Проклятие Усердия
– Я не стал бы впустую разбрасываться словами, сестрёнка. Но ты не права, если считаешь, что я иду на это от отчаяния или что-то вроде. – С другой стороны, особого выбора у Виктора и правда не было. – Просто вирфорты, в отличии от волшебников, не могут вырасти в теплице. Сила и понимание того, как именно тебе нужно управлять маной приходят с практикой, и никак иначе. Учебные трактаты могут подтолкнуть тебя к истине, учителя – исправить ошибки, но просто повторить некий алгоритм и получить точно описанный результат, как в случае с магией, невозможно. Каждый мастер тела действует по-своему, и эта их уникальность приходит в боях.
– Разве это не глупость? Вик, ты ещё можешь просто отказаться ото всего этого! И если тебе не жалко себя, то подумай хотя бы о нас… Обо мне, о братьях?..
– Я не хочу ни о чём сожалеть на смертном одре, сестрёнка. Так что – прости, но я в любом случае не сверну с намеченного пути. – Виктору хотелось бы поступить именно так, как предлагала Страйя. Прожить простую счастливую жизнь, без диагноза врачей о неизбежной смерти к тридцати годам, без изучения якобы ненастоящей в том мире магии, без духовных искусств, проклятий и титулов. Но реальность была такова, что он уже не мог ничего отыграть. Провести ритуал для смены тела и мира с нынешним контролем невозможно, и ситуация едва ли исправится в ближайшие десятилетия: слишком медленно идёт восстановление, если оно вообще не надумано, и редкие успешные применения магии не продиктованы инстинктивной адаптацией подсознания к новым обстоятельствам.
Да и проклятие усердия, будь оно неладно, не отпускало ни на миг. Справиться с ним в последние дни точно становилось всё сложнее. Тело окрепло, довести его до предела стало не так просто, а проклятье адаптировалось и требовало именно этого: выжатых досуха мышц, бьющего набатом по мозгам сердцебиения и прерывистого дыхания готового свалиться замертво тела. И практику духовных искусств, лишённому основы своего таланта, приходилось заниматься тем, чем он и занимался уже почти целый год: адскими тренировками, что, впрочем, было лучше абсолютной боли.
– А что ты уже умеешь? – В какой-то момент спросила Страйя, дождавшись, пока парень закончит толкать землю руками и перейдёт к другому упражнению, которое худо-бедно, но девочка могла повторить. – Ну, я имею ввиду манипуляции с маной… Вирфорты ведь тоже это делают, но без управления тончайшими потоками и без каналов, верно?
– Верно. Того, на что я сейчас способен, должно быть достаточно для применения маны, но пробовать ещё рано. С обычными тренировками мне помогли наши рыцари, но вот дальше всё не так радужно: роду служат всего несколько вирфортов, использующих ману, и все они – самородки-интуиты, неспособные обучить чему-то серьёзному, не навредив. Всё-таки то, что отец слишком сильно полагается на магию, сильно подорвало авторитет вирфортов в наших землях. Из-за этого у нас их считай что и нет. – Каждую пару слов Виктор выдавал резко, на выдохе, посчитав это недурственной практикой управления своим дыханием, о котором так пёкся передавший ему основы рыцарь-ветеран из тех, что заступили на службу ещё в личную гвардию графа до его становления главой рода. Картина весьма печальная: то, что маги третьего круга могли обеспечить парой заклинаний, для простых воинов требовало тренировок и мастерства. И дыхание было лишь первым таким навыком среди множества прочих.
– И что ты планируешь с этим делать?.. – Пробормотала девочка, здраво оценив свои возможности и не став повторять за братом движения, требующие жуткой растяжки и больше походившие на номера каких-то акробаток из цирка. Но стоило только Виктору замереть в одной из пассивно напрягающих мышцы стоек, как она взорвалась подобно маленькому вулкану: – И вообще! Почему я должна всё из тебя выпытывать?! Рассказывай сам, мне же интересно! Или я подумаю, что ты хочешь от меня избавиться!
– Ну-ну, к чему эти угрозы? Ты правда думаешь, что мне ну очень удобно рассказывать о себе и заниматься? – Проклятый в очередной раз сменил тип нагрузки, удовлетворённо кивнув самому себе: по сравнению с тем, что было в самом начале, он прекрасно справлялся с равномерным «прогревом» всего тела, автоматически переходя от одного упражнения к другому. Вот, что муштра животворящая делает!
– Так прекрати, пойдём в библиотеку папы и поговорим там хотя бы пару часов! Неужели тебе нечего рассказать своей сестрёнке, которую ты не видел два года?! – В сердцах топнув ножкой по спресованной песчаной почве полигона, она на мгновение упустила контроль над своей маной, что вылилось в появление небольшой, висящей прямо над головой юной волшебницы тучки, тут же осыпавшей пространство радиусом в пять метров мелкими холодными капельками. Виктор не сдержался и, глядя на то, как беспомощно Страйя пытается сбежать от привязанной к ней аномалии стихийного, – не в плане элемента, а в плане природы появления, – происхождения, бессовестно заржал, остановив выполняемое упражнение на полпути.
– Ты всё та же балбеска, Страйя. Я не хочу сейчас прерывать тренировку, но вот насчёт вечера… – Виктор сделал вид, будто раздумывает над тем, стоит ли удостаивать сестру своим вниманием. – Думаю, пару часов перед ужином мы поговорить сможем. Что думаешь?
– Я считаю, что это будет замечательно! – Радостно и пронзительно-громко заявила волшебница, только-только совладавшая с тучей и рассеившая напитывающую её ману. Промокшая, но улыбающаяся и довольная жизнью, она резко контрастировала с Виктором, который даже в хорошем настроении выглядел так, словно его приговорили к пыткам через повешение с предварительным сожжением заживо. А уж о том, что её появление привнесло новых красок на серый и унылый полигон даже говорить было нечего.
– Ну и хорошо. Будешь мучаться и пытаться повторять за мной, или?..
В ответ Страйя только резко закрутила головой, что должно было обозначать отказ.
– Нет-нет-нет, это точно не моё. Вроде и позанималась всего – ничего… – Зябко поведя плечами, девочка поморщилась. Виктор же, глядя на неё, невольно вспомнил свои ощущения после самой первой тренировки на истощение. И тоже поморщился, да. – В общем, я буду ждать тебя в первой башне-библиотеке! Принесу туда книги, которые удалось добыть, ты такие точно нигде не видел! У нас даже похожих нет!
– Надеюсь, речь не про романтические истории о рыцарях и принцессах? – С напускным и насквозь фальшивым скепсисом спросил парень, после чего рассмеялся: – Шучу-шучу, ты для этого слишком серьёзная. Я скорее поверю в то, что ты приволокла в дом манускрипт души какого-нибудь некроманта в паре с жертвенником чернокнижника.
– Это… близко, но всё не настолько плохо. – Усмехнулась Страйя, в алых глазах которой вспыхнули не предвещающие ничего хорошего искры. Виктор же ужаснулся, осознав, что вообще может быть «близко» к названным им запретным фолиантам, за владельцами которых в этом прекрасном и светлом мире незамедлительно выезжали паладины и инквизиторы, снаряжённые негаснущим пламенем божьим и приказом оставить на месте жительства тёмного мага безжизненной пепелище.
– Я правда надеюсь на то, что ты не влипла в историю, сестрёнка.
– Эм-м-ма… – Девочка замялась, но почти сразу взорвалась словесным потоком. – Я так похожа на дуру? Вот и не говори чепухи! Это, может, не слишком законные книги, но точно не запретные! Да ты и сам всё поймёшь после того, как прочитаешь, ведь я собираюсь тебе их подарить, вот!
Подперев руками грудь, – или то место, где она должна будет появиться согласно проекту, – Страйя с каким-то превосходством и внутренним самодовольством взглянула на брата, которого её слова действительно удивили. Меньше всего он ожидал получить подарок, и уж тем более – книги, столь любимые и реципиентом, и нынешним владельцем тела. Правда, последнего сильно ограничивало проклятье, так что времени на почитать у него оставалось совсем мало, а что-то с этим придумать он пока не смог. Опять же, от недостатка времени.
– Я… Спасибо, Страйя. Уверен, что прочту их с удовольствием и извлеку из них немало пользы. – Подмигнув сестре, Виктор начал разворачиваться. – Но пока я вернусь к тренировке, ты не против?