Эдера (СИ)
В это время в доме появился Джулио и сообщил, что к ним вот-вот должен поступить донор.
Но Эдера стала отказываться ехать в клинику:
— Я не могу сейчас думать о себе. Надо спасать Андреа!
— Синьор Валерио уже связался с адвокатом, — сказал Джулио. — А ты всё равно ничем не можешь помочь Андреа. Поедем! Тебе надо лечиться.
— Джулио, сходи к нему, — попросила Эдера. — Скажи, что мы все не верим в его виновность. Он в этом очень нуждается.
— Хорошо, я повидаюсь с Андреа, — пообещал Джулио. — Но прежде отвезу тебя в клинику.
Адвокат Веньери, которого Валерио пригласил для защиты Андреа, оказался в весьма сложной ситуации. С одной стороны, его подзащитный клялся, что не убивал Мелоди де ля Фуэте, а с другой — не мог объяснить, почему во время допроса сознался в убийстве.
— Вероятно, я был очень расстроен случившимся, — сказал он. — Устал от этого дознания, вот и согласился с обвинением.
— А не было ли тут иной причины? — спросил адвокат. — Возможно, вы кого-то подозреваете, но не хотите выдавать этого человека правосудию?
— Нет! Никого я не подозреваю и никого не покрываю! — раздражённо заявил Андреа.
— Но, вы же, понимаете, что ваше признание может серьёзно вам повредить? Вы должны немедленно заявить прокурору о давлении на вас со стороны следователя.
— Ах, адвокат, мне всё равно, что случится со мной, — устало произнёс Андреа. — Моя жизнь окончена. Я сам разрушил своё счастье, свою семью. У меня нет будущего.
— Знаете, при таком вашем отношении к собственной судьбе… — рассердился адвокат, — мне лучше было бы отказаться от вас. Но я очень уважаю синьора Сатти и потому вынужден буду защищать вас даже против вашей воли!
Манетти сказал Матильде, что ему хотелось бы каким-то образом проникнуть в мастерскую Андреа, чтобы внимательно осмотреть место убийства.
— Я могу дать вам ключ синьоры Эдеры, но скажите, что вы задумали? — спросила Матильда.
— Ничего. Просто я допускаю, что полицейские могли упустить какую-нибудь деталь, — заявил Манетти.
— А, по-моему, вы слишком о себе возомнили, — ответила Матильда.
— Грех вам такое говорить, — обиделся Манетти. — Вспомните лучше, какие безнадёжные дела мне удавалось раскрыть. А я ещё хотел предложить вам поехать в мастерскую со мной… Так, на всякий случай. Чтобы меня не поймали там как вора.
Матильда, конечно же, не смогла отказать Манетти в его просьбе, и вдвоём они проникли в помещение студии, сорвав пломбу с двери.
— Ну вот, — сказал Манетти, тщательно обследовав каждый уголок мастерской. — Видите этот столик? Здесь остались следы крови. Вероятно, графиня, падая, ударилась головой об угол стола. А затем либо сама в предсмертных конвульсиях отодвинулась от него, либо синьор Андреа неосторожно сдвинул труп с места.
— И что это означает? — не поняла Матильда.
— А то, что орудия убийства, которое ищет полиция, попросту не было!
— И?.. — потребовала более подробных разъяснений Матильда.
— И, стало быть, убийство это непреднамеренное!
— Манетти, вы и в самом деле гениальный сыщик! — восторженно воскликнула Матильда. — Простите меня, я была к вам несправедлива.
— Ладно, мне не привыкать к вашим насмешкам, — сказал Манетти. — А теперь найдите телефон адвоката Веньери — и никому ни слова о том, что мы здесь были!
Набрав номер Веньери, Манетти оставил на автоответчике следующее сообщение: «Адвокат, если вы внимательно обследуете столик с баром в студии синьора Давила, вам станет ясна причина смерти графини де ля Фуэнте».
Веньери, прослушав запись с этой информацией, потребовал от прокурора повторной экспертизы в мастерской Андреа.
— Но откуда у вас такие сведения? — строго спросил прокурор. — Если кто-то проник в мастерскую Давила, то это преступление!
— Разумеется, — не стал возражать адвокат. — Только сейчас для нас важнее установить истину, не так ли?
Экспертиза подтвердила предположение Манетти, и Веньери выдвинул версию, по которой графиня могла упасть и сама. Попросту споткнулась и упала.
— Ах, бросьте, адвокат, — с досадой ответил ему прокурор. — Не станете же вы всерьёз цепляться за этот смехотворный тезис.
— А вам известно, сколько смертей от банальных падений в домашних условиях случается каждый день? — парировал адвокат.
На повторном допросе Андреа сказал, что не только не толкал Мелоди, но даже и не прикасался к ней.
— Однако вы видели, как она упала и ударилась о столик? — подсказывал ему Веньери.
— Нет, этого я не видел, — честно ответил Андреа.
Уже всё было готово к операции Эдеры, когда выяснилось, что погибшая женщина, у которой предполагалось взять для трансплантации печень, ещё при жизни завещала свои органы какому-то исследовательскому центру.
Эдере не говорили, какая именно операция её предстоит, но она не слишком верила в то, что сможет поправиться.
— У меня нет страха, — сказала она Марте, вернувшейся из Африки и теперь не отходившей от Эдеры ни на минуту. — Я лишь чувствую, как силы постепенно покидают меня.
— Доченька, ты не должна сдаваться раньше времени, — внушала ей Марта. — Я уверена, Господь поможет тебе.
— Матушка, мне жаль расставаться со всеми вами, с моим сыночком, но я спокойно вверяю Господу мою душу. Единственно, о чём я иногда думаю: мне не следовало уходить из монастыря.
— Нет, девочка моя! — горячо возразила Марта. — Я правильно поступила, отпустив тебя в мир. Судьба приготовила для тебя суровые испытания, но они лишь укрепили твой дух. Ты стала матерью… Эдера, тебе надо помнить о Лало! Он нуждается в тебе.
— Возможно, Лало только и держит меня ещё на этом свете, — грустно произнесла Эдера. — Андреа больше нет со мной, и я его никогда не увижу.
— Доченька, Андреа раскаялся. Он уже осознал всё, то зло, которое причинил тебе. Когда с него снимут обвинение в преступлении, он непременно придёт к тебе. Ведь он любил тебя! Такая любовь не могла пройти вот так сразу. Андреа любит тебя, Эдера.
Джулио попросил свидания с Андреа и прямо сказал ему, что Эдера умирает.
— Если донора не удастся найти в течение двух-трёх дней, то никакая трансплантация уже не поможет.
— Но неужели ничего нельзя сделать? — в отчаянии спросил Андреа. — Джулио, скажи! Что я могу сделать для Эдеры? Я должен спасти её!
— Ты ещё многое можешь, но сначала ответь мне прямо… — Джулио пристально посмотрел на Андреа. — Это ты убил Мелоди?
— Джулио, ты же знаешь меня с детства. Скажи, я способен убить человека?.. — Андреа осёкся и добавил: — Конечно, я убил Эдеру, ты прав. Но сейчас я готов отдать всё, только бы спасти её! Мне не нужна моя жизнь!
— Прости, если обидел тебя, — сказал Джулио. — Надеюсь, донора мы всё же успеем найти, а вот твоё присутствие очень помогло бы Эдере.
— Ты забываешь, что я в тюрьме, будь она проклята! — в отчаянии воскликнул Андреа. — Есть только один способ выйти отсюда…
— Оставь эти мысли! — строго произнёс Джулио. — Ты нужен Эдере живым! А у меня есть другое предложение. Я пришёл, чтобы несколько освежить твою память…
Из тюрьмы Джулио отправился прямо к прокурору и заявил, что может засвидетельствовать алиби подозреваемого Андреа Давила.
— Я возвращался из клиники, — рассказывал он, — когда увидел идущего мне навстречу Андреа Давила. В первую минуту я, признаюсь, хотел пройти мимо — наши отношения с некоторых пор были весьма напряжёнными… Но как врач я понял, что Андреа находится в каком-то странном, ненормальном состоянии. Поравнявшись со мною, он посмотрел на меня так, словно не знал, кто перед ним… Я обеспокоился: ведь в прошлом Андреа перенёс тяжёлую амнезию.
— Пожалуйста, опустите подробности, которые нам уже известны, — попросил прокурор.
— Мне казалось важным воссоздать психическое состояние пациента… Простите, подозреваемого.
— Да, разумеется, это важно. Продолжайте, — не стал спорить прокурор.