Оникс

Остальные метнулись за укрытия, как крысы, спасающиеся от нафыренного кота. Они начали стрелять наугад, туда, где я только что находился, но меня там, конечно же, уже не было. Выстрелы звучали хаотично, пулемётные очереди разбивали камни и пещера наполнилась грохотом. Но это были лишь жалкие попытки. Пули летели мимо, а я двигался с точностью танцора, используя каждый клочок тени, каждый выступ скалы в качестве прикрытия. Камень, который я до этого держал в руке, теперь безопасно лежал в кармане. А вместо него мои пальцы уже крепко сжимали газовые гранаты – еще один козырь в моих отсутствующих, но крайне широких рукавах.
Гранаты, зашипели в моих руках, когда я их активировал, и полетели в узкий проход впереди. Несколько секунд – и зелёно-жёлтый дым начал клубиться, растекаясь по пещере, заполняя её ядовитыми испарениями. Газ распространялся стремительно, проскальзывал во все щели и постепенно поднимался все выше и выше. Всё, что попадало в его область, дрожало, туманилось, становилось нечетким. Я слышал, как враги кашляют, рвутся к укрытиям, но газ уже делал своё дело. Лёгкие жгло, горло перехватывало, и каждый вдох становился тяжёлым.
Нет, он не убьет их… Если они прямо сейчас перестанут дышать!
Я достал маленький противогаз, больше напоминающий строительный респиратор, и быстро надел его, проверив крепления – не терпелось вернуться в бой. Время было на моей стороне. С пистолетом в руках я шагнул вперёд, скрываясь за стеной дыма. Теперь я был практически невидим. Они не могли меня видеть, их глаза слезились, лёгкие горели, а мысли спутались в ядовитой мгле. Это дало мне возможность атаковать.
Первый выстрел. Чёткий, как удар молнии. Точно в голову. Второй – тот же результат. Два тела упали, словно сломанные куклы, их руки ещё судорожно пытались ухватиться за оружие, но дыхание предательски уходило, превращая их в беспомощных жертв. Я не остановился. Движения стали молниеносными: присел, перекатился за другой выступ, укрываясь от неудачных попыток врагов попасть в меня. Выстрелы свистели мимо, пули отскакивали от стен, и одна рикошетом ударила меня прямо в грудь, прямо в спрятанный под рюкзаком камень. Глухой удар. Пуля нашла свою цель, но бронеплита, спрятанная в спинке рюкзака, приняла удар на себя. Только толкнулся в грудь камень, словно недовольный таким обращением с его артефактским величеством.
Я прицелился и спустил курок, но выстрела не произошло. Я осмотрел пистолет и понял, что стрелять он больше не будет – затвор был поврежден. По ходу, какая-то из пуль попала в него, возможно, тоже рикошетои.
Я сориентировался моментально. Откладывать было некогда. Оружие может отказать, но тело – никогда. Я нащупал ледоруб на поясе. Острые края зубастого клюва блеснули в тусклом свете, и я перехватил рукоять поудобнее, сокращая дистанцию.
Это уже было не просто оружие, а инструмент выживания в самых суровых условиях. И сейчас мне предстояло именно что выжить.
Я вырвался из-за укрытия, стремительно бросаясь на ближайшего врага. Его движения были смазанными, как в замедленной съёмке, а противогаз на его лице не мог защитить от того, что ожидало его дальше. Лезвие ледоруба вошло прямо между глаз, пробивая кости черепа с ужасающей легкостью. Тело повалилось на камни, и кровь быстро впитывалась в пыльный пол пещеры.
Оставалось ещё трое. Один из них лихорадочно тянулся за ножом на поясе, но его руки дрожали из-за того, что он успел наглотаться газа. Я метнулся вперёд, выбив нож из его рук, прежде чем он успел хоть что-то предпринять. Моё движение было быстрым, как удар змеи, и прежде чем он успел понять, что произошло, я уже на развороте засадил ему в ухо клюв ледоруба. И тут же перехватил не успевший упасть нож и метнул его. Лезвие сверкнуло, разрезая воздух, и с точностью вошло в голову предпоследнего противника. Прямо между глаз. Его тело застыло на мгновение, прежде чем рухнуло навзничь, с глухим стуком ударившись о землю.
Оставался только один. Я знал, что он находится у меня за спиной, и знал, что он меняет пустой магазин, но я не волновался. Когда МР5 будет полностью перезаряжен, он щелкнет так характерно, что этот звук ни с чем другим не спутать. И, пока этого не произошло – последний противник не представляет угрозы.
  
Так я думал.
Но, когда обернулся, то увидел, что он и не собирался перезаряжать оружие. Он тоже понимал, что это слишком долго, поэтому схватил оружие своего уже мертвого коллеги и выстрелил из него!
Я резко рванулся в в сторону, и даже почти успел. Короткая очередь ударила в плиту, одна пуля попала в правую руку, из которой выпал ледоруб, вторая в левую ногу. И еще две попали в живот, пройдя под плитой.
А вот это уже плохо… Это уже очень серьезные ранения, граничащие со смертью…
Но я еще жив!
А раз я еще жив, значит, надо доделать дело до конца!
Мои ноги коснулись земли, я рванулся вперед, и прежде чем противник успел осознать, что происходит, я уже был рядом, как тень. Я заблокировал его руку, сжимающую пистолет-пулемет. Он попытался освободить его, отойдя назад, но я шагнул вперед, продолжая зажимать его между нашими телами. Противник он не мог ни выстрелить, ни сменить магазин, его слегка затрясло от воздействия газа. Паника подогревала его движения, превращая их в хаотичные рывки. Я чувствовал его нервное напряжение, как его глаза расширяются в осознании неизбежности. Это было похоже на танец смерти, но я вёл этот танец.
Ведь здесь и сейчас, раненый я был ближе к смерти, чем он.
– Ты сдохнешь, ублюдок! – его голос дрогнул и сорвался на истеричный визг. Он был пропитан страхом, отчаянием и какой-то мрачной решимостью. В глазах, мутных от ужаса, я увидел не просто страх перед смертью – я увидел конец. Он знал, что его время пришло
Может быть, он и прав. Может быть, в этом затхлом подземелье смерть действительно будет наградой для нас обоих. Но если я уйду, я не уйду один. Лёгкая улыбка появилась на моём лице, и от этой улыбки противник побледнел, как будто увидел во мне свою смерть.
Я продолжал зажимать оружие между нами. Мои пальцы в этот момент добрались до гранаты, зацепленной за броню. Противник даже не успел среагировать, его мозг, погружённый в панику, не успел обработать происходящее. Одним движением я выдернул чеку и граната перестала быть просто оружием – она стала приговорм.
– Ты прав, – прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его дыхание сбилось в рваном ритме. Его тело напряглось, но как-то слабо, неискренне. Он уже понимал, что ему не выбраться. – Но ты сдохнешь со мной.
Наемник отпустил автомат, закричал, попытался оттолкнуть меня…
Но я лишь облапил его посильнее, как старого друга, и прижал к себе, зажимая гранату между нашими телами…
Мгновение тишины повисло между нами, словно вселенная замерла в ожидании того, что должно было произнести.
И вдруг вспышка. Ослепительная. Всеобъемлющая. Взрывная волна ударила в грудь, словно тысяча кулаков одновременно. Боль пронзила каждую клеточку моего тела, разорвав его на части. Моё дыхание прервалось – воздух в лёгких, казалось, мгновенно выжжен огнем. Вокруг меня было только ослепительное, нестерпимо яркое свечение, а потом – оглушительный грохот, сметающий всё на своём пути.
Мир исчез. Всё – звук, свет, боль – слилось в одну стремительную карусель, прежде чем раствориться в абсолютной тьме. Я падал, как бы в бездонную пропасть, всё глубже и глубже, погружаясь в бесконечную пустоту. Я больше не ощущал ни времени, ни пространства – только это бесконечное падение, как будто я растворяюсь в самой жизни.
И где-то вдалеке, на самом краю этой пустоты, словно из другого мира, донёсся громкий, полный ярости и праведного гнева вопль:
– Это. Не. Для. Людей!
 
Глава 2. Вперед в прошлое
 
– Ну же, красотка, хватит построить из себя недотрогу!
– Давай, детка, мы хорошие парни! Ты просто пока что этого еще не знаешь!
– Да, пошли с нами, будет весело! Особенно для нас, га-га-га!