Стеклянный трон

— С Ильмасом вас, Фалипа! Хотите конфетку?
Фалипа не подошла, а подлетела к ее постели.
— Да уж, попраздновала, девочка. Посмотри, во что одеяло превратила!
Селена поморщилась.
— А зубы! Они же у тебя все красные!
Фалипа схватила ручное зеркальце и подала Селене.
Служанка не обманула ее. Зубы Селены покрывал ярко-красный налет. Она попробовала слизать налет языком. Он не поддавался. Попыталась счистить пальцем — то же самое.
— Проклятые леденцы! — рассердилась Селена.
— А кто их сосал без передышки? — резонно спросила Фалипа. — Вдобавок у тебя все губы и щеки в шоколаде. Даже мой внук пачкается меньше, когда дорывается до сладкого.
— У вас есть внук? — удивилась Селена.
— Да. Очень опрятный мальчик. Никогда нигде не накрошит, ничего не прольет и рот себе не перепачкает.
Селена откинула одеяло, и на пол полетели крупинки сахара и глазури.
— Фалипа, простите меня. Я и впрямь как маленькая. Возьмите конфету. Или шоколадку.
— Сейчас семь часов утра, — сказала Фалипа, сметая себе в ладонь остатки сахарной обсыпки. — К полудню ты будешь маяться животом.
— Животом? Да кому бывает плохо от сладкого? — удивилась Селена, сверкая ярко-красными зубами.
— Слушай, у тебя зубки как у демона. Сегодня не вздумай рот открывать, а то придворных распугаешь.
— Да черт с ними, с придворными! — вырвалось у Селены.
К ее удивлению, Фалипа засмеялась.
— С праздником тебя, Селена.
Было удивительно приятно услышать, как Фалипа назвала ее настоящим именем.
— Тебе пора вставать. Нужно еще успеть одеться. В девять начнется церемония.
Фалипа поспешила в гардеробную. Селена проводила ее взглядом. У этой женщины было большое и доброе сердце, такое же красное, как леденцы. Селена вспомнила, как поначалу возмущалась придирками Фалипы, а ведь та никогда не оскорбила и не унизила ее, хотя и знала, откуда «госпожа Лилиана» приехала в Рафтхол. Грубоватая доброта Фалипы была для Селены гораздо дороже лживой учтивости придворных.
Селене вдруг подумалось: а ведь в каждом человеке, пусть очень глубоко, но непременно есть крупицы доброты. Должны быть.
В спальню Селена вернулась облаченной в скромное зеленое платье. Фалипа сочла его единственно достойным нарядом для храмовой службы. Красный налет на зубах не отмывался и не оттирался ничем. Мешок со сластями, теперь лежавший на столике, вызывал у Селены легкое отвращение. Но она мигом забыла и о зубах, и о сладком, увидев Дорина Хавильяра. Тот восседал в кресле. Сегодня принц был в ослепительно-белом камзоле, расшитом золотом.
— Что прикажете считать подарком: вас или содержимое корзинки возле ваших ног? — спросила Селена.
— А это на выбор. Если хочешь, можешь развернуть меня, — сказал Дорин, поднимая и ставя на стол плетеную корзину, сверху прикрытую тряпицей. — У нас до службы есть еще целый час.
— С Ильмасом вас, Дорин, — засмеялась Селена.
— И тебя тоже… Похоже, ты уже отметила праздник. Какие очаровательно красные зубки.
Селена закрыла рот и тряхнула волосами. Принц вдруг подскочил к ней и схватил за нос. Селена отбивалась, но он не отпускал. Поневоле ей пришлось дышать через рот, показывая все великолепие красных зубов.
— Между прочим, эти леденцы нужно запивать водой. Тогда зубы не покраснеют.
— Спасибо. В следующий раз обязательно учту, — пообещала Селена. — Это вы прислали? — спросила она, стараясь как можно меньше открывать рот.
— Да.
Дорин приподнял мешок и покачал головой:
— Половины содержимого как не бывало.
Селена виновато улыбалась.
— А мне нельзя было есть до вашего прихода? — спросила она.
— Я бы тоже был не прочь чем-нибудь угоститься.
— Во-первых, я не знала, что вы придете. А во-вторых, там еще хватит.
— Сласти оставим на потом. А сейчас пора завтракать, если у тебя не пропал аппетит.
Селена взяла у принца мешок и поставила на стол, но неудачно. Мешок опрокинулся, и сласти разлетелись по скатерти. В это время тряпица на корзине зашевелилась, оттуда появилась вытянутая золотистая мордочка и потянулась к ближайшей конфете.
  
— А это кто? — спросила недоумевающая Селена.
— Подарок для тебя. Дополнение к сладкому, — улыбнулся Дорин.
Селена откинула тряпку. Мордочка тут же юркнула обратно. В углу корзинки сидел дрожащий щенок с золотистой шерстью и красным бантиком на шее.
— Какая собачка! — воскликнула Селена, поглаживая щенка.
Щенок дрожал не то от холода, не то от страха.
— Чем вы так напугали несчастного? — спросила Селена. — Он боится вас так, будто вы его покусали.
— Кстати, это не он, а она, — пояснил Дорин. — И вообще, бояться нужно было бы мне. Видела бы ты эту красавицу, когда я запихивал ее в корзину! Она мне чуть руку не оттяпала. А потом выла на весь замок, пока я нес ее сюда. Только возле твоих дверей и успокоилась.
Щенок меж тем освоился и слизывал сахарные крошки с пальцев Селены.
— Дорин, ну что я буду делать с собакой? — воскликнула Селена. — Признайтесь, вы мне ее подарили, потому что не смогли найти ей хозяина?
— Нет! — резко возразил принц, затем, уже тише, добавил: — В общем-то, да. Я вспомнил, как она ластилась к тебе в загоне. А еще раньше меня удивило, что ты понравилась моим гончим. Там, в Эндовьере. Ты вырастишь из нее хорошую собаку. У тебя есть дар.
Селена пожала плечами. Собак у нее никогда не было. Да ассасинам этого и не позволялось. Никаких лишних привязок.
Щенок смотрел на Селену своими золотисто-карими глазами. Пока это просто забавный песик, но через год он превратится в большую, сильную и быструю собаку с крепкими лапами. Селена улыбнулась подарку. Подарок вильнул хвостом, потом еще и еще.
— Собака твоя, — сказал Дорин. — Конечно, если захочешь взять.
— А что я буду с нею делать, если меня отправят обратно в Эндовьер?
— Не волнуйся, я о ней позабочусь, — успокоил ее принц.
Селена почесала щенка за бархатными ушами и была вознаграждена искренним вилянием хвоста.
— Значит, ты не возьмешь мой подарок, — вздохнул принц.
— Почему же? Обязательно возьму, — сказала Селена, затем вспомнила, что щенок — это не просто забавная игрушка, а живое существо. — Но я хочу, чтобы она получила настоящее собачье воспитание. Иначе это очаровательное создание будет делать лужи, где вздумается, и грызть все, что попадется ей в зубы: мебель, туфли, книги. Она должна бегать наравне с остальными собаками, иначе ее лапы будут вялыми.
Дорин встал, скрестил руки и смотрел, как щенок осваивается в жилище Селены.
— Дорин, вы слышали?
— Какой длинный список требований. Лучше бы я подарил тебе что-нибудь из драгоценностей.
Щенок меж тем лизнул Селену в щеку и уткнулся носом в ее плечо.
— Нет, ваше высочество. Это скромный список моих разумных просьб. Что будет с охотничьей собакой, если она начнет целыми днями валяться на диване? Поэтому, когда я упражняюсь в зале, пусть и она упражняется на псарне. А потом я буду забирать ее на ночь.
Селена подняла подарок в воздух, чтобы собачьи глаза были на уровне ее глаз. Псина отчаянно дрыгала задними лапами.
— Запомни, дорогая: если ты вздумаешь грызть мои туфли, я сошью себе другую пару из твоей бесподобной шкуры. Понятно?
Собачий нос наморщился. Щенок тявкнул, вероятно подтверждая свое полное согласие с новой хозяйкой. Селена опустила его на пол, и он, как подобает любой собаке, принялся обнюхивать углы и закутки. Когда Дорин попытался взять щенка на руки, тот, не раздумывая, скрылся под кроватью.
— Ну вот, ваш подарок остается здесь, — сказала Селена. — Спасибо вам, Дорин. Это великолепный подарок. Осталось только придумать кличку.
«Какой же он добрый, — подумала Селена. — И отцовское воспитание не испортило его. У него есть сердце. И совесть».
Робко, как угловатая девочка-подросток, Селена подошла к принцу и поцеловала его в щеку, которая оказалась удивительно горячей. Может, принцев нужно целовать не так? Он смотрел на нее во все глаза. А вдруг ему что-то не понравилось? Скажем, губы у нее слишком влажные или липкие после конфет? Селена надеялась, что он не станет при ней вытирать щеку.