Разрушительный (ЛП)

— Какую?
— Это показывает, что человек, с которым ты имела дело прошлой ночью, действительно является предателем Академии, — сказала женщина-Страж. — Там, где был один, будут и другие, что снимает последние сомнения в соучастии Академии в нападении на Хранителей. Но что еще важнее, это говорит нам о том, что Обществу наверняка известна информация, которой ты располагала о переправке Хранителей во Франции. Они будут знать, что выжившие объединились там.
— И они пойдут за ними, — заявила Айви. Она зажмурилась и произнесла несколько ругательств, которые Баэн никогда бы не предположил услышать от нее. Только если она не работала на корабле в прошлом, о чем она ему не рассказала. — Нам нужно было попасть в Париж еще вчера. Мы должны предупредить их, что Общество придет за ними.
— Если они не идиоты, то уже знают об этом, — сказал Драм. — Но мы можем предупредить их, что они скоро придут, и, вероятно, в довольно большом количестве.
Айви повернулась, встретившись со взглядом Баэна: в ее глазах отражалась такая сложная смесь эмоций, что невозможно перечислить их все.
— Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Может быть, мы сможем найти лодку, чтобы пробраться во Францию через неконтролируемый пляж. Я даже не хочу тратить время на поиски своего паспорта.
Баэн покачал головой. Он успокаивающе сжал ее дрожащие пальцы.
— Любая попытка скрытного путешествия требует либо тщательного планирования, либо ночи. На первое у нас может не быть времени, но я считаю, что у нас нет другого выбора, кроме как ждать второго. Мы не можем отправиться во Францию до наступления ночи. У нас будет время забрать твой паспорт, но он тебе не понадобится. Мы полетим в Париж.
— Если мы полетим, мне точно понадобится паспорт, да и тебе тоже. В наше время нельзя по-другому попасть на самолет. Ты можешь что-нибудь придумать?
Баэн нахмурился.
— Кто говорил о самолетах?
  
Глава 10
 
Два часа спустя Айви все еще с ним спорила. Быстрая поездка через Лондон — это одно, и все равно ее чуть не хватил сердечный приступ. Но она ни за что не хотела пересекать Ла-Манш, когда между ней и ледяной водой и смертью не было ничего, кроме раздутого эго мистера Крепкие руки. Не-а. Ни за что. Нет. Никогда больше.
Никогда в жизни.
Как оказалось, Баэн страдал той же ситуативной глухотой к слову «нет», что и средний бассет-хаунд к слову «сюда». Может быть, ей стоило попробовать подбрасывать ему корм и посмотреть, поможет ли это стимулировать правильную реакцию.
Осталось несколько часов до наступления темноты, когда Страж, очевидно, планировал подхватить ее на руки и перенести, как мешок с картошкой, через бурные моря и скалистые берега, отделяющие Англию от Франции. Времени было предостаточно, чтобы сбегать на рынок и прикупить по случаю несколько косточек.
В данный момент Баэн выглядел слишком уютно, раскинувшись на семи восьмых дивана, пока она расхаживала взад-вперед по квартире, якобы собирая вещи для поездки, а на самом деле пытаясь понять, есть ли в доме кузина Джейми что-нибудь достаточно большое и тяжелое, чтобы вбить в этот сверхъестественно толстый череп хоть какой-то смысл.
Айви сомневалась в этом. Лично она приходила к выводу, что ядерного оружия может оказаться недостаточно. И она всегда считала себя упрямой до мозга костей.
Ха!
— Ты должен поступать благоразумно, — снова попыталась она, запихивая пару трусиков в рюкзак и на секунду пожалев, что они не сделаны из свинца и не нацелены ему в затылок. — Эш и Драм летели в Ирландию на самолете, так что ты не можешь утверждать, что не поместишься в самолет коммерческой авиакомпании. Это вполне возможно.
— Это слишком большой риск. Мой план проще. Нам не нужно беспокоиться ни о властях, ни о расписании рейсов. Мы улетим, когда захотим, и прилетим, когда захотим. Никаких задержек, никаких хлопот и никаких шансов пропустить назначенную встречу с твоим знакомым. Это гораздо более разумный план.
— Конечно, если не считать повышенного шанса смерти и расчленения.
 
Он кивнул.
— Хорошо. Тогда решено.
Она сдержала разочарованный стон.
— Ничего не решено. Баэн… — Айви замолчала и закрыла глаза руками. От этого спора у нее сильно разболелась голова.
Айви не услышала, как огромный Страж пошевелился, но не успела сделать глубокий вдох и помолиться о силе, как его большие руки легли ей на плечи и нежно сжали.
— Что случилось? — спросил он своим грубым, как камень, голосом. — Ты ведь была ранена, не так ли? Так и знал, что нужно отвезти тебя к врачу. У тебя могли быть внутренние повреждения. Кровотечение или черепно-мозговая травма.
Она опустила руки и заставила себя не реагировать на горячее покалывание, которое проникало в нее от его легкого прикосновения. Должно быть, ей это показалось.
Мало того, что сейчас был самый неподходящий момент для того, чтобы оказаться в плену беспомощного сексуального влечения, так еще и Баэн был самым неподходящим объектом для ее чувств. Не тот вид, не тот темперамент, не то отношение, все не то.
«Да. Так что я просто буду стоять здесь со своей неправотой, ошибаться и привыкать к этому, — сказала она себе, цитируя одно из своих любимых старых телевизионных шоу. — Может быть, я даже сменю второе имя. Айви Неправильная Бекетт гораздо лучше, чем Айви Фицрой Бекетт. К тому же, из этого получится новая шикарная монограмма. Я смогу купить полотенца с вышивкой…»
Она сделала шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между собой и удивительно горячим Стражем. Честно говоря, было бы намного проще, если бы он просто был холодным, каменным и безэмоциональным, как она и ожидала от Стража. Этот озабоченный, горячий, сексуальный, заботливый мужчина был сущим адом для ее гормонов.
Может, в этом все дело. Может быть, она могла бы списать все на какой-то экзотический гормональный дисбаланс и получить справку от врача, чтобы доказать это: «Настоящая записка удостоверяет, что моя пациентка, Айви Неправильная Беккет, страдает от тяжелого, врожденного случая синдрома избыточного количества гормона горгульи (или болезни ИКГГ) и не может нести юридическую или моральную ответственность за свои поступки. На самом деле она вовсе не шлюха».
Да. Это было бы круто.
К сожалению, каждый дюйм, который она пыталась увеличить между собой и Баэном, он, казалось, сокращал его на два. Он отказался отпускать ее плечи и остановил, прежде чем Айви смогла выскользнуть из его хватки. Он никогда не оказывал слишком сильного давления, никогда не причинял ей ни малейшего дискомфорта; просто отказывался ослабить свою хватку.
— Я в порядке, — сказала она. То же самое повторяла тысячу раз с тех пор, как они собрались на той площадке, пока местная пожарная команда ликвидировала пожар, из которого они только что выбрались. — Я не пострадала, лишь немного испугалась и оцепенела. Мне не нужен доктор. Или чрезмерно заботливая, твердолобая сиделка
Глаза Баэна сузились.
— Сиделка? Ты считаешь меня навязчивой женщиной? Возможно, чтобы изменить твое мнение, необходимы решительные действия.
Сирена в ее голове взревела при виде блеска в темных глазах, но Айви знала, что это прозвучало с опозданием всего на долю секунды. Видимо, для Стража это было слишком сильным оскорблением.
Она попыталась отступить так быстро, что было слышно, как цепи сорвались с ее шестеренок. Она открыла рот, чтобы забрать свои слова обратно, но так и не успела. Баэн набросился на нее, как большой кот, а она… да поможет ей Бог… запищала, как маленькая пушистая церковная мышка.
Это было унизительно.
Это было потрясающе.
Баэн набросился на ее губы, словно она находилась в средневековой деревне, и не в укрепленной, со стенами, рвами и настоящей действующей обороной. Нет, она была до смешного уязвимой, где не осталось мужчин моложе девяноста лет, чтобы отбиться от нападавших, и никто не ел нормальной пищи в течение шести месяцев, так что у них едва хватало сил бежать и прятаться.