"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— А, теперь ясно. — Олег Георгиевич вытер пальцы салфеткой. — Вот где корни гуманизма. Кто-то из этой парочки рано или поздно станет вожаком стаи и не забудет о том, что некий консультант по сложным жизненным ситуациям некогда не стал его искать и убивать. Неплохой ход, Макс. Неплохой.
— Но при этом гуманизм тоже не на последних ролях, — я стукнул кулаком в грудь. — В моем сердце, имеется в виду.
— За гуманизм! — поднял чашу вверх начальник отдела. — И дело мира!
— Красиво сказано. За них! — согласился я, и следом за тем раздался певучий звон меди, который издали соприкоснувшиеся емкости.
— Спрашивай, — через какое-то время, когда количество мяса в наших тарелках изрядно уменьшилось, добродушно разрешил мне Ровнин. — Что хотел? Вижу, есть у тебя какой-то вопрос за пазухой.
— Есть. Олег Георгиевич, а что ты знаешь об Игнате Троянове? Я просто разное слышал, кто что говорит.
— А именно? — ответил вопросом на вопрос мой собеседник.
— Одни говорят, что Троянов чуть ли не наследник кудесников древности и знает такое, чего никто не знает; другие уверены, что он жулик, на котором клейма ставить негде; третьи вообще его за психа держат. Вот и хотелось бы понять, кто ближе к истине. Вы наверняка с ним сталкивались, какое-то мнение составили.
Этот Троянов и являлся тем самым третьим рекомендантом из письма. Изначально я решил на него забить болт, но раз подвернулась возможность, так чего бы и не навести справки у сведущего человека? Всей правды начальник отдела мне не скажет, само собой, но она мне и не сильно нужна. Хватит и части.
— Если этот господин тебя интересует с позиции бизнеса, то не рекомендую. — Ровнин достал из чехла трубку и табак, расторопный официант из местных тут же поставил перед ним пепельницу. Ну да, закон есть закон, но в некоторых случаях его можно и нарушить, Газван слишком щедрый и хороший клиент, чтобы с ним ссориться из-за таких мелочей. Впрочем, не исключено, что это вообще уже его ресторан, полностью или отчасти. Я лично этой новости не удивлюсь. — Он патологически жаден. До всего — деньги, слава, знания, женщины. Сначала все соки из тебя вытянет, а потом замучаешься из него плату выбивать. Даже ты. Знаешь, когда общался с ним, то подумал, что уход старых богов, возможно, одно из лучших событий в нашей истории. А если они все такими были, как этот тип?
Штука вот в чем. Тот, о ком мы говорим, если верить слухам и кое-каким свидетельствам, приходится наследником Трояну, одному из старых славянских богов. Не главных, второстепенных, но все же. Отвечал этот Троян за лекарство во всех его проявлениях, от траволечения до волшбы, и родителем имел самого Велеса.
Само собой, это все невероятно тешило раздутое до предела эго господина Троянова.
— Да, слышал я про то, что он тип на редкость отвратный, — подтвердил я. — Но он живет не на отдельной планете, а в нашем мире, значит, общим правилам подчиняется. Я к чему: в целом его слову верить можно?
— Если под клятву — наверное, — подумав, ответил Ровнин. — Если нет — не знаю. А что у тебя к нему за дело? Поделись, глядишь, чего и посоветую.
А вот это нет, Олег Георгиевич. Я тебя уважаю и за помощь благодарен, но делиться с тобой подробностями о полученном письме точно не стану. Конфиденциальность есть конфиденциальность, даже если договор еще не подписан.
Праздник, как и день, потихоньку близился к концу. Начали разъезжаться гости, унося с собой кто бумажную коробку с пахлавой, кто корзину фруктов, а кто и снедь посущественнее. Отбыл и Ровнин, получив в дар два кувшина вина, причем каждый литра по три. Впрочем, ничего особенного, такой это человек. Он всегда получает то, что хочет. Сам тому свидетель, да и рассказов о нем немало ходит, которые этот факт подтверждают.
А чем я хуже? Ну ладно, на Троянова этого надежды сразу не было, но двух других опросить-то можно? Ну или хотя бы одного. Тем более что как раз сейчас самое для того время. Надо только с Газваном попрощаться, и можно вызывать такси.
Глава 4
— Поверь, Максим, моему сожалению и стыду нет границ, — басил дэв, прижимая волосатые лапищи к груди. — Гость пришел на мой праздник, а я допустил, что ему обиду нанесли! Это позор, позор…
И столько искренности было в глазах и голосе, что кто-то другой, не так хорошо, как я, знающий дэвье племя, мог бы поверить в правдивость этих слов. Впрочем — нет, конечно же Газвану не все равно, репутация есть репутация, да и от меня пользы ему еще немало могло случиться. Но смею заверить, что повернись удача там, в холле, ко мне спиной, он бы забыл об этом еще до того, как мое тело легло в землю. Ну, может, венок к похоронам прислал бы, да и то не факт. Хотя нет, прислал бы, это красивый жест. Не для других, для себя.
Причем винить его в этом сложно. Повторюсь — Восток есть Восток, там другое отношение к жизни и смерти в целом, а также полезности человека в разрезе этих двух понятий. Особенно если речь идет об отношениях людей и тех, кто таковыми не является. В свое время, когда мое агентство только-только начинало работать, я много шишек набил как раз на этой теме. И верил тому, кому верить не стоит, и влезал туда, куда не следует, не понимая, что никого за мной нет, а все эти «брат, если что, я за тебя горой встану» — это просто слова, которые стоят не дороже порыва ветра. Как мне тогда удалось уцелеть и подняться — сам до сих пор осознать не могу. Может, сработал древний принцип, гласящий, что дуракам везет? Или ворожил кто? С учетом специфики моей работы такое запросто может случиться. Но тогда почему счет после предъявлен не был?
Но при этом в данный момент я кивал, всем своим видом давая понять имениннику то, что принимаю его извинения и сам расстроен случившимся.
— Так бывает, Газван, — дождавшись окончания пространных речей, произнес я. — Есть те, кто безразличен и к чужой радости, и к чужому горю, тебе ли этого не знать? Они плевать хотели на то, что твое имя будет втоптано в грязь. Таких много…
— Много, — кивнул дэв.
— И рядом с тобой такие есть, — печально вздохнул я. — Хоть бы Рабих, которого ты прислал ко мне недавно. Твое имя открыло ему двери в мой офис, я сделал все, что он просил, причем даже без аванса. А как иначе? Ведь за ним стоишь ты, а значит, мне волноваться не о чем.
— Истинно так, — насторожился Газван. — И что же?
— Ничего, — развел руки в стороны я. — Он пришел сегодня, говорил что-то о том, что оплатить мою работу не может, приплел сюда своего дедушку, не желающего расставаться с оговорённым гонораром, потом клыки начал скалить, что совсем уж смешно.
— Так-так. — В глазах дэва блеснули красные огоньки.
— У меня его амулет, — уже без всякого наигрыша, деловито сказал я. — Если через неделю не будет гонорара, то он окажется в плавильне. Все же это твоя протекция, потому говорю об этом здесь и сейчас. Не хочу, чтобы случившаяся с Рабихом неприятность стала для тебя сюрпризом. Отдельно замечу, что непосредственно к тебе у меня ни малейшей претензии нет.
— Если этот недостойный с тобой не расплатится, долг верну я. Что до амулета… За него с тебя никто ничего не спросит, ты в своем праве. Обман — грех, за него надо платить по высшей ставке. Неважно, как это называется — Ганон шаб гард или Покон, смысл тут один и тот же: сказал — так делай. Нет — ответь, если надо — жизнью. — После помолчал и добавил: — Да и другим наука будет.
Это он сейчас не обо мне говорит, а о себе. Мол, не думайте даже хоть тень на мое имя кинуть, расплата последует быстро и неотвратимо. И ведь что интересно — этот мой приятель всегда умудряется самые грязные вещи совершать чужими руками. Причем всякий раз вроде как случайно подобное выходит. Хотя, по слухам, пару раз он крепко оскоромился, настолько, что чуть под жернова отдела не попал. Но так это или нет на самом деле — не знаю, если что-то такое и случилось, то еще до того, как я стал тем, кем стал.
— Прими на дорогу вот этот скромный дар, друг мой. — Дэв достал из-под стола немаленькую такую корзину, в которой лежали румяные яблоки, персики, виноград и много чего еще. — Знаю, ты сладкое не любишь, но у тебя ведь есть молодая красивая женщина, которой это придется по вкусу. Э?