Семиозис

Появляется самка Сероглазка и ее семья. Запахи в помещении чуть было не вызывают у них панику, и Сероглазка, подозрительная и медленно соображающая, начинает ссориться с Видеть-Ты.
Моя роща в северо-западном лесу видит, что городская стая львов заметила: в городе происходит что-то нехорошее. Львицы начали метаться, а львы – рычать. Другая роща, на юго-западе, сообщает, что орлы еще ближе. Они почуяли дым. Орлы и львы – враги, и оба эти вида могут осложнить положение.
У меня рядом с домом Вайолет есть цветы. Обычно их лепестки выделяют гераниол, ароматный спирт – я быстро меняю вещество на выходе: удаляю молекулу воды и изменяю молекулярные связи, производя бета-пинен. Стебель обычно дает нерол, цитрусовый аромат, и тут химический процесс немного сложнее, но я отделяю три атома углерода и четыре водорода, а также удаляю и заменяю атом кислорода – и получается 2-гептанон. Эти вещества летучие: даже в такую прохладную ночь они испаряются с той же скоростью, с какой я их произвожу. Посмотрим, хватит ли моих коммуникационных возможностей на ложь.
Беллона и сироты принюхиваются и теряются. Основные снуют, выискивая источник предостережения. Они дергаются, тревожатся – и Беллона отступает от дома. И тут с дальнего конца улицы доносится крик Сосны:
– Вон они! Вперед!
Кравшиеся по кустам коты выскакивают и лягают сирот по ногам, так что некоторые даже опрокидываются. Запах «бежим!» становится сильнее: видимо, его выделяют и сами сироты. Они бросаются в бегство.
Это – решающий успех. Я использовал запаховый язык стекловаров, чтобы управлять их поведением. Миряне дают отпор! У нас появилось средство, чтобы утихомирить сирот и восстановить мир.
Спор самок в Доме Собраний становится жарче. Бартоломью машет мне. Он встревожен. Кажется, я чую страх – по крайней мере, я догадываюсь, что метанэтиол, запах некоторых гниющих растений, передает неприятное чувство.
Я велю Бартоломью достать кувшин трюфеля, который он прячет в секретере с юридическими документами. Он иногда пьет трюфель, когда его никто не видит. Эта его привычка меня тревожит, но, возможно, этиловый спирт успокоит стекловаров.
Похоже, Бартоломью расстроен.
– Ты все видишь, да?
«Трюфель имеет много полезных свойств», – успокаиваю я его.
Мне известна социальная роль лжи. Трюфель следовало бы запретить – но этого никогда не будет.
Он вынимает кувшинчик. Видеть-Ты придвигается к нему. Он вынимает пробку. Она принюхивается. Он достает из книжного шкафа стакан и наливает немного.
– Я покажу тебе, как это делается. За дружбу!
Он проглатывает содержимое, наливает еще – и протягивает стакан ей.
Она подозрительно принюхивается, делает глоток – и кашляет.
Зумм и Сероглазка подошли, любопытствуя. Они принюхиваются и чирикают.
«Налей немного на плоскую тарелку, – советую я. – Им хватит запаха».
Они расслабляются – или, по крайней мере, воспринимают от Бартоломью достаточно мощное послание, чтобы почувствовать себя спокойно. Надеюсь, этот запах перебьет ту ложь, которую я буду распространять за стенами этого здания.
Я полностью сформулировал свой план: я буду выпускать запах бегства, начиная с восточной части города. Ветер понесет его на запад. Я стану распространять «защищаться» и «атаковать» в сторону запада, увлекая их к западным воротам. Я попрошу верные мне растения к западу от города также выделять эти запахи и прикажу открыть ворота. Я буду координировать бойцов-мирян так, чтобы вытеснить сирот через западные ворота.
Я сообщаю об этом Бартоломью и самкам. Он приветственно поднимает свой стакан:
– Превосходно. – Однако он не пьет. Он гладит девушку-певицу по голове. – Сейчас дадим знать.
– Ты быть-ты большой лжец, – говорит мне Видеть-Ты.
Надеюсь, это значит, что она видит вероятность моего успеха.
У плана есть слабые места, о которых я им не сообщил. Нам надо не позволить сиротам вернуться в город снова, а это будет непросто. Орлы приближаются – и, возможно, отвлекут сирот. Или нет. Может, они не появятся. Может, они объединятся с сиротами. Может, нам смогут помочь львы. Много всяких вариантов. Люди говорят, что проблемы надо решать по мере их поступления, но я желаю восстановить контроль немедленно, хочу спрогнозировать будущее прямо сейчас. Если я потерплю неудачу, я потеряю все. Вообще все.
Двигаясь через город, сироты уничтожают все, что могут: ломают корзины, разбивают кувшины, рвут вывешенную сушиться одежду. Шум и движения помогают мне определить их местоположение… Они буквально повсюду, потому что способны передвигаться так быстро. Я начинаю выделять кетоны и бета-пинены в рощах вдоль восточной стены и прошу тюльпаны и чечевичные деревья поступать так же.
– Полезное вещество. Вредители уйдут, обрезчики останутся.
Возможно, если я построю вокруг города стену запаха, сироты не станут пытаться вернуться после того, как их вытеснят.
Девушка громко объявляет:
– Гоните сирот к западным воротам и из города!
Бойцы слышат и одобрительно кричат. Им нужен был план. Они не подозревают, насколько он ненадежный.
Я сосредоточил внимание на корне планирования, а тем временем на улицах шли жаркие сражения. Я насчитал трех убитых сирот – или настолько тяжело раненных, что они не могут шевелиться. Ранены еще девять, но осталось около сорока готовых атаковать – и, по правде говоря, у сирот преимущество благодаря быстроте и слаженности. Они уже познакомились с местностью и начинают координировать свои действия. Они создают перемещающиеся засады быстрее, чем котам и летучим мышам удается их выявить и предупредить людей, быстрее, чем мне удается произвести нужный запах, быстрее, чем люди способны реагировать.
Пока девушка выпевает мой план, патруль Сосны попадает в окружение сирот, выскочивших из-за домов: шесть сирот против пяти людей. Миряне зовут подмогу, но сироты завершают атаку и убегают раньше, чем помощь приходит. Только один боец остался на ногах, остальные – в том числе Сосна – ранены или убиты.
Я перемещаю стену запаха на пятьдесят метров западнее, а потом – еще на пятьдесят. Фруктово-цветочный запах манит их к западным воротам. Чем быстрее, тем лучше, потому что хаоса больше нет: сироты явно побеждают. Они тоже нашли эффективную стратегию. Далеко к западу от стены запаха горит дом, и если я буду следовать плану, то не смогу помешать подобным событиям на западной стороне стены: там сироты творят что хотят. Может произойти что угодно.
На еще один патруль людей нападают из засады. Шум сражения заставляет мальчишку, Фабио, открыть дверь своего дома. Двое сирот врываются туда, а еще несколько подбегают, чтобы прикончить патрульных, – а потом они тоже входят в дом… Звуки и запахи неописуемо горьки и происходят с такой скоростью, которая говорит о намеренной жестокости.
Патрули прислушиваются к оповещениям из Дома Собраний, но порой девушка не может выйти и их сделать из-за того, что сироты слишком близко. Беллона догадалась, что девушка передает информацию, и теперь распространяет запахи, чтобы организовать нападение на Дом Собраний. Я спешу переместить запахи бегства дальше на запад, окутывая ими Дом Собраний. Беллона сбита с толку и в итоге ищет новую цель – а к западу от линии запаха целей много. Полночь уже миновала, а орлы продолжают приближаться.
Еще один патруль и засада сирот расходятся с ничьей: по одному мертвому с каждой стороны, все остальные ранены. Я снова перемещаю запах западнее.
В другом месте сироты вытаскивают окровавленного Фабио из дома и прикрываются им от стрел. Лучники прекращают огонь, но коты любят детей – и бросаются в атаку, лягаясь вокруг мальчика, хотя и не могут делать это со своей обычной ловкостью. Двух котов забивают насмерть. Они все равно продолжают нападение. Сироты своими когтями ослепляют и терзают вопящего мальчишку, продолжая держать его перед собой как прикрытие. Наконец один основной хватает паренька за лодыжки и разбивает ему голову о каменную стену. Они убегают. Мальчик не умер мгновенно, но он умрет, и очень скоро. Люди в горе, и если бы я мог плакать, как они…