Тринадцать часов
— Пожалуйста, — прошептала она.
— Ах ты, сволочь! — с ненавистью произнес кто-то, брызгая слюной.
Пронзительно зазвонил мобильный телефон.
— Большая шишка, — произнес знакомый голос.
— Черт! — Еще один знакомый голос. — Ну, скажи ему сам. — Она пробовала разглядеть, что происходит, но не видела тех двоих. Четыре мучителя слишком сильно сжимали ей руки и ноги. Все они смотрели вперед.
— Как всегда, я… Ладно! — Потом: — Мистер Би, это Стив. Проклятая сука зарезала Эбена… Нет, они с Робертом караулили черный ход… плохо дело, шеф… Нет, нет, они с Робом в пикапе, позвоните ему… Да, все взяли… Нет еще… Ладно, не вешайте трубку… Босс хочет знать, что у нее в рюкзаке…
Тот, что держал ее за ногу, ослабил хватку.
— Вот, держи! — сказал он.
Рейчел лягнула его изо всех сил и куда-то попала.
— Ах ты… — Ее сильно ударили по голове, ногу снова стиснули мертвой хваткой, и она закричала от досады, боли, ярости и страха. Она извивалась и вырывалась, стараясь освободить руки и ноги, но ничего не выходило.
Подбежал Вуси; Гриссел издали услышал его торопливые шаги.
— Бенни, в доме раненый старик. В него стреляли, но он жив.
— Старик, говоришь?
— Да, он ранен в грудь, по-моему, легкое задето.
— Больше никого?
— Никого.
— Черт!
Совсем рядом громко и отчетливо завыла сирена «скорой помощи».
— Еще раз так сделаешь, я тебе ногу на хрен отстрелю, поняла?
Лицо того, кто говорил, брызжа слюной, оказалось совсем рядом. Оно подергивалось от ярости. Рейчел закрыла глаза и обмякла.
— Здесь ничего нет, — сказал Стив спереди.
— Господи! — воскликнул Джей.
— Мистер Би, в рюкзаке этого нет… Да, я совершенно уверен. — Долгое молчание. Машина пошла более ровно и плавно, видимо, дорога стала лучше.
Стив сказал:
— Времени не было, а потом неожиданно объявилась толстуха из полиции. Джей ее подстрелил, ей крышка… Нет, говорю вам, у нас времени не было… Ладно, ладно… — Щелкнула крышка мобильного телефона. — Шеф велел везти ее на склад.
Едва вытолкав последнего репортера за дверь и заперев ее, Франсман Деккер услышал за своей спиной голос:
— Вам придется что-нибудь придумать, это не может так продолжаться!
На лестнице, подбоченившись, стоял Маутон, и вид у него был крайне недовольный.
— Сейчас я позвоню, приедут сотрудники нашего УСО.
— Что такое УСО?
— Управление по связям с общественностью.
— Но когда это все закончится?
— Когда я задам все необходимые вопросы, — ответил Деккер, проходя мимо Маутона вверх по лестнице. Маутон развернулся и зашагал за ним.
— Сколько еще вопросов вы собираетесь нам задавать? Кстати, вы беседуете с моими служащими без адвоката. Так больше продолжаться не может. С кем вы намерены беседовать сейчас?
— Со Стенкампом.
— Но ведь вы с ним уже разговаривали!
Они вошли в просторную приемную. Деккер вдруг круто развернулся к Маутону, приблизив лицо к его лицу почти вплотную.
— Вилли, я хочу еще раз побеседовать с ним. Я имею право беседовать со всеми твоими долбаными служащими без присутствия твоего адвоката. Хватит с меня политесов!
Маутон побагровел; кадык заходил вверх-вниз, как будто он не мог выговорить ни слова.
— Что вам наплел Иван Нелл?!
Не отвечая, Деккер развернулся и зашагал по коридору. Маутон снова догнал его и семенил на два шага позади.
— Он у нас больше не работает, он не имеет права болтать!
Деккер не обращал на Маутона внимания. Он подошел к кабинету Стенкампа и открыл дверь без стука. Ему хотелось захлопнуть дверь перед самым носом Маутона, но тут он заметил, что наискосок от бухгалтера сидит поганый гробовщик-адвокат… чтоб ему провалиться!
— Садитесь, пожалуйста, инспектор, — бесстрастно проговорил Груневалд.
Медики скорой неслись со стороны дома с носилками. Гриссел придержал для них калитку и бросился следом.
— Она выживет?
— Не знаю, — ответил фельдшер, протягивая Грисселу мешочек с плазмой крови. — Подержите, пока мы грузимся. Только не выпускайте!
— А как старик? — Гриссел взял пластиковый мешок с прозрачной жидкостью внутри. Вуси придерживал дверцу «скорой», чтобы ее не захлопнуло ветром.
— Да, наверное, выживет, — ответил фельдшер.
Носилки подняли на рельсы и вдвинули в салон, куда уже погрузили Мбали Калени. Две фигуры лежали одинаково неподвижно под голубыми одеялами. Один медик бросился к водительской дверце, распахнул ее и вскочил в машину. Второй запрыгнул в салон.
— Двери закройте! — приказал он.
Гриссел и Ндабени захлопнули дверцы — каждый со своей стороны. Машина отъехала от обочины; водитель сразу же включил сирену. Машина пронеслась по Аппер-Ориндж-стрит, развернулась, проехала мимо них, и тут на холме показалась первая из патрульных машин, прибывшая на подмогу.
— Вуси, — почти закричал Гриссел, пытаясь перекричать рев сирен, — скажи, пусть перекроют улицу, но сами в дом не заходят. И чтобы ни одного констебля ближе тротуара я не видел!
— Ладно, Бенни.
Гриссел вытащил мобильник.
— Нам понадобятся и эксперты! — Он окинул место преступления взглядом: машина Мбали, стреляные гильзы, распахнутая парадная дверь с выбитым стеклом. Старика ранили в доме; где-то они схватили Рейчел Андерсон… Пройдет несколько часов, прежде чем они восстановят картину происшествия. А этих нескольких часов у него нет. Охотники схватили добычу. Сколько времени они еще позволят ей оставаться в живых? Почему не убили ее на месте, как Эрин Рассел? Почему они с Вуси не нашли здесь ее трупа? Большой вопрос…
Одно Гриссел знал точно: ему нужна помощь. Он должен наверстать время. Им с Вуси вдвоем никак не управиться.
Он набрал номер Матта Яуберта. Он знал, что Джон Африка взбесится, узнав, что он попросил о помощи Матта. Ну и пусть бесится. При чем тут чьи-то настроения, симпатии и антипатии?
— Привет, Бенни! — сказал Яуберт, узнав его номер.
— Матт, ты мне нужен.
— Сейчас приеду.
Ваутер Стенкамп громко расхохотался. Вилли Маутон, который стоял прислонившись к стене, презрительно фыркнул. Адвокат Груневалд сокрушенно покачал головой, словно происходящее оказалось хуже, чем он ожидал.
— Что тут смешного? — спросил Франсман Деккер.
Стенкамп откинулся на спинку своего трона за компьютером и сцепил пальцы.
— Неужели вы думаете, будто Иван Нелл — первый артист, который считает, что его обирают?
Деккер пожал плечами. Откуда ему знать?
— Они все твердят одно и то же, — добавил Маутон. — Причем постоянно.
— Постоянно, — задумчиво повторил Стенкамп, постукивая подушечками пальцев друг о друга. Потом он вывернул руки ладонями наружу и потянулся — сладко, до хруста. Голову он положил на спинку кресла. — Как только начинают прилично зарабатывать.
— В самом начале, получив первый чек, они приходят сюда со словами «Спасибо, ребята, ух ты, я никогда не видел столько деньжищ сразу». — Маутон издевательски передразнил интонации Нелла. — Тогда мы для них настоящие герои, они так трогательно выражают свою благодарность…
— Только скоро все заканчивается, — вторил ему Стенкамп.
— Они больше не стремятся выступать ради искусства, — протянул Маутон.
— Деньги — это сила.
— Чем больше они получают, тем больше им хочется.
— Они покупают дорогущие машины, огромные дома, окружают себя предметами роскоши. Следующий шаг — вилла на пляже и собственный тонваген, в котором висит ваша огромная фотография. Все у них должно быть больше и дороже, чем у Курта, Дози или Патриции. На свои прихоти они выбрасывают громадные деньги.
Груневалд медленно кивнул в знак согласия. Стенкамп снова рассмеялся:
— Проходит два года — прямо хоть засекай время по календарю, — и они являются сюда со словами: «Где моя доля и почему так мало?» Постепенно мы из героев превращаемся в злодеев. Они забывают, какими они были бедными, когда мы заключили с ними контракт. — Руки бухгалтер положил на колени; правой рукой он теребил обручальное кольцо на левой.