Ножи Императора (ЛП)
Юлиан позволил своему дыханию медленно и почти неслышно вырваться сквозь зубы, напряжение медленно покидало его тело, когда он понял, что Клеандр не более чем выражает благодарность восхищенного покровителя. Но когда он наклонил голову, готовый поклониться в ответ, распорядитель заговорил снова, в его голосе прозвучала сталь, которую он давно ожидал услышать.
- Он также попросил меня обратиться к тебе с просьбой. - Ударение сопровождалось скривлением губ собеседника и поднятием бровей, что не оставило у прокуратора никаких сомнений относительно обязательного характера просьбы. - Цезарь был настолько впечатлен этими тремя людьми, и Корвом в частности, что поручил мне попросить тебя о небольшом одолжении, дать возможность увидеть их за работой с немного более близкого расстояния ... - Он сделал паузу на мгновение, и Юлиан с еще большим упадком осознал, что за этим последует. - Частный поединок, прокуратор, кровавый поединок в уединении на территории твоей школы. Этот человек, Корв, должен сразиться с одним из твоих лучших бойцов, чтобы предоставить Цезарю более разностороннюю демонстрацию талантов этого человека.
Юлиан медленно кивнул.
- Поединок до крови? У меня есть для этого только один человек, Гермес, быстрый и смертоносный боец из когда-либо ...
- А, Монтиферум?
Прокуратор нахмурился.
- Я...
Клеандр покачал головой, его губы растянулись в сардонической улыбке.
- Цезарь был предельно конкретен. Он желает, чтобы навыки этого новичка были проверены против вашего самого смертоносного бойца, и он поручил мне провести поединок с твоим самым лучшим бойцом... С Мортиферумом
Юлиан развел руками.
- Разве я могу спорить с моим Цезарем ...
Клеандр снова улыбнулся, но на этот раз выражение его лица было слегка натянутым.
- Как это мудро с твоей стороны, прокуратор.
- Но, вообще то, самый смертоносный человек моей школы это Велокс.
Распорядтель пожал плечами.
- Но, не по мнению императора. Итак, Корв и Мортиферум, завтра вечером.
- Завтра? Послезавтра Мортиферум должен сразиться с парой ретиариев!
Клеандр пренебрежительно покачал головой.
Не сразится! Этот бой перенесен на следующую неделю, у него достаточно времени, чтобы оправиться от перенапряжения. Удивительно, как быстро такие вещи могут быть решены, когда речь идет о пожеланиях императора, не так ли?
Признав поражение, Юлиан снова поклонился.
- В таком случае я буду рад принять Цезаря в Дакийской школе завтра вечером. Пожалуйста, передайте ему мое восхищение и благодарность за то, что мои бойцы удостоены такой чести.
Скавр выступил вперед, кивнув в знак уважения распорядителю.
- С вашего разрешения, Аврелий Клеандр, я бы очень хотел посмотреть этот бой. Могу ли я просить императора о снисхождении и позволении поприсутствовать?
Губы распорядителя скривились в улыбке.
- Похоже, что ты будешь упорствовать в этой своей привычке подвергать себя риску, вмешиваясь в ситуации, где тебе действительно нечего делать. В прошлый раз тебе это сошло с рук, не так ли? - Он поднял бровь, глядя на Скавра, который кивком подтвердил это замечание. - Действительно. Сколько еще мужчин могут сказать, что у него под подбородком находилось острие императорского кинжала и что он остался, цел без единой царапины? Это что-то вроде клуба самоубийц, могу тебя заверить. - Он ухмыльнулся, и выражение его лица приобрело понимающий вид. - Ты уверен, что хочешь дважды подвергнуть себя одному и тому же риску?
- Для того, чтобы увидеть, как мой центурион сражается с известным чемпионом-гладиатором? Конечно ...
Клеандр пожал плечами.
- Очень хорошо, трибун. В конце концов, это, как говорится, твои похороны...
Он отошел с тенью улыбки, игравшей на его губах, и Скавр с медленным выдохом повернулся к своему примипилу.
- Каждый раз, когда я имею дело с этим человеком, у меня возникает ощущение, что я дразню ядовитую змею очень короткой палкой. Я думаю, возможно, пришло время позволить Котте сделать то, что он предлагал с тех пор, как наш центурион решил отказаться от своей прошлой жизни и отправиться за Мортиферумом.
Юлий кивнул, наблюдая за распорядителем, пока тот проходил мимо охраны обратно в императорскую ложу.
- Я сам пойду с ним.
Скавр улыбнулся.
- Любопытно, примипил?
Юлий кивнул, фыркнув от едва сдерживаемого смеха.
- Любопытно? Я оказался прав, трибун. А вы?
Той ночью рабыня Калистра снова пришла в Дубн, и ее визит продлился немного дольше, чем в первый раз. И снова, заставив британца замолчать, она погрузила в себя его мужское достоинство, прижималась к его телу до тех пор, пока он не потерял способность сдерживаться, а затем слезла с него с нежной улыбкой.
- Это второй раз. Еще раз, и с благодарностью будет покончено.
Схватив ее за руку, он остановил ее, притянув ближе к себе.
- И я из Британии. Меня зовут Дубн. Я освобожу тебя, Калистра. Я обещаю.
Ее улыбка стала шире, но она решительно покачала головой.
- Ты никогда не освободишь меня. Я здесь обречена на всю жизнь.
Он пристально посмотрел ей в глаза.
- Я клянусь. Я освобожу тебя. В следующий раз, когда ты залезешь на меня, это будет не здесь, и ты будешь сама свободна, выбрать, лечь ли со мной или поискать другого мужчину. Я клянусь тебе в этом.
10
На следующий вечер императорский распорядитель ворвался в парадный зал приема лудуса во главе небольшой группы из двух преторианских гвардейцев и единственного раба, оглядывая стены, украшенные фресками, замысловатый мозаичный пол и статуи, изображающие сражающихся гладиаторов в боевых позах. Юлиан стоял в центре зала, готовый приветствовать своего императора, безупречно одетый и причесанный, прокураторы других лудусов и Скавр стояли в стороне.
- Приветствуем вас, распорядитель!