Гордеев – дракон на минималках (СИ)

Чтобы развеять неприятное впечатление от встречи с щеголеватым хлыщем, я решил прогуляться по залу и заглянуть, между делом, на второй этаж. Когда я подошел к лестнице, ведущей наверх, меня остановили два охранника и просканировали мой родовой перстень. Сверившись со списком, они расступились и дали мне пройти.
Хм, судя по этим ребятам, на второй этаж могут попасть только самые сливки местного бомонда. Интересно, чей это клуб? — думал я, поднимаясь по лестнице. Я бы себе такой отгрохал, будь у меня возможность. Хотя, все еще впереди — я же только начал обустраиваться в этом мире.
Поднявшись на второй этаж, я увидел длинную барную стойку, несколько столиков с большими кожаными диванами и вип-зоны, отделенные от общего зала бархатными занавесями. В дальнем углу в окружении нескольких человек стояла высокая широкоплечая фигура, которую я уже ни с кем больше не спутаю. Именно из-за этой мускулистой комплекции я и лишился сегодня днем своей одежды. Семеныч что-то увлеченно рассказывал своим слушателям и те громогласно смеялись чуть ли не на каждую его реплику.
Я хотел, было, направиться к нему, но вовремя вспомнил, что я уже не барон Гордеев. Черт, куда же Боярский запропастился? Я уже хотел привлечь к поискам Пушистика, который в это время залипал возле соблазнительной стриптизерши, но в это время услышал за спиной знакомый голос:
— Ага! А вот и он!
Ну наконец-то! Я обернулся и увидел спешащего ко мне Боярского. Он широко улыбался и приветливо протягивал мне руку. Обменявшись со мной рукопожатиями, он указал на одну из вип-зон:
— Ну пойдем, расскажешь, что да как! Сто лет тебя не видел! — громко произнес он, чтобы было слышно окружающим, находящимся поблизости.
Мы прошли через весь верхний зал и вошли в вип-зону. Здесь все уже было подготовлено для высокого гостя: на столе, вокруг которого расположился углом белый кожаный диван, стояли закуски и несколько бутылок элитного алкоголя, а на подиуме в углу соблазнительно вертела бедрами симпатичная танцовщица.
— Ирина, пока можешь быть свободна, — отослал стриптизершу Боярский.
Когда она вышла, граф сел на диван и плеснул в два стакана виски.
— Садись, угощайся, — показал он на стол и протянул мне стакан. — Отлично выглядишь. Прям от настоящего не отличить, — добавил он, внимательно оглядев меня с головы до ног. — Теперь уж, хочешь ты того или нет, но хотя бы в присутствии других ты для меня Алексей Дмитриевич, а я для тебя — Станислав Викторович.
Боярский поднял стакан.
— С возвращением, граф Суворов!
Мы чокнулись и залпом осушили стаканы.
— Я хочу познакомить тебя с одним человеком. Думаю, он тебе будет интересен, и вы найдете, о чем поговорить, — Боярский загадочно улыбнулся. — Он будет с минуты на минуту. А пока скажи мне вот что: я заметил, что ты внизу беседовал с графиней Горностаевой. Ты ей что-нибудь про себя говорил?
Я кивнул и вкратце пересказал Боярскому наш разговор, опустив момент с появлением пижона с сигарой.
— Хм, неплохо, — кивнул Боярский. — Примерно совпадает с той версией, которую я для тебя набросал. В общем, детали по твоему счастливому возвращению таковы. Ты лежал в приграничной больнице с полной амнезией без перстня и документов, там тебя увидел и узнал начальник моей охраны Семеныч. Он как раз в конце весны был в приграничье. Мы перевезли тебя в мою частную клинику под Питером, где ты продолжил реабилитацию. Память полностью так и не восстановилась. Пару дней назад ты выписался, переехал в мой особняк и занял часть третьего этажа. С тобой делит квартиру сестра твоего погибшего друга, Екатерина и ее подруга. Ты их приютил в память о Павле, и вы ведете, — Боярский многозначительно посмотрел на меня, — примерную и целомудренную жизнь. Ты заботишься о Кате, как о своей собственной сестре. Запомнил?
Я медленно кивнул, еще раз закрепляя в голове сказанное Боярским, а потом спросил:
— Пашка с Суворовым реально были друзьями или это просто часть легенды?
— Они дружили с детства и даже учились на одном курсе академии, — подтвердил Боярский. — Твоя легенда должна максимально, где это только возможно, совпадать с реальностью. Теперь насчет твоего родового имения. Ты, наверное, уже понял из досье, что у тебя с Суворовым одна и та же кость в горле — князь Мышкин. Кстати, имение графа он скоро приберет к рукам, если ты не вмешаешься.
  
— Не понял. А я-то что могу сделать? Я же не Суворов. Стоит мне снять кольцо и все! — недоуменно покосился я на Боярского.
— Так ты не снимай. Делов-то! — ответил он так, словно речь шла о развязавшемся шнурке.
— Не понял. Ты хочешь, чтобы я стал Суворовым не только в твоем окружении, но и в жизни?
— А что? Плохо что ли? Теперь ты граф, а не какой-то там захудалый восемнадцатилетний барон, а это многого стоит. И самое главное — твой родовой перстень… Только не говори, что ты не охренел, когда надел его. — И Боярский самодовольно улыбнулся.
— Расскажешь, как ты это провернул? — с любопытством спросил я.
Граф вдруг резко помрачнел и разлил еще виски по нашим стаканам. Сделав приличный глоток, он сказал:
— Лешка Суворов был моим другом. Он до последнего ничего мне не рассказывал. Мы с ним почти и не виделись в последний год его жизни. У него были дела в приграничье, у меня — в Питере. Да и не привык он помощи просить. Сам пытался все разруливать, прям как ты. Это его и сгубило…
Боярский задумался и немного помолчал.
— Семеныч со своими ребятами сталкингом промышляет, ну и ходит в дикие земли через владения Суворова. Хорошо, что он в то время как раз на очередную вылазку отправился, ну, когда Лешка один в дикие земли сунулся. Семеныч, как узнал, сразу на его поиски помчался и совсем немного не успел. Вытащили они Лешку оттуда сильно потрепанным, парень был при смерти, последние часы доживал. Я, конечно, сразу же к нему помчался. Боялся, что не успею, но все-таки живым застал. Он на руках у меня умер… Перед самой смертью снял свой перстень, передал в него силу рода, наложил печать завещания и отдал мне. Короче говоря, кто этот перстень следующим надевает, тот и становится законным главой рода Суворовых. Леха хотел, чтобы я его носил, но… В общем, у властей я не в почете, особый отдел и так под меня копает, а если б я еще и имение с титулом в наследство получил, то сделал бы Мышкину огромное одолжение. Он со своими связями и влиянием спокойно подвел бы меня под статью о силовом захвате титула и собственности, и хрен бы я что доказал.
Боярский внимательно посмотрел на меня.
— Ну а тут ты. Просто нереальный подарок судьбы взял и сам свалился на мою голову. Да еще и с такой же проблемой, как у Лешки Суворова. И что-то мне подсказывает, что ты не против насолить Мышкину. Это та еще сволочь: сильная, влиятельная и настолько беспринципная, что может запросто пройтись по головам даже своих близких и друзей. Ходят слухи, что он и тебя вроде как пытался убить.
— А что помешает ему убить графа Суворова? — задал я закономерный вопрос.
— Если ты будешь действовать в одиночку, то — ничего. Но, когда он узнает, что ты вернулся в Питер и живешь у меня, то сто раз подумает, прежде чем схлестнуться со мной.
Я попытался обдумать свои перспективы. Хотя, что тут думать? И дураку понятно, что с Боярским у меня больше шансов выжить, чем одному в роли Суворова, а уж тем более — Гордеева.
— Ты сказал, что Мышкин собирается забрать поместье Суворова. Что требуется от меня, чтобы этому уроду ничего не досталось?
Боярский улыбнулся и откинулся на спинку дивана.
— Да просто сходи в земельную управу и официально объяви, что ты, ну, то есть, граф Суворов вернулся. И хрена лысого он тогда получит!
В это время в комнату заглянул кто-то из охраны Боярского и вопросительно не него посмотрел. Стас едва заметно кивнул, потер руки от удовольствия и радостно воскликнул:
— Как раз вовремя!
Затем он повернулся ко мне и сказал:
— Вот кстати и тот человек, с которым я хотел тебя познакомить. — И он указал на отодвинувшийся занавес, через который в комнату вошли двое.