Год первый

Невероятно!
И этот человек любит ее! Это чудо значило больше, чем любое другое.
Вот и сейчас Макс поцеловал ее, спрыгнул на пол и поднял одну из незажженных свечей.
Лана закатила глаза и издала преувеличенно страдальческий стон.
– У тебя всегда получается лучше, когда удается расслабиться, – заявил возлюбленный, медленно обводя взглядом ее обнаженное тело. – Сейчас ты кажешься вполне расслабленной.
Она лежала на спине, закинув руки за голову. Длинные волосы цвета жженого сахара разметались по всей подушке. Полные губы растянулись в улыбке.
– Если бы я еще немного расслабилась, то впала бы в кому.
– Значит, самое время предпринять еще одну попытку. – Макс взял руку Ланы и нежно поцеловал пальцы. – Сосредоточься на внутреннем свете.
Она очень хотела проявить способности, которые он в ней разглядел. И, желая его порадовать, села на кровати и откинула назад волосы.
– Хорошо, я постараюсь.
Лана зажмурилась, выровняла дыхание и попыталась воззвать к внутреннему свету, как учил Макс. Вскоре она, к собственному удивлению, ощутила, как что-то внутри нее откликается, и тут же изумленно распахнула глаза и резко выдохнула.
Фитиль свечи загорелся.
Лана пораженно уставилась на свечу.
– У тебя получилось! – с гордостью воскликнул Макс, радостно улыбаясь.
– Но… Я даже не… – Раньше девушка могла зажечь огонь только после нескольких минут предельной концентрации. – Я даже еще не успела подготовиться… Это ты мне помог? – Она ткнула Макса пальцем в грудь, испытав облегчение от этого логичного объяснения. – Пытался подогреть мою уверенность в собственных способностях, а?
– Нет, это был не я. – Он положил ладонь на голое колено Ланы. – Я бы никогда так не поступил. Я всегда честен с тобой. Это лишь твоя заслуга.
– Но… Ты на самом деле не помогал? Не одалживал свои силы, например?
– Нет. Все сделала ты сама. Попробуй еще раз. – Макс задул свечу и вложил ее в ладони девушки.
Начав слегка нервничать, она закрыла глаза – в основном для того, чтобы успокоиться. Но когда подумала о том, чтобы зажечь свечу, то почувствовала, как в душе что-то откликается. И стоило представить пламя, как оно тут же вспыхнуло.
– О боже! – В ее удивленно расширенных синих глазах отражался огонек. – У меня действительно получилось!
– Что ты ощутила?
– Это было… словно что-то внутри меня раскрылось и потянулось наружу, распространяясь по всему телу. Не могу описать. Но, Макс, это чувство казалось таким естественным. Не как вспышка или взрыв. А скорее как дыхание. А еще мне до сих пор немного страшно. Давай пока никому больше об этом не скажем, хорошо?
Лана посмотрела на возлюбленного поверх горящей свечи и заметила гордость и любопытство на его привлекательном, одухотворенном лице с резко очерченными скулами и дневной щетиной. Эти же эмоции отражались и в серых глазах, блестящих в свете огня.
– Не пиши и никому не говори об этом, хотя бы пока не убедимся, что это не было простым всплеском способностей, – еще раз попросила она.
– В тебе проснулась магия, Лана. Я увидел этот потенциал в нашу первую встречу. Еще до того, как полюбил тебя. Но если ты желаешь пока сохранить хорошую новость в секрете, то так и поступим.
– Отлично. – Девушка поднялась на ноги и отнесла свою свечу к тому десятку, что зажег Макс. Это казалось важным символом их единства. Затем обернулась, окутанная нимбом мерцающих за спиной огоньков. – Я люблю тебя. Ты мой внутренний свет.
– Не представляю свою жизнь без тебя, – отозвался парень, грациозно, как кот, поднимаясь навстречу и прижимая Лану к себе. – Хочешь еще вина?
– Это эвфемизм? – Она немного откинула голову, чтобы заглянуть Максу в глаза.
– Я подумал, что неплохо бы выпить и заказать поесть, – рассмеялся он, целуя возлюбленную. – Лично я проголодался. А потом посмотрим, может, воплотим в жизнь и эвфемизм.
– Я целиком поддерживаю идею. Могу что-нибудь приготовить.
– Определенно можешь. Но ты и так провела весь день на кухне. А сейчас у тебя выходной. Мы собирались пойти поужинать в кафе, помнишь?
 
– Я бы предпочла остаться дома. С тобой, – отозвалась Лана и поняла, что предпочла бы это всему на свете.
– Замечательно. Что бы ты хотела попробовать?
– Выбери сам, – ответила она, подбирая с пола черные штаны, футболку и униформу су-шефа [9], которые снял с нее Макс, когда девушка вернулась домой из ресторана. – Я отработала две двойные смены на этой неделе. Так что обрадуюсь чему угодно, приготовленному кем-то другим.
– Понял. – Парень натянул джинсы и темный свитер, который носил в качестве рабочей одежды, то есть облачался в них, чтобы отправиться писать книгу в отдельной комнате. – Я открою бутылку вина, а остальное станет для тебя сюрпризом.
– Я скоро приду, – пообещала Лана, направляясь к шкафу.
Когда она переехала к Максу, то пыталась ограничиться половиной пространства на полках, но… любовь, вернее, страсть к одежде победила. Вынужденная проводить основную часть времени в черно-белой униформе, девушка поддавалась слабости выглядеть модно хотя бы вне работы.
«Даже что-то повседневное, – подумала она, – может быть красивым и немного романтичным. И прекрасно подойдет для ужина дома».
Так что Лана выбрала темно-синее с красным узором платье, подол которого опускался чуть ниже колен. А еще приготовила любимому собственный сюрприз: сексуальное кружевное белье. Одевшись, девушка внимательно изучила свое отражение в зеркале. Приглушенный свет от свечей определенно красил ее, но… Она прикоснулась к лицу, накладывая легкие чары улучшения внешности, которые освоила еще подростком, а потом задумалась, не основывалась ли та искра таланта больше на тщеславии, чем на настоящих способностях.
Но это не имело значения. Лане не казалось чем-то постыдным быть или чувствовать себя скорее симпатичной, чем могущественной. Особенно теперь, когда ее силы привлекли внимание такого парня, как Макс.
Она направилась к двери, но вспомнила, что зажженные свечи не следует оставлять без присмотра, и вернулась, чтобы потушить их. Однако внезапно застыла на месте, размышляя: если удалось заставить огонь вспыхнуть, то получится и погасить его, так?
– Это всего лишь обратное действие. – Произнеся слова вслух, Лана указала на одну из свечей, намереваясь лишь подойти ближе и попытаться осуществить задуманное. И тут огонек погас. – Ого!
Девушка уже собиралась позвать Макса, но сообразила, что тот наверняка увлечется практикой и тогда они не смогут спокойно поужинать, как собирались.
Так что Лана просто потушила силой мысли свечу за свечой, погрузив комнату в темноту, хотя и не представляла, откуда взялись новые способности или каким образом проснулась та магия, о которой говорил Макс. Она решила подумать об этом когда-нибудь после.
Вино привлекало ее больше.
* * *
Пока Лана с Максом наслаждались ужином, Кэти Маклеод Парсони торопилась в больницу в Бруклине.
Девушка пока не разразилась слезами только потому, что не верила, вернее, отказывалась верить, что отец умер, а мать заболела так серьезно, что оказалась в реанимации.
Прижав ладонь к огромному животу и чувствуя руку мужа на спине там, где раньше находилась талия, Кэти едва не бежала, вглядываясь в указатели, к лифту до отделения интенсивной терапии.
– Это все какая-то ошибка. Я разговаривала с мамой по телефону всего несколько часов назад. Папа плохо себя чувствовал, подхватил простуду, и она готовила для него бульон.
Кэти повторяла одно и то же снова и снова, пока они с мужем Тони ехали в больницу. Тот же мог лишь держать жену за руку и говорить, что все будет хорошо, потому что больше ничего не получалось придумать.
 
Однако, когда они наконец добрались до приемного отделения, Кэти не сумела выдавить ни слова и беспомощно посмотрела на Тони.
– Нам сообщили, что к вам поступила Энджи – Энджела Маклеод. Это ее дочь, моя жена.