Эдера (СИ)

— Он здесь?
— Да. По-моему, специально для этого и приехал. Говорит, что счастлив будет заполучить меня в жены, а Эдеру — в дочки.
— И что ты ему ответила?
— Обещала подумать!..
Матильда и Валерио очень огорчились, узнав, что Эдера теперь живёт в Милане.
— Не слишком-то она желает с нами родниться, — грустно заметила Матильда. — А я уж было размечталась, как Эдера появится у нас, и я буду возиться с маленьким мальчуганом. Вы смеётесь? — обернулась она к Валерио. — И зря! Это гораздо лучше, чем угождать старому ворчуну вроде вас.
— Как же не ворчать, если ты обещала сходить к подруге Эдеры, а сама всё тянешь?
— Тут вы правы, — согласилась Матильда. — Никак не могла выбраться. Но завтра точно схожу.
Понимая, что разговор предстоит непростой и долгий, Матильда решила не беспокоить Чинцию в магазине, а отправилась прямо к ней домой. Хозяйка не выразила большой радости при виде Матильды, но в дом её впустила: интересно узнать, что ещё замышляет семейство Сатти?
Гостья же и не рассчитывала на радушный приём, а потому сразу предупредила Чинцию, что не уйдёт, пока всё не объяснит.
— Давайте устроимся поудобнее, — предложила она Чинции, — мой рассказ будет длинным.
И, как сумела, Матильда рассказала сначала о злодейке Леоне, потом о недоразумении с дочерью Чинции, потом перешла вообще к истории семейства Сатти. Чинция, до той поры терпеливо слушавшая гостью, не выдержала:
— Наверное, остальное уже не так важно?
— Нет, как раз это самое главное! — не согласилась Матильда. — Потому что вы должны понять, какой синьор Валерио хороший человек. Клянусь вам, он не имеет ничего общего с послихой. Он сам от неё страдал!
— Я верю вам, верю, — сказала Чинция.
— Так вот… — продолжала Матильда, — теперь мы, наконец, знаем правду. И знаем, что ребёночка синьоры Эдеры и бедного Андреа зовут Валерио. Валерио Давила! Потому как эти двое голубков вступили в законный брак.
— Вам и это известно? — изумилась Чинция.
— Да. Вы не можете представить, как обрадовался синьор Валерио, когда узнал! Он сразу же почувствовал себя дедушкой маленького Валерио. И очень хотел бы видеть синьору Эдеру.
— К сожалению, это не так просто, — заметила Чинция.
— Но почему? Она же может приехать из своего Милана? Вы объясните ей, что мы не отыскали её раньше, потому что синьор Валерио был скорее на том, чем на этом свете. А тут ещё эта змея…
— Да, вы уже об этом говорили, — напомнила Чинция. — Видите ли, Эдера тяжело перенесла смерть Андреа. Одно время мы даже боялись за её рассудок… Она только-только начинает приходить в себя.
— Я это понимаю. И синьор Валерио поймёт. Но рядом с ним теперь нет никого, кроме меня. Синьора Эдера и ребёнок могли бы стать для него как глоток кислорода.
— Скажите синьору Валерио, что во мне он имеет союзницу. А Эдера со временем тоже, думаю, всё поймёт. Но сейчас я боюсь говорить ей об этом. Она ведь и в Милан уехала только потому, что здесь ей всё напоминает об Андреа. Эдера видит его повсюду, слышит его голос…
— Бедная девочка! — Матильда смахнула слезу.
— Не расстраивайтесь, — попросила Чинция. — Эдера поправится, я не сомневаюсь. И вы ещё будете принимать её у себя в доме! Ох, простите… Она тоже плачет! Ваш пример оказался заразительным.
Чинция пошла в детскую, Матильда последовала за ней.
— Какая хорошенькая! — воскликнула она. — Какие глазки! А какие слёзки! Не надо плакать, деточка!
Чинция взяла Эдеру на руки, и Матильда вдруг увидела на шейке у девочки… медальон с листьями плюща!
— Боже мой!.. Боже мой… — только и могла вымолвить Матильда.
— Что с вами? — испугалась Чинция. — Вам плохо?
— Откуда у вас это?
— Это медальон Эдеры, моей подруги. Она надела его крестнице…
— Ох! Ох! — Матильда ухватилась за спинку стула.
— Чем вам помочь? Я принесу воды! — засуетилась Чинция.
— Спасибо, — отхлебнув из чашки, сказала Матильда. — Если б вы знали, как порадовали меня!
— Но я ничего не понимаю! Объясните, пожалуйста.
— Нет, сейчас я должна идти, — Матильда поднялась со стула. — Простите, я пока не могу вам ничего объяснить. Но скоро вы всё узнаете!
 
— Постарайтесь сделать это быстрее, не то я умру от любопытства, — заявила Чинция.
— Что вы, милая! Живите сто лет! И ты, деточка, живи, радуй маму. Эдера! Вы знаете, Чинция, у вашей дочки самое чудесное имя на свете!..
Манетти пришло в голову, что вызвать Марту на откровенный разговор по силам только Матильде. Пусть она прямо спросит… Нет, пусть она прямо скажет монахине, что у Эдеры был медальон. И подробно его опишет. А если настоятельница вздумает всё же всё отрицать, то тогда Матильда посмотрит на неё пристально своими честными глазами…
— Где вы пропадаете?! — сердито воскликнул Манетти, увидев Матильду. — Я дожидаюсь вас уже битый час.
— Кто бы говорил! — не осталась в долгу Матильда. — Это вы пропали.
— Но я занимался делом! Вы знаете, что я пришёл вам сказать, как зовут дочь синьора Валерио?
— Вы это уже говорили — Роза Мария. У вас плохо с памятью, Манетти.
— Роза Мария — это официальное имя Эдеры Джильи! Вот! — заявил Манетти с видом победителя.
— Вы хорошо поработали, Манетти, — эту фразу Матильда постаралась произнести как можно более равнодушно.
— Не понимаю… — Манетти ожидал более бурной реакции.
— А чего вы хотели? Я должна была пуститься в пляс?
— Однако это не рядовая новость…
— Ну перестаньте дуться, Манетти! Я пошутила. На самом деле я очень рада. И вы — большой молодец!
— К сожалению, в цепи недостаёт одного звена — медальона. А та монахиня упрямая, как мул! Придётся вам взять её на себя. Только вы сможете с нею справиться.
— Вы совершенно правы, Манетти! — рассмеялась Матильда. — У меня есть, что сказать этой монахине!
— Вы… вы всё знали? — обиженно спросил Манетти.
— Не волнуйтесь, мой дорогой! Я открыла это случайно. А вы действительно потрудились, и никто не отнимет вашей заслуги. Идёмте, я угощу вас хорошим обедом и бокальчиком доброго вина.
Чинция всё ещё не могла решиться на какой-либо ответ Манфреду и пришла посоветоваться к Марте.
— Он меня очень любит, я это чувствую. И я люблю его. Но совсем не так, как Дарио. С Манфредом мне спокойно. Он умеет так ненавязчиво поддержать, дать нужный совет, что любая проблема сразу же становится пустяковой. Он — надёжный человек.
— По-моему, ты уже всё решила и без меня, — улыбнулась Марта. — И, думаю, решение твоё верное. Я счастлива за тебя!
Их разговор прервала молодая монахиня, сообщив, что к Марте буквально рвётся какая-то женщина.
— Пусть войдёт, — разрешила Марта. — Извини, Чинция.
— Добрый день, — сказала, войдя, Матильда. — О, и синьорина Чинция здесь! Тем лучше. Так я поймаю двух голубей в один силок.
— Вы хотели поговорить со мной? — напомнила Марта.
— Простите, преподобная мать. Я хотела поговорить с вами обеими. Хотела назначить встречу.
— Встречу? — Марта ничего не могла понять.
— Да, преподобная мать, вы не пожалеете, если туда придёте. И вы, синьорина Чинция. Я предлагаю вам пойти со мной на кладбище.
— На кладбище? — изумилась Марта.
— Да. Я должна показать вам одно надгробие и фотографию на нём. Если вы её внимательно разглядите, то поймёте, что я не сумасшедшая. Прошу вас, пойдёмте со мной. Это важно, прежде всего, для вас, преподобная мать.
Всю дорогу Матильда стойко хранила молчание, и спутницы, поняв, что от неё больше ничего не добьёшься, перестали задавать вопросы.
— Вот, — наконец, перевела дух Матильда, — это могила синьоры Сатти. Жены Валерио Сатти. Взгляните на её фотографию.
К надгробию как раз подошёл Манетти, и Марта возмущённо посмотрела на Матильду:
— Что означает присутствие здесь этого человека?
— Он — частный детектив, работает по заданию Валерио Сатти, — пояснила Матильда.