Репутация плохой девочки (ЛП)

С другой стороны, я никогда не боялась совершить большой скачок. Смотреть вниз — это поражение. Если я хочу изменить свою жизнь, я могла бы также метить высоко прямо за ворота.
Имея в запасе две минуты, я звоню в дверь.
Входная дверь распахивается, и появляется высокая, потрясающая девушка с блестяще темными волосами и большими зелеными глазами. Я помню, как мельком видела ее в ночь костра, когда Эван подрался с тем парнем из колледжа, но мы никогда не были должным образом представлены.
— Приятно официально познакомиться с тобой, — говорит Маккензи, впуская меня.
На ней полосатая футболка и шорты цвета хаки. В этом чересчур повседневном наряде я чувствую себя разодетой в темно-синие льняные брюки и белую рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами.
— Я тоже рада с тобой познакомиться, — говорю я ей.
Она ведет меня через дом на заднюю веранду, где на столе стоят два стакана и кувшин с водой с лимоном.
— Ребята проделали большую работу над этим местом, — замечаю я, когда мы садимся. Короткая прогулка внутри показала, что новые полы и старые отслаивающиеся обои удалены. Здесь я замечаю, что сайдинг был заменен и покрашен.
— Они занимались этим уже несколько месяцев. Кажется, что каждое утро я просыпаюсь от работы шлифовальной машины или пилы, а потом иду на работу, и это одно и тоже, — говорит она с усталой улыбкой. — Клянусь Богом, когда все закончится, я проведу две недели в изоляторе.
Она наливает нам пару стаканов воды, прежде чем откинуться на спинку стула. Теплый ветерок проносится по палубе, дует в колокольчики, свисающие с крыши.
— Мне знакомо это чувство, — говорю я криво.
— О, точно. Ремонт в доме твоего отца. Должно быть, там неспокойно.
— Я работаю большую часть дня, так что все не так уж плохо. И когда я дома я надеваю наушники с шумоподавлением.
— Надеюсь, я не заставила тебя прогуливать работу из-за этого, — говорит она, и мне интересно, думает ли она, что я отказалась от своей нынешней работы, чтобы пройти собеседование ради этой.
— Нет, — уверяю я ее. — Мой папа дал мне выходной на утро, так что я свободна до полудня.
Когда светская беседа закончена, я понимаю, что мне нужно произвести здесь хорошее впечатление. Эван, возможно, и ввел меня в заблуждение, но девушка не станет изо всех сил восстанавливать заброшенный старый отель только для того, чтобы передать ключи какому-то случайному горожанину без здравого смысла. Она собирается получить полную дозу Профессиональной Женевьевы.
— Итак, — говорит Маккензи, — расскажи мне о себе.
Я протягиваю ей свое резюме, которого, по общему признанию, не хватает в отеле.
— Я работаю с одиннадцати лет. Начала с уборки и складирования в хозяйственном магазине моего отца. Работала летом хостесс, официанткой, барменом. Обслуживала клиентов на каменном дворе. Я даже провела лето в качестве матроса на парусной яхте
Я рассказываю ей о Чарльстоне, где я немного подделываю свой титул. Помощник секретаря — это, по сути, то же самое, что офис-менеджер, верно? Пререкания с кучей агентов по недвижимости с огромным эго и расстройствами дефицита внимания, безусловно, должны соответствовать требованиям.
— Теперь я офис-менеджер в "Стоун ярд". Обрабатываю счета-фактуры и расчет заработной платы, составление расписания, оформление заказов. Там нет ничего, за чем я не следила бы. И я, конечно, вижу, что о клиентах хорошо заботятся.
— Я понимаю, что ты взяла на себя большую ответственность после смерти матери, — говорит мне Маккензи, откладывая мое резюме в сторону после его внимательного прочтения. — Я очень сожалею о твоей потере.
— Спасибо.
Мне все еще неловко, когда кто-то упоминает мою маму. В основном потому что я двигаюсь дальше. Я пережила это почти с того момента, как это произошло. И все же меня тянет обратно каждый раз, когда кто-то другой делает паузу, чтобы обработать или подтвердить это.
— Мне пришлось многому научиться, но я хорошо разбираюсь в вещах, — говорю я. — Я быстро учусь. И я думаю, что сейчас самое подходящее время покинуть "Стоун ярд" и передать бразды правления кому-то другому.
 
Если бы ему дали волю, мой отец навсегда оставил бы меня в офисе. Несмотря на нашу сделку, я знаю, что единственный способ заставить его действовать — это дать ему крайний срок. Я могу научить любого другого управлять двором; ему просто нужна надлежащая мотивация, чтобы выбрать кого-то.
— Я могу понять, почему меня бросили на самое дно. Я имею в виду, какое мне дело до владения отелем, верно?
Есть что-то обезоруживающее в ее самосознании, в ее самоуничижительной усмешке. Маккензи не воспринимает себя слишком серьезно, поэтому с ней легко разговаривать как с реальным человеком, а не как с очередным клоном, разбрасывающимся деньгами.
— Я просто увидела это место и влюбилась, понимаешь? Оно говорило со мной. И как только мое сердце было настроено, я не смогла отговорить себя от этого.
— У меня была такая же реакция, когда я была ребенком, — признаю я. — Я не знаю, как это объяснить… — Я задумчиво замолкаю. Я все еще могу представить старые латунные светильники и пальмы, отбрасывающие тени на беседки у бассейна. — Это особенное место. У некоторых зданий есть характер, индивидуальность. Я уверена, что ты видела фотографии, но я бы хотела, чтобы ты знала Маяк до того, как он закрылся. Это было как капсула времени — совершенно уникальная. У меня там прекрасные воспоминания.
— Да, это то, что сказала мне предыдущая владелица, когда я убедила ее позволить мне купить недвижимость. Ее единственной просьбой было, чтобы я максимально сохранила первоначальную задумку. Индивидуальность, как ты выразилась. В общем, я пообещала не портить кусочек истории. — Маккензи ухмыляется. — Надеюсь, я сдержала это обещание. Я имею в виду, мы, конечно, пытались. Купер исчерпал себя, разыскивая экспертов, чтобы убедиться, что каждая деталь максимально приближена к подлинной.
— Честно говоря, я очень рада взглянуть.
— Для меня, часть этой подлинности заключается в поиске людей, которые знают
и по-настоящему понимают, что мы пытаемся воссоздать. Люди, которые заботятся об этой истории так же сильно, как и я, понимаешь? В конце концов, гостеприимство создают люди. — Она замолкает, задерживаясь на том, что кажется открытым вопросом, поскольку она потягивает воду. Наконец, она говорит: — У меня есть несколько других собеседований на этой неделе, но просто чтобы ты знала, ты уверенно входишь в число лучших кандидатов.
— Серьезно? — Я не хочу говорить это вслух и закатывать глаза на себя. Я робко улыбаюсь. — Я имею в виду, спасибо тебе. Я благодарна за эту возможность.
Почему-то я всегда удивляюсь, когда кто-то воспринимает меня всерьез, особенно когда речь идет о доверии и ответственности. Независимо от того, насколько хорошо я одеваюсь или поддерживаю хорошую осанку, мне кажется, что все они видят меня насквозь. Как будто они смотрят на меня и видят только неудачливого подростка на заднем сиденье мотоцикла.
Нервы увлажняют мои ладони. Если я получу эту работу, не будет места для ошибок. Никаких ночевок голышом на пляже и опозданий на работу. Если история что-то говорит, я кусок бечевки над открытым пламенем. Просто вопрос времени, прежде чем я сорвусь. Итак, чтобы получить эту работу, и сохранить эту работу, тренировочные колеса должны оторваться от этой недавно самопровозглашенной хорошей девочки.
Когда я уже собираюсь уходить, на палубу галопом выбегает золотистый ретривер. У нее такой неуклюжий вид, который говорит мне, что она еще очень молода и не полностью контролирует свои конечности. Она толкает меня носом и кладет голову мне на колени.
— О боже мой. Посмотрите на эту милашку! Как ее зовут?
— Дейзи.
Я глажу Дейзи за ушами, и она издает счастливый звук, ее карие глаза остекленели.
— Она очень милая.
— Ты хочешь немного потусоваться? Самое время для ее прогулки. Можем сводить ее на пляж.