Вспомни

Он пожал плечами.
— Значит ли это, что ты будешь нацеплять фальшивые усы, когда станешь озвучивать текст в моем шоу?
— Ты сам знаешь, что это разные веши. Сейчас, в этот самый момент, я не работаю в Сетях, по крайней мере, официально. Срок моего контракта истек. Возможно, его продлят, а может, и нет. Никто не поднимет шума, если в этот период я исполню халтурку на стороне, начитывая текст для документала. А кроме того…
Она внезапно замолчала, о чем-то задумавшись.
— Кроме того, — внезапно осипшим голосом подхватил Март, — «Гробницы Пустоты» могут никогда не попасть в прокат. Валяй, скажи это. И ты озвучишь то, о чем я и сам тысячи раз думал.
— Спрос на документалы невелик, Винди, — Кит старалась, чтобы голос ее звучал мягко и доброжелательно, но в этом она никогда не была сильна. — А твой, при всем моем к тебе уважении, точно будет совершенным отстоем, даже и со мной в качестве ведущей. Так что, если…
Где-то шагах в пяти от них тихо щелкнул замок, одна из тонкостенных дверок открылась и — очень тихо — закрылась. Март обернулся.
И остолбенел.
— Привет, Марти, — женщина, показавшаяся из-за двери, была на голову ниже Кит. Маленькое личико под копной горящих рыжих волос выглядело бледным и измученным. Подбитый глаз почти полностью заплыл, на щеке под ним красовался еще один синяк.
— Сью! — Март только тогда понял, что произнес это вслух, когда услышал собственный голос.
— Меня теперь зовут по-другому.
Невероятно трудно было изобразить равнодушное пожатие плечами, но Марту это удалось.
— На всех судах, по которым ты меня таскала, на всех процессах и слушаниях звучало именно такое имя, и после всего мне трудно называть тебя как-то иначе.
Она подобралась.
— Меня зовут Робин Редд.
— Да, мне об этом сообщили.
— Ну-ка, притормозите! — Кит встала между Мартом и Сью. — Вы оба мне кое-чем обязаны. Оба. Винди, я приобрела этот хоппер и проделала чертовски длинный путь в эти богом забытые окраины Системы, потому что ты во мне нуждался. Попробуй сказать, что это не так, и я стартану в обратном направлении, как только за тобой закроется дверца шлюза.
— Все так, — заверил ее Март.
— Робин, тебе надо было оттуда убраться. Я видела, на что способен твой Джим, и я поступила как настоящая девочка-скаут. Я тебя никогда в своих целях не использовала и не просила у тебя одолжений. Я только предложила тебе отправиться со мной, потому что в компании веселее. И если ты скажешь, что все было не так, то я тут же отправляюсь на Землю, где вышвырну тебя из хоппера пинком под зад. Я права?
Робин кивнула.
— Хорошо. Мы попали в какое-то дурацкое положение. Даже я, старая, добрая, туповатая Кит, это вижу. Но я не врубаюсь, что за геморрой сотворила на собственную задницу, а потому намерена вывернуть вас наизнанку, пока не пойму, в чем дело. Вы знаете друг друга. Откуда?
Март вздохнул.
— Не ты заварила эту кашу, Кит. Это Сью и я. Твоей вины нет.
Робин прошептала:
— Это мой бывший, Кит.
— Джим? — Кит вытаращила на нее глаза. — Но я видела Джима. В тот вечер, в среду.
— Да не Джим! Боже!
Март объяснил:
— Уже прошли годы после оглашения окончательного вердикта, Кит, а слушания и разбирательства до него тянулись пару лет. Я оскорблял ее — вербально. Я произносил слова, которые терзали ее ранимую душу. И которые потом цитировались в суде, по большей части неточно и всегда вне контекста. Я обвинял ее в том, что она…
— Не надо! Замолчи! Не произноси эту гадость!
— Почему нет? — угрюмо спросил Март. — В суде ты все эти слова произносила.
— Мне пришлось!
Кит подняла перед собой руки.
— Остановитесь! Прямо сейчас! Я ввожу новое правило. Отныне вы друг с другом не разговариваете. Каждый из вас говорит только со мной, обращается только ко мне.
Она сверкнула глазами на Марта, потом повернулась к Робин.
— Слушай, а сколько же раз ты была замужем?
— Д-дважды, — глаза Робин увлажнились и при каждом движении головы с ее ресниц срывались сферические, кристальной чистоты слезинки и отправлялись в свободное плавание по отсеку хоппера.
 
— Винди был твоим первым мужем?
Март глядел на свою бывшую жену, не слушая, что она говорит, а пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями. Как она была прекрасна в те дни, когда еще улыбалась, когда ее волосы были длинными, мягкими и каштановыми. Внутренним взором он увидел ее, балансирующую на самом высоком трамплине над чистой голубой водой бассейна какого-то отеля. Это длилось всего несколько секунд перед прыжком, а вот отпечаталось навек.
— Винди? Ты меня слышишь? — дошел до него голос Кит.
Март встрепенулся.
— Я отвлекся, вспомнил, как оно все было, пока не стало совсем скверно.
Робин завизжала: — До того, как ты перестал обращать на меня внимание!
— Заткнись! — отрезала Кит. — Винди, она сказала, что ты никогда ее не бил, а только оскорблял словесно и психологически на нее давил. Угрожал, унижал и все такое прочее. Это правда?
— Правда, — ответил Март.
— И это все, что ты можешь сказать?
Он кивнул.
— Ты ее хоть любил когда-нибудь?
Март чувствовал себя так, как будто из-под его ног выбили опору.
— О, Господи! — он с трудом подбирал слова. — Да я был без ума от нее, Кит! Бывало, она целыми неделями со мной не разговаривала, и меня это буквально убивало. Она кидала меня раз за разом. Я приходил с работы и обнаруживал, что ее дома нет, что она опять ку-да-то сбежала. Она трахалась со своими дружками, оставаясь у них на несколько дней, а то и на неделю, а потом…
— Джим! — Робин с вызовом задрала подбородок и изобразила гордую улыбку. — Это всегда был Джим и больше никого, Марти.
— Заткнись! — Кит в очередной раз бросила на Робин яростный взгляд.
— А в суде она другое говорила! Может, нам это обсудить?
Кит внимательно на него посмотрела.
— Ты выглядишь, как будто потерял пару литров крови.
— Я и чувствую себя так же.
— Форель должна помочь тебе восстановить утраченные силы. Ты когда-нибудь ел свежую форель в космосе?
Март отрицательно покачал головой.
— Ты все еще любишь ее, Винди?
Март снова покачал головой.
* * *
Кит в своем прозрачном скафандре выглядела просто потрясающе. Восхитительные изгибы ее фигуры трансформировались с каждым движением, с каждым изменением позы, поскольку прозрачный материал скафандра по-другому складывался и под другим углом отражал свет. И при этом тело Кит никогда не было видно абсолютно ясно, так что оставалась какая-то загадка. Март снимал ее так, чтобы крупный план выше пояса появлялся не слишком часто, сознавая, что это заставит пятьсот миллионов зрителей мужского пола глядеть с напряженным ожиданием и гадать, когда же снова появится соблазнительное зрелище.
— Привет! Это снова я, ваша Кит Карлсен. Когда я веду кулинарное шоу, то иногда рассказываю вам о шеф-поваре, придумавшем тот или иной рецепт, или о человеке, чьим именем названо то или иное блюдо. Например, персики Мельбы — память об оперной певице Нелли Мельбе. Ну, вы знаете. Что ж, сегодня мы собираемся посетить гробницу одной леди, которая была лучшим и наиболее известным кулинаром своего городка. Я намерена порасспрашивать покойницу о ее стряпне, а также о ее жизни и смерти. Вы можете подумать, что все это безвкусица, но Март Уайлдспринг и я считаем, что вам будет интересно, поэтому оставайтесь с нами. Март — наш продюсер, и все, что он говорит, сбывается.
Помахав рукой и призывно улыбнувшись, Кит вошла в гробницу. Март ухмыльнулся. Через секунду он сам за ней последовал, наблюдая за ее образом на экранчике цифровика более пристально, чем сама Кит.
Вот она я, здесь. Женщина в сером платье, сидящая в красном кресле.
Звук даже отдаленно не напоминал голос живого человека, изображение оставалось сдержанно-серьезным и неподвижным.
Меня звали Сара-Джейн Эпплфилд. Ко времени моего ухода мне исполнилось 63. Моих родителей звали Макалистер Родни Эпплфилд и Элизабет Уоррен Уэйерхойзер. В свое время я родила трех прекрасных детишек — Клару, Шерил и Чарлза. Хотите ли вы услышать что-нибудь о моих юных годах?