Простые желания (СИ)
Вытерпеть, пока Виррис, уложив необходимые для работы материалы, уйдёт, было безумно сложно, но Элге справилась и ещё минут пятнадцать для верности оставалась дома — вдруг сестра вернется за какой-нибудь позабытой коробочкой с булавками, или ещё чем. У самой Элге ещё с вечера всё было готово. Когда руки перестали трястись и слезы высохли, мысли прекратили хаотично метаться и всё чаще оформлялись в одну, настойчивую, единственно верную. За своё счастье надо бороться — слышала она не раз. Что же, она попробует.
…Говорят, что избушка его растёт прямо из черного камня, врытого в землю на самой темной поляне самого мрачного леса. Говорят, он видит прошлое, настоящее и будущее, смотрит в самую душу, и глаза его как бездонные омуты, как сама тьма, такие, в которые невозможно смотреть без содрогания. Говорят, ему много столетий и нет никого, равного ему по силе. Говорят, он носит шкуры диких медведей и костяное ожерелье, а обуви не носит вовсе. Говорят, это от его гнева собираются в небе тяжелые антрацитовые тучи и хлещут дождём и снегом. Говорят, силы в нем столько, что он управляет погодой на многие рье [1] вокруг себя, что заставляет деревья и кустарник расти гуще, корягам велит вырываться из земли и хватать за ноги путников, сбивая с пути, мешая идти. Говорят, что лесной зверь послушный его воле: захочет, нападёт, захочет, пропустит с миром. Говорят, в самой чаще паутина толщиной с палец, а пауки размером с колесо и ловят они в свои сети совсем не мух. Говорят, ему подчиняются огонь и вода, от глотка приготовленного им приворотного зелья человек забывает себя от любви, а любая хворь, даже смертельная, неизлечимая, отступает, послушная его повелению. Говорят, если он берется извести человека, мощь его проклятия поражает весь его род до пятого колена. Говорят, не терпит он людей. Не терпит, но редко кому отказывает.
Так говорили в хлебной лавке, куда Элге частенько приходила за свежей выпечкой. Так шептались и в бакалейной, и в чайной лавке, и в оранжерее, куда девушка забегала время от времени, и в маленькой кофейне на площади. Оказывается, даже не имея цели запоминать все те обрывки слухов, которые долетали до нее о таинственном и страшном маге — отступнике, девушка сохранила в своей памяти не только леденящие кровь описания колдовских деяний, но и дорогу к его жилищу, которую одна из горожанок на ушко шептала другой. Примеры колдовской помощи были. Сестре бакалейщика он помог исцелить бесплодие, и спустя семь лет в счастливой семье появился малыш. Королевскому конюху поспособствовал в делах сердечных. Еще кому-то помог с решением материальных проблем. К сожалению, Элге не знала, сколько стоят его услуги: о таком шепотки умалчивали, но рассчитывала выяснить у самого колдуна и упросить, если что, помочь в долг, потому что времени до ненавистной свадьбы Мада оставалось — меньше двух недель. Она расплатится, обязательно, отдаст столько, сколько скажет, всё, что угодно, лишь бы не отказал!
***/Шелтарский лес/
Лес Элге уважала. Не то чтобы любила и сбегала при каждом удобном случае, но чувствовала себя в нём вполне уверенно. Знала и понимала травы, и они откликались ей. Находила самые спелые ягоды и интуитивно избегала самых опасных, топких мест. Пауки крупнее медной монеты ни разу не встречались ей, хищные звери — тоже.
До Шелтара — от окраины города, спустившись к петляющей между холмами Шелте, пересечь мост и поле, и вот оно — тёмное, отливающее синевато-сизым громадное пятно леса, раскинувшегося во все стороны.
На северо-запад, мимо Бурого ручья, дальше, вглубь, минуя старые заброшенные штольни. В ночное время — ориентируясь на Малого Лебедя и его яркую голубую звезду в основании клюва. После штольни — несколько рье строго на северо-запад до лесной реки, маленькой безымянной сестры Шелты, направо и ещё, по течению, не удаляясь далеко от берега. Обойти старый-старый участок леса, на котором когда-то, два-три века назад, стояло городище, а теперь только поросшие мхом, сглаженные остатки фундамента, и иногда слышатся голоса, зовущие, что-то обещающие. Опять направо, ориентируясь по причудливо скрученным елям. Через поле с шар-травой, дурманящей, наводящей видения и сны. Снова в лес, чёрный, неприветливый, двигаясь на север, к маленькому заросшему озеру. Это конец пути. Если маг захочет, то не запутает нуждающегося в его помощи, и путник выйдет ровно к его избушке. А там уж…
И самое главное — не терять решимости, не поддаваться страху, не верить в глупые россказни обывателей о чудищах и живых корнях, утаскивающих под землю.
Путь у каждого был свой. Кто-то добирался до места за три-четыре часа, если очень сильно повезёт, если помыслы чистые, если не задумал извести недруга. Кто-то шёл весь день и всю ночь, сбиваясь с маршрута, обходя кругами да зигзагами одно и то же место по нескольку раз. Для кого-то срабатывали ловушки, кого-то пугал угрожающим рычанием и желтым блеском глаз огромный волк, одним своим видом заставлявший повернуть назад, но никогда не преследовавший. Желания у каждого приходящего были свои: большие и маленькие, возвышенные и низкие, и жажда исполнения этого желания — тоже у каждого своя, разная по силе.
Человек почувствовал, когда в Шелтар ступил новый проситель. Он сидел в купальне, когда по воде прошла легкая рябь. Вынул руки из воды, стряхнул лишние капли с пальцев и легонько подул на поверхность. Над водой заклубился голубоватый дымок; он погрузил в него ладони и пошевелил пальцами, прислушиваясь к ощущениям, к голосу леса. Интересно. Молодая, с не обезображенной душой, расстроенная, но полная решимости. Безрассудная и испуганная. Не уверенная в том, что делает, оттого Шелтарский лес и запутывает ее немного, не в полную силу, даже не пугая, а так, давая время на размышления — ты точно сюда хочешь? Увиденного человеку было пока достаточно. Если понадобится, он посмотрит еще, но вообще-то просители сами о себе охотнее рассказывают. Что ж. Несколько часов у него еще есть, спешить не будет. Человек развеял дымок и поудобнее устроил лохматую голову на каменном бортике чаши. Тёплая вода приятно обнимала тело, даря мягкость, ленивую истому и покой. Не дёргали болью шрамы — блаженство.
Глава 2
Элге дошла часов через пять. Даже не вспоминала, что Виррис, вернувшись в пустой дом, забеспокоится, если не сразу, то к темноте точно. Не до Виррис — жизнь рушится. Только всё прокручивала и прокручивала в голове предстоящий разговор… он же поговорит с ней, этот маг-отступник?
Шелтарский лес открывал тайные тропки неохотно. Не заманивал в болота, не кидал в колючий кустарник, не цепляли подол ежевичные заросли, не останавливали алые головки шар-травы, от аромата которых Элге спрятала нос в заготовленной, вымоченной в специальном отваре тряпице, а глаза держала едва приоткрытыми. Никто не рычал, не кричал из чащи, не звали голоса из мертвого городища, но весь её путь был как сквозь кисель. Элге твёрдо знала, что ей нужен Мадвик и знала, что это взаимно. Но боялась, что маг предложит ей… нечестный, неудобный способ расстроить свадьбу. Несчастного случая и, не приведи Небо, смерти — никому она не желала, ни в коем случае!
Деревья выпустили девушку на расчищенную полянку, небольшую, уткнувшуюся краем в лесное озеро, огороженное высоченной, в человеческий рост, травой и густой зеленью деревьев, длинными гибкими ветвями достающими до земли. То, что за естественной преградой водоём, было понятно по тихому плеску волн и доносящемуся запаху воды. Посередине полянки стоял домик с соломенной крышей и пристройкой под навесом, доходящим до самого берега озерца. Задняя стена дома то ли вплотную примыкала к широченному, неохватному стволу дерева, то ли начиналась прямо из него. Корявые ветви, почти непокрытые листвой, всем своим весом лежали на крыше. Низенькое крылечко и массивная, грубая дубовая дверь в жилище, пара окошек справа и слева от крылечка, встречающих гостя холодным безразличием. Слева от домика несколько грядок. И возле одной из грядок, согнувшись, боком к ней, копошился человек.