, а не шататься по районам, где его быть не должно. По крайней мере, его супруга заверила, что муж на работе и что Александр в эти дни в их доме не появлялся. Я пообещала, что больше и не появится. Правда, вестей о беспутном Федином братце не было, я не знала, разыскала ли его Алишан и где он есть сейчас. Подозреваю, она не станет ни отчитываться передо мной, ни ставить в известность Виргила, так что остаётся надеяться на лучшее и придумывать, как бы самим разузнать подробности. Как ни крути, с моей стороны любопытство отнюдь не праздное.
Трина чувствовала себя гораздо лучше и сегодня уже не лежала в постели, но сидела в крошечном садике, в плетёном кресле, вынесенном под сень вишен. Мы немного поговорили, я заверила, что Александр больше её не побеспокоит. Трина ответила лёгкой ускользающей улыбкой, будто вероятность повторного появления Александра её не тревожила.
— Расплелись ваши с ним нити-пути, — Трина смотрела прямо на меня и одновременно словно сквозь меня, видя то, что мне видеть не дано. — Та сеть, что была чужой тебе, она-то с ним крепко связана была…
— Он всё-таки Федин брат, — признала я с сожалением.
Мне жаль Алишан. Жаль Феодору. Наверное, оно и к лучшему, что она никогда не узнает ни о предательстве брата, ни о тайнах своего любимого. Мне-то не по себе от этих знаний, а уж каково было бы Феодоре…
— А твоя лишь краем его коснулась. У тебя нынче своя сеть, маленькая тень, новенькая, но ширящаяся день ото дня. Она будет крепнуть и разрастаться, удерживая тебя по эту сторону грани, привязывая к миру. Пусть она станет тебе надёжным, тёплым пристанищем и верным другом. И не печалься о том, что было. Ни единой тени под солнцем этого мира не удалось ещё изменить того, что было.
— Прошлого не изменить.
— Верно. Других людей не изменить. Как и выбора их, за который ты не в ответе, — Трина помолчала и добавила едва слышно: — В свой час она вернётся.
— Кто? — не поняла я. — Феодора?
— Её сестра.
— Думаете, Александр был прав, когда уверял, что Алишан якобы смирится и примет обратно что сбежавшую сестрёнку, что меня в её теле, лишь бы было кому род продолжить?
— Редко какая адара желает наблюдать, как её род усыхает на её глазах. Поэтому однажды она вернётся.
— Возможно, — не стала я спорить и поднялась со стула, который жена Райана велела вынести для меня. Мужчин я оставила ожидать в доме, впрочем, они, как ни странно, не рвались присутствовать при беседе с Триной. Даже Филипп, который уже встречался с ней раньше.
Похоже, один Ормонд не опасался к ней подходить.
— Я всё же надеюсь, что Александра вы больше не увидите.
— Не увижу, — уверенно согласилась Трина.
— И что у вас всё-всё будет хорошо, — я шагнула к креслу и положила ладонь на узкое хрупкое плечо под синим халатом. — Но если вдруг что, то пусть ваш… Райан свяжется со мной в обязательном порядке, ладно? Можно через Ормо… — ой, я же обещала, что не стану его беспокоить. — Нет, через Ормонда не надо, лучше со мной напрямую.
Трина вдруг вскинула руку, коснулась моих пальцев.
— Связь, соединившая два сердца, может быть не слабее той, что око протягивает, — Трина посмотрела на меня снизу вверх, неожиданно лукаво, и потрепала по руке. — Связи нас всех соединяют по-разному, объединяют в единое целое и уводят далеко друг от друга. Ты сама свою сеть плетёшь, сама других людей в неё вплетаешь. Как решишь, так и будут они её частью и твоей опорой.
Я улыбнулась, хотя, признаюсь, не поняла и половины. Всё-таки манера выражаться иносказательно не всегда способствовала быстрому и чёткому донесению мысли до собеседника.
— До свидания, Трина.
— Да будет твоя нить длинной и крепкой, маленькая тень.