Авантюрист. Калифорния (СИ)

Этого парня давно пора снимать с оружейного завода и отдавать ему всю химию. Он у меня самый сильный химик и, пожалуй, что гений, успешный во многих областях знания, Михайло Ломоносов греко-калифорнийского разлива. Если мы когда-нибудь дорастем до академии наук, он у нас точно академиком станет.
Да, его давно пора перепрофилировать, но грядущая война с англичанами это сделать не дает. Производство оружия и боеприпасов намного важнее. Впрочем, у нас тут все, так или иначе, связано с оружием.
Завтра у нас с Лукой назначено испытание нового пороха, из Китая Плетнев привез его достаточно много и так как выход хлопок это практически стопроцентная целлюлоза, то вполне логично использовать его для производства бездымного пороха. Трудо и времязатраты должны быть намного меньше, чем сейчас, мы же сначала изготавливаем целлюлозу из древесины, а только потом её нитрируем.
Но это будет завтра, инспекцию банка я провел, всего в банке сейчас девять тонн золота, из них мне принадлежат семь, а еще две это вклады различных граждан республики, старателей, коммерсантов и других. Вполне неплохо, учитывая крайнюю ограниченность наших людских ресурсов.
Да, инспекцию я провел, так что надо закончить одно дело, вернее два, но они связаны и отправляться домой, крошка Хуан там наверняка уже заждался родителей.
Мария Мануэла наконец-то получила первый в мире антибиотик, мы его без затей назвали пенициллином и сегодня, закончила серию испытаний на лабораторных животных, а именно на мышах и кроликах.
Для меня это очень важно, так как завтра мэтр Абенамар будет меня резать, доставать стальную пластину, которая до сих пор у меня в руке. Кстати, в этой сфере платина тоже практически незаменима, подобные моей пластине импланты лучше делать именно из неё, она же не практически не окисляется, и, значит, не отравляет организм.
— Давай показывай, что тут у тебя! — сказал я жене после продолжительного и очень многообещающего поцелуя.
— Вот, смотри, — сказала она и подала мне кипу листов исписанные её аккуратным почерком. Я сделал газовую лампу поярче, и приступил к чтению…
Так, хорошо, а что у нас с контрольной группой? Вообще замечательно. В принципе мне все понятно.
— Поздравляю госпожа первая леди республики! Вы вписали свое имя золотыми буквами в скрижали медицинской истории. Это эпохальное открытие. Ничего важнее в медицине еще не придумали! — немного шутливый и вместе с тем пафосный тон, но это не преувеличение. У нас есть антибиотики!
— Спасибо, господин президент. Но это только испытание на животных, — Мария Мануэла сбилась с пафосного тона и перешла к нормальной речи, — дорогой, ты, же сам говорил, что это только первая фаза испытаний, прежде чем применять это лекарство, необходимо провести опыты на добровольцах.
— Да, и от своих слов не отказываюсь, но я уверен, что результаты будут блестящими. А испытания на людях мы начнем завтра, с радостью побуду твоим подопытным кроликом.
— Ты думаешь, что мэтр Абенамар допустит бактериальное обсеменение во время завтрашней операции?
— На самом деле это форменное чудо, что этого не произошло в первый раз, учитывая экспериментальность его метода. Так что да, будешь колоть мне пенициллин. Умирать от заражения крови, когда у нас есть это лекарство, я не собираюсь.
— Хорошо, как скажешь. Пойдем, посмотрим, что там у него и домой, я ужасно скучаю по сыну.
— И ревнуешь его к кормилице?
— Нет, конечно.
— Не обманывай.
— Если только немного. Я намного больше ревную тебя к ней.
— Разве я давал повод?
— Нет, но ты иногда так смотришь на её, хмм, выдающиеся достоинства.
— Клянусь это не специально!
— Да знаю я, знаю! — За этой шуточной пикировкой мы пришли к мэтру Абенамару.
У него все было готово к завтрашней операции, гальванические элементы в лампах поменяли, инструмент на месте, схему операции, а я настоял, чтобы мэтр все продумывал заранее и записывал в виде схемы, он тоже знал наизусть. В общем, всё готово.
  
Глава 17
  
Пятое декабря тысяча восемьсот седьмого года, поселок Гамильтона, Калифорния.
Чертов мэтр Абенамар, руку мне буквально вывернул наизнанку пока доставал эту пластину. Теперь еще месяц, а то и больше буду одноруким. Как выяснилось, это было необходимо, пластина уже порядком окислилась и потихоньку начала меня отравлять. Но теперь все должно быть хорошо.
И как же здорово, что у нас теперь есть платина, в дальнейшем можно будет обойтись без этого живодерства, я имею ввиду извлекание имплантов. Платина практически не окисляется и человек годами сможет проходить с такой пластинкой.
Конечно, возрастает риск переломов, упругость костной ткани и металла разная, но даже с пенициллином соотношение риска и пользы от такой сложной, да еще и повторной операции не в пользу пользы. Была бы эта пластина платиновой или золотой, фиг бы я согласился на еще одну операцию, но сталь мне выбора не оставила.
И кстати, учитывая что, у нас полномасштабная война на носу надо будет озаботиться изготовлением большого количества различных имплантов из платины. Раненые большое нам спасибо за это скажут.
Но это когда будет, а сейчас я неделю провалялся на больничной койке, Всё-таки занесли мне инфекцию, но творение моей жены работает отлично. За эту неделю у нас случилось сразу два события.
С Аляски вернулся Шиай со своими солдатами. Война с тинклитами закончилась нашей победой. Те оказались серьезным противником и за то время пока мои солдаты были на Аляске, состоялось несколько упорных сражений. В одном из них тинклиты даже прорвались на позиции нашей артиллерии и уничтожили пару орудий, прежде чем их уничтожили.
В этом бою здорово отличился приданный Шиаю инженер, мой тезка Александр Милос. Он, вместе с артиллеристами, вступил в бой с прорвавшимися тинклитами и подручным шанцевым инструментом зарубил троих. Правда его самого ранили и врачу, который был придан отряду Шиая, пришлось ампутировать ногу.
А вообще это удивительно, как семинолы, дети болот жаркой Флориды показали себя в противоположных условиях Аляски. А показали они себя хорошо, даже очень. Тинклиты впечатлились моими воинами и согласились подписать вечный мир с их вождем.
Они имели в виду Шиая, но тот поступил правильно, и привез вождей тинклитов в Калифорнию, ко мне, это со мной они будут подписывать договор, и мне они будут клясться в верности, когда я встану с кровати конечно.
Потеря двух орудий это неприятно, но не смертельно, намного важнее, что мы проверили новые пушки в очень суровых условиях. И они прошли проверку. Шрапнель и фугасные гранаты продемонстрировали высокую эффективность, а сами орудия оказались достаточно удобны в эксплуатации и достаточно надежны.
Так что пушки испытаны, и можно разворачивать их массовое производство. Лука и Костас уверяют меня, что мы можем производить аж четыре, а то и пять орудий в месяц. Я этим прожектерам не очень верю, но даже если они будут выдавать мне два орудия в месяц, то за восемь месяцев у нас будет, аж шестнадцать орудий, четыре батареи.
Вполне хватит для вооружения нашей армии, особенно если учитывать могущество боеприпасов и дальность стрельбы.
Второй новостью стала шхуна «Надежда», которая пришла из Охотска. Иван Александрович Кусков привез сразу четыре десятка русских переселенцев с семьями. И это было просто прекрасно для нас, потому, что это не просто переселенцы, это казаки во главе с сотником Семеном Игнатовым.
 
Как сказал Кусков, этот сотник был настоящей занозой в заднице и у местного градоначальника и у казачьего сотника. Поэтому, когда капитан Надежды сделал, подкрепленное золотом предложение, то лучшие люди Охотска даже не колебались. В итоге они и Игнатова сплавили, притом не куда-нибудь, а аж за океан, и денег себе в карман положили.
Кусков договорился с ними о том, что в марте апреле придет еще один корабль из Калифорнии и тоже заберет будущих переселенцев.