Тринадцать часов

— Никто не в силах вам помочь… — поощрил он ее.
— Только вы сами.
— Он не мог измениться.
Алекса кивнула. Да. Адам Барнард не мог измениться.
Деккеру очень хотелось пустить пробный шар: «И вы решили кое-что предпринять». Но он промолчал. Пусть признается сама.
Она медленно упала в подушки, как будто очень устала.
— Не знаю… — Глубокий вздох.
— Что? — спросил он шепотом, боясь спугнуть ее.
— Не знаю, имеем ли мы право кого-либо менять? Переделывать других людей, что называется, под себя. Чтобы они могли защитить нас от нас самих… Что это, как не попытка переложить ответственность на плечи другого? Да, он слаб, но ведь и я тоже слаба. Будь я сильнее… Или он. Мы просто не подходили друг другу. Каждый из нас вызывал к жизни в другом что-то плохое. Нас можно назвать… неудачным химическим соединением…
Отведенные Деккеру пятнадцать минут истекли.
— Значит, нужно было что-то предпринять, — с надеждой прошептал он. — Кто-то должен что-то предпринять.
— Нет. Предпринимать что-либо было поздно. Мы слишком привыкли друг к другу, наша жизнь превратилась в шаблон, в схему, а по-другому мы уже, наверное, просто не могли. После определенной точки ничего уже нельзя изменить.
— Неужели ничего?
Алекса Барнард снова кивнула.
— Ну, кое-что сделать все-таки можно…
— Что, например?
— Если человек испытывает слишком много боли и унижения… — Деккер вздохнул. Ничего не выходит! Придется идти напролом. — Он ведь ругался, угрожал вам… Даже бил…
Алекса медленно повернулась к нему. Несколько мгновений ее лицо оставалось бесстрастным, и он не понимал, поняла она его или нет. Потом она нахмурилась. Сначала на ее лице появилось озадаченное выражение. Она посмотрела на него — как будто даже огорченно, жалея его. Наконец, она опустила голову и посмотрела на зажатый в руке платочек.
— Я вас не виню.
— Что вы имеете в виду? — Деккер понял, что проиграл.
— Вы делаете свое дело, только и всего.
В отчаянии он подался вперед. Надо попробовать зайти с другой стороны!
— Миссис Барнард, нам известно достаточно. — Он говорил по-прежнему тихо, сочувственно. — Его убил кто-то из ближнего круга. Кто-то, знавший, где он держит пистолет. Кто-то, знавший о вашем… состоянии. Кто-то, у кого имелся достаточно веский мотив. Вы подходите по всем пунктам. Вам это известно.
Алекса задумчиво кивнула.
— Кто вам помогал?
— Это был Вилли Маутон.
— Вилли Маутон?! — Деккер не сумел скрыть изумления. Он не совсем понимал, о чем она толкует, хотя сама Алекса вдруг оживилась.
— Вот почему я просила, чтобы пришел… другой детектив, Гриссел.
— И почему же?
— Я рассуждала примерно так же, как и вы. Вспомнила о пистолете. О том, где он хранится, знали всего четверо, а ключ был только у Адама.
— Какой ключ?
— От сейфа на верхней полке платяного шкафа. Этот сейф установил Вилли, своими руками. Четыре… нет, пять лет назад. Поступок вполне в его духе, он всегда был человеком практичным. Раньше он организовывал гастроли рок-групп и умел делать буквально все. У Адама, как говорится, руки росли не из того места, но он не хотел, чтобы в дом ходили посторонние люди, не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о пистолете. Он боялся, что его украдут. Сегодня утром… Вилли был здесь, с ним заявился и его адвокат. Они вели какие-то странные речи, но я все поняла только после их ухода… — Вдруг она замолчала, словно вспомнив о чем-то другом, и рука с бумажным платочком замерла на полпути между простыней и лицом.
Деккер первым нарушил молчание.
— Что вы поняли?
— Вилли всегда был недоволен тем, что есть. Ему хотелось больше денег. Несмотря на то, что Адам всегда был добр и щедр по отношению к нему.
— Мадам, на что вы намекаете?
— Вилли вошел и остановился у моей кровати. Начал задавать вопросы. Но ему хотелось выяснить только одно: что я запомнила о вчерашней ночи. В последний раз Вилли приходил к нам домой больше года назад. И вдруг объявился сегодня утром, как будто и впрямь заботился обо мне. Он ахал и охал, как положено, спрашивал, как я себя чувствую, сказал, что ему очень жаль Адама. И почти сразу же спросил, помню ли я что-нибудь. Я ответила, что не знаю. Я задумалась, потом смутилась. Зачем ему знать, что я запомнила? Он снова спросил: «Ты помнишь что-нибудь — ну, хоть что-нибудь?» И только позже, когда они ушли… Я лежала здесь, сонная… и у меня в голове снова и снова прокручивались его слова. Почему ему так важно знать, запомнила ли я что-нибудь о вчерашней ночи? И зачем он привел с собой адвоката? Вот что я хотела рассказать Грисселу. Его визит был… странным.
 
— Мадам, вы сказали, что Маутон вам помогал.
Алекса Барнард смерила Деккера удивленным взглядом.
— Ничего подобного я не говорила!
— Я спросил, кто помогал вам. И вы ответили: это был Вилли Маутон.
Открылась дверь за спиной у Деккера.
— Нет, нет! — сказала совершенно смущенная Александра Барнард. Интересно, какие ей дают лекарства, подумал Деккер. — Вы неправильно меня поняли!
— Инспектор, — сказала медсестра.
— Еще пять минут! — попросил он.
— Извините, это невозможно.
— Вы неправильно меня поняли, — повторила Алекса Барнард.
— Пожалуйста, — просил Деккер медсестру.
— Инспектор, если врач говорит: пятнадцать минут, значит, больше я вам разрешить не могу.
— Пошел он, ваш врач, знаете куда! — непроизвольно вырвалось у него.
— Вон! Или я позову охрану!
Прикинув все за и против, Деккер понял, что он уже близок к цели. Алекса сломлена, другого случая у него не будет. Но ему не нужна свидетельница — медсестра.
Он встал.
— Я еще к вам зайду, — сказал он и вышел. По коридору направился к лифту. Сердито нажал кнопку — несколько раз подряд. Черт побери, почти получилось!
Бесшумно разъехались двери лифта. В большой кабине никого не было. Как только он вошел, зажужжал сигнал: перегрузка! Деккер сердито скрестил руки на груди. Значит, теперь она хочет свалить вину на Вилли Маутона! Но он на такую дешевку не купится!
Лифт начал спускаться.
Надо поговорить с горничной, Сильвией Бёйс. У него в блокноте записан адрес. Где-то в Атлоне. Деккер посмотрел на часы. Почти двадцать минут пятого. В таких пробках до Атлона придется долго добираться. Может, она еще в доме хозяев, в Тамбурсклофе.
Вилли Маутон? Он вспомнил, какую суматоху учинил Маутон сегодня на улице. Воинственный Маутон, черный рыцарь, бритый наголо воин, без конца болтающий по телефону… со своим адвокатом.
Маутон, который ждет не дождется, когда он арестует Джоша и Мелинду.
Разъехались дверцы лифта. На площадке ждали люди. Деккер медленно, задумчиво вышел. И остановился в холле.
Адвокат не отходил от Маутона весь день. Повсюду ходил за ним как тень. Мрачная тень. Маутон и Груневалд побывали у Алексы. «Что ты запомнила?» Зачем им знать?
Лжет ли пьянчужка?
«Вчера вечером Адам позвонил мне в районе девяти и передал, что Иван Нелл сочиняет всякие небылицы».
Зазвонил мобильник. Гриссел! Гриссел убежден в невиновности Алексы Барнард…
— Да, Бенни!
— Франсман, ты еще в «Африсаунде»?
— Нет. Я в больнице «Сити-Парк».
— Где?
— В больнице. В центре!
— Нет, я имею в виду, где именно в больнице?
— У входа. А что?
— Никуда не уезжай, жди меня. Я буду через минуту. Ты не поверишь!
  
46
 
Бенни Гриссел раскрыл мультиинструмент «Лезермен», спасший ему жизнь, и кусачками разрезал веревки, которыми были связаны руки Рейчел Андерсон. Потом он велел Вуси вызвать подкрепление, взял четыре спальных мешка, два разостлал на полу, уложил на них Рейчел и накрыл ее еще двумя спальниками.
— Не уходите, — попросила она.
— Не уйду, — обещал он, но тут послышался стон Урсона. Гриссел на всякий случай подобрал с пола его пистолет. Сел на пол рядом со спасенной девушкой и набрал номер Джона Африки.