Прощения не ждут

— Не торопитесь возвращаться. Погуляйте в Шайенне. Медовый месяц есть медовый месяц!
Арни, у которого было всего пять долларов, промолчал.
— Возьми, — добавил Иверс, протягивая ему винчестер. — Эта штука заменит вам провожатых.
Подумав о длинной безлюдной дороге, Арни не стал отказываться.
Когда они с Надин выехали со двора, он облегченно вздохнул.
Сперва они ехали молча. Арни обозревал огромные пространства земли, никогда не знавшей прикосновения плуга, лесов, существующих здесь от века, и далеких неприступных гор.
Надин вспоминала, как мечтала о пышной церемонии венчания в церкви, белом платье и флердоранже в волосах, свадебном пире и толпе гостей. Она никогда не думала, что все будет совсем не так.
Девушка улыбнулась про себя. Арни не догадывается об этом, как не знает, насколько она будет счастлива предстать перед судьей в самой что ни на есть простой одежде, но рука об руку с тем единственным на свете человеком, которого желала видеть своим мужем.
— Как думаешь, что скажет твоя мать, узнав, что ты женился на мне? — спросила она.
Арни улыбнулся.
— Она, конечно, думала, что я женюсь на простой девушке…
— Я неизбалованная девушка. Повидло, которое понравилось тебе за завтраком, варила я. И я же делала сыр и сбивала масло.
— Я знаю, — с теплотой произнес Арни.
— Скажи, неужели я сразу приглянулась тебе? — спросила Надин. — Ведь ты и твой друг одновременно увидели и меня, и Эвиан. Да, я ее не люблю, но мне известно, что она гораздо красивее.
— Кларенс первым заявил, что ему понравилась Эвиан, потому я не счел возможным думать о ней. А потом я стал встречаться с тобой и полюбил тебя.
Девушка склонила голову набок.
— Ты всегда говоришь людям правду, Арни?
— Разве это обидная правда?
Постепенно они разговорились, и дорога прошла быстро и даже весело. Стремясь добраться до города за день, они часто пускали лошадей вскачь.
Тянувшийся вдоль реки лес имел ширину около мили, и его пересекали сотни звериных троп. С сосен и елей доносилось резкое стрекотание красных белок.
Воздух был свежим и так бодрил, что, казалось, им невозможно надышаться. Острые вершины Скалистых гор резко выделялись на фоне голубого неба.
Арни и Надин удалось добраться до города с наступлением темноты. Окраины Шайенна выглядели замершими, сонными, улицы были изрезаны глубокими колеями от узких фургонных колес. Здесь шел не снег, а дождь, и в лужах отражался желтый свет фонарей. В центре города кипела далекая от утонченности вечерняя жизнь: из распахнутых дверей салунов и окон борделей долетали пьяные выкрики и взрывы хохота.
Девушка сказала, что знает дорогу к дому судьи. Арни усомнился, не поздно ли, но она упрямо мотнула головой. И тогда молодой человек сообразил, что Надин не может позволить себе остановиться в гостинице с человеком, который еще не стал ее законным мужем.
— Мне кажется, нам нужны кольца, — сказала девушка.
Арни словно обухом по голове ударили. Кольца! Вот уж они-то точно стоят больше пяти долларов!
— Я взяла с собой кольцо моей матери, — застенчиво добавила Надин, вынимая тонкое золотое колечко, и Арни с облегчением вздохнул.
Судья Керней жил в центре Шайенна в доме из красного кирпича. Пройдя по посыпанной гравием дорожке, Надин без колебаний взяла в руку медный молоток и постучала.
Она представилась, и слуга провел их с Арни в дом. Должно быть, судья давно закончил свои дела, потому что смотрел на посетителей с непониманием и плохо скрываемой досадой, но Надин не смутилась.
— Мистер Керней, — смело начала она, — приносим свои извинения за столь позднее вторжение, но мы только что прибыли в Шайенн. Я Надин Иверс, и у меня записка от моего отца.
Лицо судьи разгладилось, и он вежливо произнес:
— Надеюсь, ваш отец в добром здравии, мисс Иверс? Что привело вас в мой дом?
— С отцом все в порядке. Я… мы хотим, чтобы вы нас поженили.
Несмотря на многолетний опыт, мистер Керней не сумел скрыть удивления. Надев очки, он прочитал записку.
— Да, это писал Джозеф Иверс, — в замешательстве произнес он и добавил, не стесняясь присутствия Арни: — Насколько мне известно, мисс Надин, отец хотел выдать вас за другого человека.
  
— Он передумал, — с нажимом произнесла она.
По тому, как Надин сжала челюсти и сдвинула брови, Арни лишний раз увидел, что она может быть очень упрямой и в критической ситуации способна настоять на своем.
— Хорошо, мисс Иверс и…
— Мистер Янсон, — подсказала девушка.
— А свидетели?
— К сожалению, у нас их нет.
Судья вздохнул.
— Сейчас я принесу книгу.
Спустя несколько минут Надин и Арни обменялись клятвами верности и расписались в книге. Свидетелями пришлось взять людей, служивших в доме судьи.
— Мы вам что-то должны, мистер Керней? — спросила Надин, но тот только махнул рукой и суховато пожелал им счастья.
Поблагодарив, молодые люди вышли на улицу. Стало холоднее. С черных небес подмигивали звезды. Арни молча отвязал от ограды лошадей.
— Ты не рад? — спросила девушка.
— Конечно, рад, — ответил Арни, с тревогой думая о платной конюшне, гостинице, ужине и пяти долларах в кармане.
— Я очень устала, — призналась Надин.
— Нам надо поискать недорогую гостиницу. А еще пристроить лошадей. И не мешало бы поесть.
— Мы с отцом всегда останавливались в «Метрополе». Рядом есть платная конюшня. И мы могли бы заказать ужин в номер.
Арни уставился на нее, как на сумасшедшую. Ужин в номер?! Она понимает, о чем говорит?
— Не думаю, что мы сможем позволить себе…
— Отец дал нам денег. Хватит на все.
Арни охватили смешанные чувства. Иверс был умен, потому дал деньги не ему, а дочери. Надин тоже была неглупа, потому и сказала об этом после заключения брака.
Видя его реакцию, девушка добавила:
— Мне кажется, мы имеем право воспользоваться ими. Отец сказал, что это свадебный подарок.
— Ну, если так… — пробормотал Арни, понимая, что у них все равно нет другого выхода.
Сдав лошадей в платную конюшню, они дотащились до «Метрополя». Надин в самом деле смертельно устала. Подол юбки испачкался и отяжелел от влаги, сапожки увязали в грязи. Холодный ветер пробирал до дрожи. Ей очень хотелось выпить горячего чая, а возможно, и чего-то покрепче.
Хотя огромные бесформенные мягкие диваны и кресла и кадки с чахлыми цветами в вестибюле «Метрополя» выглядели довольно уродливо, они показались Арни воплощением роскоши. Покосившись на Надин, он нацарапал в книге записей посетителей «мистер и миссис Янсон», расплатился из своих пяти долларов и получил ключ от номера.
Мальчик принес заказанный чай, рюмку виски и еду.
Видя, что Надин не перестает дрожать, Арни плеснул в ее чашку немного виски, и девушка ответила благодарным взглядом. Они молча ели и пили, понемногу освобождаясь от усталости. Когда закончили, Арни почувствовал, что больше не хочет спать.
Надин с самого начала угадывала его желания, и он знал, что так будет всегда.
Развязав тесемки панталон, она стянула их под длинной сорочкой и скромно положила на стул. Арни очень хотелось, чтобы Надин разделась полностью, но он не знал, как попросить ее об этом. У него самого не было возможности оставить на себе хотя бы что-то. Как и все ковбои, зимой он носил под рубахой и штанами лонджонс, шерстяное белье, представлявшее собой комбинезон нелепого красного цвета, застегивавшийся спереди на пуговицы и надевавшийся на голое тело.
Когда он, не без смущения раздевшись, сделал нерешительный жест, призывавший Надин избавиться от сорочки, девушка залилась краской.
— Я думала, так поступают только продажные женщины.
— Я никогда не имел с ними дела, — признался Арни.
— Правда?
— Да. Однажды я хотел к ним пойти, но потом решил купить тебе шкатулку.
Надин просияла, а потом вдруг решительным жестом стащила рубашку через голову и предстала перед Арни обнаженной.