Клан. Разбитые стекла (СИ)

— А почему тогда ваша аура… такая? — робко спросила Полина, не зная, как задать вопрос, чтобы, не дай бог, не оскорбить и не разозлить иерарха уровня. Но мужчина и так прекрасно понял, что она имела в виду.
— Мне подвластны все стихии и все три Изначальных Силы, но преобладают Тьма и Огонь. Именно их ты и увидела, Лина, — объяснил Андрей то, что элементарно для него и ему подобных, но слишком сложно для человечки, впервые столкнувшейся с его миром. К тому же, так болезненно и жестоко. Но теперь он был готов, искренне хотел доказать ей, что этот мир может быть разным, показать его светлую сторону. Только как это сделать тому, кто сам — чистейший концентрат Тьмы?
— А вы такой один? На этом уровне? — пряча неловкость, спросила девушка.
— Нет, я один из Девяти.
— И кто из вас сильнее?
Вопрос прозвучал настолько наивно, что маг невольно улыбнулся.
— Ну как в детском саду — “чей папа круче”. Сама постановка вопроса принципиально неверная. Никто из нас не сильнее и не слабее, не лучше и не хуже. Каждый из нас — лучший на своем Пути и на своем месте.
Девушка задумалась, пытаясь разложить сказанное чекистом по полочкам.
— Тогда понятно, почему вы можете и убить, и исцелить, — наконец озвучила она свои выводы.
— В целом, верно, — кивнул маг. — Но Тьма не обязательно зло, как и Свет — далеко не всегда синоним добра. Скорее, в разных обстоятельствах и с разными людьми я проявляю разные грани Силы. Чаще приходится, конечно, убивать. Но это не значит, что я получаю от этого удовольствие. Скорее, просто выполняю свой долг.
— А Высший и иерарх уровня — это одно и то же?
— Нет, девочка, — в голосе мужчины проскользнула затаенная нежность. — Далеко не каждый Высший дорастает до иерарха уровня. Чтобы стать Высшим, нужно в совершенстве овладеть четырьмя стихиями. Иерарх уровня обязан оперировать еще и потоками Изначальных Сил в пределах этого уровня. И за его пределами — для статуса экзарха.
— Вы экзарх? — ошеломленно прошептала Полина.
— Да, — просто ответил Ивашин, констатируя факт.
— Но зачем вы мне все это рассказываете? Сами же говорили, секретная информация. Еще и личная к тому же, — девушка совершенно растерялась. Самое логичное предположение, что такое рассказывают разве что перед тем, как убить, отпечаталось на лице и в ауре девушки смесью легкой мятной горечи, смирения, явного облегчения и какой-то тихой радости. Она ждала смерти, как избавления, как совершенного лекарства. Впервые вместо боли, ненависти, отчаяния и страха в золотисто-янтарных глазах появился покой, умиротворение и даже какая-то одухотворенность. Начальник особого отдела сам едва ли не каждый день играл в шахматы с костлявой сукой и повидал смертей едва ли не больше, чем тварей в разломах. Но немногие встречали Грань с таким спокойным достоинством, как эта девочка, которой еще жить бы и жить. Видя в нем монстра и палача, она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было, а в ауре солнечным лучиком зазолотилось что-то похожее на благодарность. Поверила, что не будет измываться и убьет милосердно. Милая, наивная девочка! Возможно, добить ее действительно было бы правильнее и гуманнее, но эгоизм в нем куда сильнее милосердия и отступает разве что перед честью рода и воинским долгом. Эта девчонка ему нужнее живой. И желательно, рядом. Будь ситуация иной — уже заявил бы на нее права, и все проблемы. Но это ее просто уничтожит, окончательно сломает, как ураган ломает тонкую веточку. Ее линия реальности и так истончилась настолько, что кажется пунктиром. Коснуться страшно — вдруг оборвется. Проклятие! Ивашин считал себя неплохим дипломатом, разбирался в психологии различных разумных рас, включая негуманов, в совершенстве владел искусством манипуляций и мог провести переговоры с кем угодно, хоть с демонами и их праматерью. Но все эти несомненно полезные умения начальник особого отдела применял в переговорах с бандитами и террористами, разоблачении вражеских шпионов и ведении многоходовок, столь любимых как человеческими, так и нечеловеческими спецслужбами. Но как построить диалог с человечкой, чтобы и не лгать, и не усугубить ситуацию еще сильнее? Все эти мысли уложились в доли секунды. Самый предвзятый и внимательный человек не заметил бы этой мимолетной паузы. Не заметила и Полина.
— Она секретная для людей. У нас это знает каждый ребенок. Не вижу смысла скрывать такие пустяки от человека, живущего на секретном объекте и видевшего нас без масок, — не погрешив против истины, но и не давая повода надумать лишнего, ответил Андрей. — А сейчас давай вставать. Подъем в войсках спецназа! Война войной, а обед по расписанию.
Он не солгал — всего лишь не договорил и сместил акценты. Но этого Полине оказалось достаточно — девушка, уже изрядно проголодавшаяся, переключилась на предстоящий обед, послушно позволила себя расчесать и одеть в теплый халат мага. Такой мягкий и уютный, что хотелось мурлыкать и урчать, как Дэм. Одна беда — размер одежды у начальника спецотдела оказался далеко не девичий.
— Как патрон в канистре, — оценил наряд Андрей. — Что на мантикоре верблюжье седло.
Полина вздохнула, смущенно спрятав руки в слишком широкие и длинные рукава.
— Ерунда, арабы вон всю жизнь так ходят, и ничего. Идем, не телепортировать же тебя, — девушка ахнуть не успела, как снова оказалась у него на руках. Она инстинктивно попыталась вырваться, но маг держал крепко.
— Не крутись ты, как червяк на сковородке, отшлепаю, — предупредил он, выходя из комнаты. — И нести буду не как принцессу, а как автомат — через плечо. Хотя, автомат, в отличие от тебя, не дрыгается и молчит. Понравилось?
— Нет, — возмутилась девушка. — Но выбора же нет?
— Выбор есть всегда. Сейчас он заключается в способе транспортировки тебя до кухни, а варианты я обозначил. Твое желание блуждать по коридорам наощупь, чтобы в итоге переломать кости, навернувшись с лестницы, исключено. Выбирай.
Полина притихла, опустив голову на его плечо, и прикрыла глаза.
— Правильный выбор, разумный, — похвалил иерарх, спускаясь по лестнице.
Девушка промолчала, в душе согласная с происходящим. Все-таки ничего плохого и страшного, за исключением допроса, она от этого мужчины не видела. Прикосновения мага еще порой пугали, его непостижимая логика была за гранью ее понимания. Но забота, такая же непривычная, как и весь изменившийся мир вокруг, рассеивала страх. Девушка прекрасно отдавала себе отчет, что Андрей Аристархович — далеко не добрый волшебник из детской сказки, которые читала ей бабушка, а один из опаснейших хищников, что только существуют в этом мире. Если не самый опасный. Но рядом с ним почему-то было спокойно. Невероятно, но она вдруг почувствовала себя в безопасности. “Как за каменной стеной”, сказала бы бабушка. Кажется, именно так это называется. Для Полины это стало откровением, ничего подобного она никогда не ощущала. Да и не настолько была ее жалкая жизнь богата на мужчин, не с чем сравнить.
Но сейчас, даже ослепшая, растерянная и полностью зависимая от этого мужчины, она ощущала себя маленькой девочкой на руках у матери. Защищенной. Нужной. И в какой-то мере даже… любимой?
***
На кухне было прохладно. Столбик термометра ночью упал ниже нуля, и наружные стекла посеребрили морозные узоры, уже начавшие таять под лучами ноябрьского солнца. Полине стало зябко даже в теплом халате. Ее поеживание не укрылось от Ивашина.
— Больше искажаются, чем греют, — поворчал он на лучи, усаживая девушку на диванчик и укутывая телепортированным из каминного зала пледом. — Пора или протапливать, или переводить резиденцию в более комфортные координаты. Как считаешь?
— Вам виднее, — потупилась девушка, кутаясь в плед.
— Есть особые пожелания по поводу обеда?
— Нет, Андрей Аристархович, — тихо ответила она, не поднимая глаз.
— Значит, будем наслаждаться изысканным блюдом по моему выбору.
— Сухпаек или тушенка?
— Обижаешь, яичница по секретному холостяцкому рецепту полковника КГБ. С салом! — заговорщицким полушепотом, словно военную тайну, сообщил Андрей, гремя посудой в поисках сковородки. — Знаешь, эти сухпайки просто демонски надоели!