Репутация плохой девочки (ЛП)

— Отлично. — Купер раздраженно выдыхает. — Я прошу прощения за то, что сказал, чтобы ты отвалила и сказал, что мы не были друзьями.
— Спасибо, Куп. — Я подхожу, чтобы взъерошить его волосы. — Ценю это.
Мак возвращается, чтобы наблюдать за обменом, смеясь себе под нос.
— Сделай ему поблажку, Жен. Он обещал быть милым с этого момента.
Я обдумываю это.
— Прекрасно. Я освобождаю тебя от твоих обязательств по принесению извинений. — Я говорю Куперу.
Он закатывает глаза и направляется на улицу, чтобы помочь своему брату.
— Нужна помощь? — В открытой раздвижной двери появляется Алана, с нехарактерным для нее стремлением помочь. Она практически выхватывает у меня из рук миску с картофельным салатом.
Я пристально смотрю на нее.
— Почему ты ведешь себя странно?
Рядом со мной Мак выглядывает из-за плеча Аланы на палубу.
— Она избегает Уайатта, — добавляет Мак. — Он прямо сейчас бросает на нас свирепые взгляды.
Я не знаю, смеяться мне или вздыхать. В то время как моя личная жизнь, наконец, наладилась, у Аланы, кажется, становится все более сложной.
— Что ты сделала с ним на этот раз? — Я спрашиваю ее.
Она хмуро смотрит на меня.
— Ничего.
Мак приподнимает бровь.
— Отлично. — Алана фыркает. — Я хотела татуировку на левом запястье на свой день рождения на следующей неделе. Так что мне сделали татуировку.
Я в замешательстве.
— И что?
— Это был не Уайатт.
Я задыхаюсь.
— Нет!
Даже Мак, которая прожила в Заливе всего год или около того, понимает последствия этого. Уайатт — лучший в городе. Обращаться к кому-либо другому за татуировкой — это святотатство.
— Мне разрешено использовать кого-то другого, — возражает Алана. — Желательно того, кто не думает, что влюблен в меня.
— Тогда, наверное, ты тоже не можешь пойти с Тейтом, — хрипит Мак, и она и я хихикаем.
Рот Аланы кривится в очередной гримасе. Она быстро кладет картофельный салат.
— Знаешь что? Я больше не помогаю. Я ненавижу вас обоих.
Она уходит, оставляя нас смеяться ей вслед. Через раздвижную дверь я вижу, как она проходит мимо Уайатта, чтобы присоединиться к Стеф и Хайди на другой стороне террасы, где она пытается спрятаться за перилами.
— О, какие запутанные сети мы плетем, — замечает Мак, все еще посмеиваясь. Мы выходим на улицу и начинаем расставлять сервировочные блюда на стол. На другом складном столике стоит множество напитков, а рядом на полу стоят несколько холодильников с пивом. Купер идет проверить мясо, которое он готовит на гриле, в то время как Эван выходит со стопкой салфеток и кладет их рядом с кучей посуды.
— Где Райли? — спрашивает он, оглядываясь вокруг.
Я киваю в сторону двора внизу, где Райли и Тейт на песке увлеклись оживленной беседой о парусном спорте. Тетя Лиз стоит в нескольких футах от меня, проверяя свой телефон.
— Он сказал мне, что влюблен в девушку из своего класса биологии, — я шепчу Эвану, кивая на его суррогатного младшего брата.
— О, Бекки? Да, я все о ней знаю.
— Бекки? Нет, он сказал, что ее зовут Эддисон.
У меня отвисает челюсть.
— О Боже мой. Он превращается в маленького игрока.
Эван гордо улыбается.
— Хорошо. Пусть он немного поиграет на поле. Он слишком молод, чтобы остепениться.
Я вздыхаю, собираясь ответить, когда мелькает какое-то движение улавливает мое периферийное зрение. Я поворачиваюсь к нему и делаю глубокий вдох.
— Что за черт, — шиплю я Эвану.
Он все еще весь улыбается.
— Харрисон! — зовет он одетого в хаки и поло помощника шерифа, который подходит к палубе со стороны дома Хартли.
— Рад, что ты смог прийти!
Он пригласил Харрисона? И он на самом деле называет его по имени вместо пассивно-агрессивной насмешки?
— Эван, — тихо рычу я. — Что ты наделал?
— Успокойся, детка, — шепчет он в ответ. — Просто думай обо мне как о фее любви. Распространяя всю любовь вокруг.
Что на самом деле, блять. Я едва успеваю осознать абсурдность этого замечания, как Эван уходит, спускаясь по ступенькам навстречу вновь прибывшему. Я нахожу опору и спешу за ним, готова контролировать ущерб. Сколько всего этого потребуется? Не определено. Я добегаю до них как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эван хлопает Харрисона по плечам и говорит:
 
— Давно хотел познакомить вас двоих.
Вас двоих?
Я удивленно моргаю, когда мой сумасшедший жених подводит Харрисона к тете Райли и начинает знакомить. Харрисон и тетя Лиз?
Это просто… гениально, я понимаю. Когда мое первоначальное удивление проходит, мне приходит в голову, что это может быть величайшая схема сватовства в истории.
Я почти разочарована, что не подумала об этом первая.
— Лиз, типа, лучшая медсестра на свете, — бредит Эван. — По крайней мере, это то, что я слышу во всех своих сестринских кругах.
Я подавляю смех и добавляю.
— Харрисон когда-то носил аллигатора, сброшенного с крыши голыми руками, — сообщаю я Лиз.
Брови Эвана поднимаются.
— Серьезно? Чувак. Мне нужно услышать эту историю.
— В другой раз, — щебечу я, хватая его за руку. — Нам нужно сначала закончить выносить еду. Извините нас.
На этом мы оставляем слегка ошеломленного Харрисона и удивленно-смотрящую Лиз наедине.
— Черт возьми, мистер Фея любви, — бормочу я, когда мы возвращаемся на кухню.
— Это была хорошая мысль. Они идеально подходят друг другу.
Эван энергично кивает.
— Верно?
Я достаю последние приправы из холодильника, когда раздается звонок в дверь.
— Я открою, — говорит он, прежде чем броситься прочь.
Я ставлю на место бутылки с кетчупом и горчицей, затем вытираю руки и иду посмотреть, кто там у двери.
В дверях стоит Шелли Хартли. Я не видела мать Эвана уже… Я не знаю, сколько лет. Хотя выглядит она неплохо.
Как будто она сама о себе заботится. Ее волосы больше не крашеные в блондинку, а ее натуральные темно-каштановые. Ее кожа выглядит здоровой, а джинсы и майка на самом деле прикрывают все важные детали.
В прошлый раз, когда я спрашивала Эвана о ней, он сказал, что не совсем готов к нашей с ней встрече. Кажется, до сих пор.
— Я испекла пирог. — Она держит жестянку, завернутую в фольгу. Затем ее улыбка исчезает. — Хорошо, это ложь. Я купила его в продуктовом магазине и завернула в обертку. Но это только начало, верно?
Эван явно пытается не рассмеяться.
— Это здорово, мам. — Он целует ее в щеку и приглашает войти. — Мы ценим это.
Когда она входит, Купер стоит в гостиной. Он предлагает взять у нее пирог. Хотя ему не удается улыбнуться или поцеловать свою мать, он кивает ей.
— Спасибо, — отрывисто говорит он. — Это было предусмотрительно.
Судя по облегчению на ее лице, это больше, чем Шелли надеялась.
— Мама. Ты помнишь Женевьеву. — Эван подталкивает меня вперед.
— Конечно, помню. И, боже мой, ты стала так великолепна. — Она притягивает меня в крепкие объятия. — Эван рассказал мне о помолвке. Я так рада за вас двоих, — изливает она, протягивая мне руки. Она смотрит на своего сына со странно самодовольной улыбкой. — Видишь, детка? Разве я тебе не говорила? Мои любовные предсказания всегда сбываются. — Она поворачивается ко мне. — Вы двое мне всегда нравились вместе. Даже когда ты была маленькой. Я сказала, что когда-нибудь он женится на этой девушке, если он знает, что для него хорошо.
Я немного задыхаюсь.
— Это действительно мило.
— Чувак, твои дети — восклицает она с огромными глазами. — Такие красивые дети у вас двоих будут.
Шелли уже планирует детские игры со своими внуками еще до того, как мы назначили дату свадьбы. Не то чтобы мы тянем время, но с приближением торжественного открытия отеля планирование становится кошмаром.
В любом случае, я думаю, что мой отец все еще отрицает все это.
Немного расстроен тем, что я попросила Эвана жениться на мне, не поговорив с ним сначала, и очень напуган тем, что его единственной дочери больше нет пяти лет. Достаточно того, что на следующей неделе он переводит Крейга в колледж. Билли и Джей настаивают, что он справится с горем к свадьбе. Ну, это если Эван переживет ритуальную дедовщину, которую Шейн и Келлан пообещали выполнять до тех пор, пока он не расколется или не скроется. Но я верю, что Эван сможет постоять за себя. Так или иначе, мы объединяем эти семьи, и будь прокляты последствия.