Стеклянный трон

— Перепачкано? — переспросила Нехемия и тут же понизила голос до шепота. — Ты не перепутала слова? Может, ты хотела сказать — «забрызгано»?
— Нет, слова я не перепутала. Такое ощущение, что кто-то намеренно размазал кровь этого бедняги по стенам и полу. И еще. Там кровью были нарисованы «знаки судьбы». А потом их старательно затирали.
Селена зябко передернула плечами, но не от холода, а от жуткой картины, вставшей у нее перед глазами.
— И это еще не все, — сказала она. — У убитого кто-то вырвал внутренности… Нехемия, вам плохо? Зря я все это рассказала.
— Нет. Продолжай. Говоришь, у него вырвали внутренности? И только?
Селена помешкала, но решила выложить все:
— Не только. У него пробили дыру в макушке и вытрясли мозги. И вся кожа на лице была содрана и висела лоскутами.
Нехемия кивала, глядя на голый куст впереди. Принцесса закусила нижнюю губу, а ее пальцы то сжимались, стискивая полы длинного белого платья, то разжимались. Холодный ветер теребил многочисленные тонкие косички принцессы, тихо позвякивая вплетенными туда золотыми украшениями.
— Простите меня, — еще раз сказала Селена. — Зря я все это…
Сзади послышались шаги, и раньше чем обернулась, Селена услышала знакомый голос:
— Глянь-ка, кто здесь гуляет.
Селена напряглась всем телом. В тени Часовой башни стоял Кэйн. Рядом с ним был его вассал — горластый курчавый воришка Верин.
— Что тебе надо? — резко спросила Селена.
Загорелое лицо Кэйна растянулось в ухмылке. Селене показалось, что он стал выше ростом. А может, это был простой обман зрения.
— Разыгрывать из себя знатную даму — еще не значит ею быть, — сказал Кэйн.
Селена посмотрела на принцессу. Сощурив глаза, Нехемия разглядывала Кэйна. Ее рот был полуоткрыт.
Наградив странной фразой Селену, Кэйн переключился на Нехемию. Его губы разошлись в новой ухмылке, обнажая два ряда ровных белых зубов.
— И надетая корона не делает принцессой. Уже не делает.
Селена шагнула к нему и сказала:
— Закрой свой дурацкий рот, иначе я сама тебе его закрою, но вначале вышибу все твои красивые зубки.
Кэйн грубо расхохотался. Верин тоже. Но отошел подальше. Селена распрямила плечи. Неужели ей предстоит схватка с Кэйном?
— А собачонка принца, оказывается, умеет громко тявкать, — давясь от смеха, выговорил Кэйн. — Да только есть ли у нее клыки?
Нехемия положила руку Селене на плечо, но Селена убрала ее и подошла еще ближе к Кэйну. Теперь она чувствовала у себя на лице пар от его дыхания. Караульные словно куда-то попрятались. Только возле самого замка виднелось несколько лениво прохаживающихся гвардейцев.
— Есть ли у меня клыки? Это ты узнаешь, когда они вопьются в твою шею.
— А почему не сейчас? — выдохнул Кэйн. — Начинай. Ударь меня. Врежь мне со всей яростью. Ты же всегда злишься, когда заставляешь себя не попадать в глазок мишени или тянешь время, чтобы не забраться на стену наравне со мной. Ударь меня, Лилиана, — повторил он и добавил совсем тихо, чтобы слышала только она: — Посмотрим, чему ты научилась за год жизни в Эндовьере.
Ее сердце грозило выпрыгнуть наружу. Он знает! Знает, кто она и чем занималась. Селена не отваживалась взглянуть на Нехемию и надеялась, что принцесса еще не научилась понимать беглую адарланскую речь. Верин по-прежнему держался поодаль.
— Думаешь, у тебя одной благодетель готов в лепешку разбиться, только бы ты победила? Или думаешь, что, кроме принца и капитана, больше никто о тебе не знает?
Селена сжала правую руку в кулак. Два удара — и бездыханный Кэйн будет валяться на земле. Верина она успокоит и одним ударом.
— Лилиана, нам пора, — по-адарлански сказала принцесса, беря ее за руку. — Нас дела ждут. Идем.
— Вот-вот, — подхватил Кэйн. — Собачонки всегда за кем-то бегают.
У Селены дрожали руки. Если сейчас она не выдержит и ударит его… если между ними начнется стычка и караульным придется их растаскивать, тогда прощай даже мизерная свобода, которая у нее есть. Шаол запретит ей видеться с Нехемией, заставит сидеть в четырех стенах. И их упражнениям с Ноксом тоже придет конец. Нет, она не позволит себе сорваться. Она умеет выжидать.
  
Селена расправила плечи, улыбнулась и самым непринужденным тоном, на какой была сейчас способна, сказала:
— Поцелуй себя в задницу, Кэйн.
Кэйн и Верин снова захохотали. Селена и Нехемия ушли. Все это время принцесса крепко сжимала ее руку. Не от страха и не от гнева, а чтобы показать Селене: «Я понимаю, где ты побывала». Селена ответила тем же. О ней так давно никто не тревожился, что она не привыкла к сочувствию.
Шаол и Дорин стояли в тени галереи и смотрели, как внизу Селена лупит по тряпичной кукле, отрабатывая навыки ударов. Узнав, что сегодня она решила поупражняться сверх положенного времени, капитан позвал с собой принца. Пусть увидит, на что способна его претендентка. Может, тогда поймет, насколько она опасна для него и вообще для всех.
Кукла только с виду казалась мягкой. Внутри она была набита песком. Селена, что-то бормоча себе под нос, безостановочно молотила по ней левой, правой, левой, левой, правой. Удары сыпались непрерывно, будто внешними действиями она старалась погасить то, что бушевало у нее внутри.
— А она становится сильнее, — тихо заметил принц. — Ты хорошо постарался, занимаясь с нею.
Селена ударяла по кукле руками и ногами, затем пригибалась и отскакивала в сторону, уворачиваясь от мнимых ударов своего неподвижного «противника». Караульные у двери бесстрастно следили за ее движениями.
— Как ты думаешь, у нее есть шанс победить Кэйна? — спросил принц.
Молниеносный удар ногой пришелся прямо по голове куклы, опрокинув ее. Для живого противника последствия были бы гораздо серьезнее.
— Есть, если поединок с ним она поведет хладнокровно и не позволит злости верховодить собой. Но она… необузданна. И непредсказуема. Странно, что ее не научили управлять чувствами. В особенности внезапным гневом.
Шаол говорил правду. Он знал причину вспышек этого гнева. Возможно, сказались месяцы, проведенные в Эндовьере. А может, это свойственно всем ассасинам. Но какой бы ни была причина, держать гнев в узде Селена не умела.
— А это еще кто такой? — недовольно спросил Дорин, когда в зале появился Нокс.
Тот подошел к Селене. Она прекратила лупить куклу, отерла пот со лба и принялась разминать пальцы, обернутые лоскутами.
— Это Нокс, — пояснил Шаол. — Вор из Перранта. Избранник советника Жуваля.
Нокс что-то сказал Селене, и та засмеялась. Засмеялся и он.
— Завела себе дружка? — с легким раздражением спросил принц, видя, как Селена показывает Ноксу один из ударов. — Она что, помогает этому воришке?
— Ежедневно. Когда заканчиваются общие занятия, они остаются и упражняются вдвоем.
— И ты это позволяешь?
— Если желаете прекратить их занятия, я это сделаю, — скрывая недовольство, ответил капитан.
— Нет, — покачал головой Дорин. — Пусть упражняется с ним. Остальные претенденты либо жестоки, либо просто двуногие скоты. Союзник ей не помешает.
— Селена это тоже понимает.
Дорин повернулся и молча вышел в сумрак коридора. Вскоре красный плащ принца растворился в темноте. Шаол лишь вздохнул. Ревность. Обыкновенная человеческая ревность. Невзирая на ум и воспитание, Дорин, как и Селена, не умел скрывать свои чувства. Капитан пожалел, что позвал принца сюда. Вздохнув еще раз, Шаол отправился догонять его, надеясь, что принц не наделает сгоряча каких-нибудь глупостей.
Через несколько дней Селена объявила, что ей надо в библиотеку. Вместо караульных с нею пошел Шаол. Сейчас он сидел за соседним столом и читал какой-то роман. Селена ерзала на стуле, листая ломкие пожелтевшие страницы увесистого фолианта. Пока что она натыкалась лишь на длиннющие пустопорожние фразы. Но она упрямо листала фолиант, рассчитывая найти там изображения «знаков судьбы»: и тех, что окружали Часовую башню, и нарисованных кровью возле растерзанного тела Ксавьера. Основных вопросов было два: зачем неведомый убийца лишал жизни претендентов и как он это делал. Чем больше сведений она найдет, тем лучше. Селену тревожила реальная угроза, а не то мистическое, необъяснимое зло, упомянутое Элианой.