Прощения не ждут
— Я могу уговорить Арни признаться, где их искать. Если ты согласишься, чтобы мы поженились.
— Сначала уговори, а потом я подумаю.
— Я тебе не верю.
Джозеф поднял руки вперед ладонями.
— Даю слово.
Надин смотрела на него, словно не узнавая. Он не мог так быстро сдаться. Во всем этом, без сомнения, скрывался какой-то подвох. Она не была бы его дочерью, если б не пожелала получить гарантии.
— Я тебе не верю, — твердо повторила она. — Ты готов отказаться от земли? Что ты скажешь Фостеру?
Иверс криво улыбнулся.
— Что моя дочь без памяти влюбилась в ковбоя, и мое отцовское сердце дрогнуло. Что касается земли: тысяча акров туда, тысяча акров сюда — не имеет значения. Больше богатства — больше хлопот, как его сохранить. А если тебе нужны гарантии, изволь: предоставлю. Пусть этот парень переночует в твоей комнате и лишит тебя девственности. После этого ты сможешь выйти замуж только за него.
Надин залилась краской, а Иверс захохотал, и ей почудилось, будто она слышит смех самого дьявола.
В следующий миг он так сильно схватил ее за запястье, что Надин показалось, что он переломает ей кости.
— Ты всего лишь женщина, вот и делай свое женское дело: ступай в сарай, куда я велел его бросить, и сделай так, чтобы он забыл о своем приятеле и мечтал заполучить только то, что у тебя под юбкой!
Когда он отпустил ее, Надин помчалась в сарай. Едва девушка увидела пятна крови на одежде Арни, ее боевой дух испарился, силы истощились, а ненависть выдохлась. Ее любимый был в опасности, и она смертельно боялась за него.
— Что он с тобой сделал?!
— Не бойся, не покалечил. Просто пытался запугать. Мне кажется, он сразу понял, что я ничего не скажу. — Он посмотрел в глаза девушки. — Как ты здесь оказалась?!
Она понимала, что у них мало времени, а потому сразу перешла к главному.
— Каким-то образом мне удалось его уговорить. Он позволит нам пожениться.
Арни вздрогнул. В присутствии Надин он всегда забывал о том, что она — дочь Иверса.
— Это неправда. Разве такое возможно?
— Да. Только ты должен сказать, куда твой друг повел Эвиан.
— Я не могу этого сделать, — твердо произнес Арни.
— Он убьет тебя, а тело отвезет в лес и бросит в снег, где его съедят дикие звери. А мне или придется выйти замуж за Фостера, или коротать век старой девой. В любом случае это будет не жизнь, потому что я всегда буду думать о том, что так и не случилось, — сказала Надин и неожиданно взмолилась: — Прошу, не бросай меня, Арни! Ведь ты хочешь на мне жениться?!
У него перехватило дыхание.
— Конечно, хочу! Но… не такой ценой!
От отчаяния голос Надин вновь обрел твердость.
— Затея твоего друга — это просто блажь. Эвиан — жена моего отца.
— Он мучил ее!
— Откуда ты знаешь? Ты говорил с ней? Он мучил меня! Еще в детстве я испытала, что есть его зло, его воля, его запреты. Я не смогу и дальше терпеть все это, а тем более — в одиночестве! Мне придется умереть! — выпалила девушка и, переведя дыхание, добавила, уже спокойнее: — Жизнь прекраснее смерти, тем более — наша будущая жизнь. Я не желаю смотреть на эту землю с небес, тоскуя о неразделенной любви и о нерожденных детях. Я хочу стать твоей женой. Мы можем уехать отсюда. Я готова отправиться вместе с тобой на ранчо «Синяя гора», а потом — куда скажешь. Мне не надо никого и ничего, кроме тебя.
Надин умолкла, думая о годах, проведенных в терпеливом и смиренном ожидании неизвестно чего. Того, что сейчас может обернуться прахом. Арни тоже молчал. Он слишком хорошо понимал Надин, сочувствовал ей и любил ее. И в нем все еще бушевала обида на Кларенса.
— Что я должен делать?
— Пойти и поговорить с ним. Он ждет, — встрепенувшись, промолвила девушка и, нежно прикоснувшись губами к его губам, добавила: — Твой друг и Эвиан наверняка успели уйти достаточно далеко. Ему все равно их не догнать!
Когда юноша, слегка пошатываясь, шел через двор, Надин цеплялась за него так, будто он был ее единственным спасением, и одновременно поддерживала его.
К чести Арни, он не думал ни о многих акрах земли, ни о тысячах голов скота, ни о банковском счете Иверса. Его интересовала только его дочь.
Джозеф Иверс сразу это почувствовал.
— Садись, Арни Янсон. Отныне ты не пленник, а гость. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я заставил тебя… немного понервничать? Ты крепкий парень и, полагаю, переживешь это… недоразумение.
Арни молчал, и Джозеф Иверс без всякого смущения продолжил:
— Ты мне нравишься. С тех пор, как ты спас мою дочь, когда другие преследовали оленя, и после того, как ты попросил позаботиться о скотине, хотя в тот миг должен был думать только о себе. Кстати, сколько тебе лет?
— Двадцать.
— У тебя куча времени для того, чтобы успеть сделаться превосходным ранчеро. Надин сказала, что ты хочешь взять ее в жены? Так вот: я даю свое согласие. Не удивляйся. Если даже мне суждено иметь наследников, пройдут годы, пока они смогут чем-то распоряжаться. «Райской стране» нужен надежный, умный и честный управляющий. К тому же ты видный парень — моей дочери не откажешь во вкусе! — и от тебя пойдут хорошие дети. В этом смысле ты — куда более выгодное вложение капитала, чем этот задохлик Фостер.
В ближайшие минуты Арни успел подумать о многом. О том, что смертельный выстрел неуловим, а самые важные мгновения в жизни непредсказуемы до могильной жути.
Задавая вопрос, он словно чувствовал металлический щелчок взведенного курка.
— Что от меня требуется взамен?
— Сказать, куда отправился твой приятель с моей законной женой. Пойми, я все равно их найду. Найму людей, привлеку полицию. А потом собственноручно застрелю этого сопляка.
— Тогда зачем вам моя помощь?
— Чтобы меньше ждать. Чтобы твой приятель не успел сделать ей ребенка. Ты полагаешь, я могу спокойно пережить, что девчонка, которой я был готов дать все, предпочла малознакомого нищего юнца? А еще я не хочу, чтобы в Шайенне болтали о том, что от меня сбежала жена!
«Ты же Железный Джо», — подумал Арни, а вслух сказал:
— Вероятно, она желала обрести свободу.
— У кого из нас в этом мире есть свобода? — в голосе Иверса слышалась усталость. — Родственники были готовы избавиться от Эвиан любым способом. Не женись я на ней, она бы угодила в бордель. А теперь сумасшедший парень повел ее куда-то зимой, через лес, где она может насмерть замерзнуть или угодить в пасть диких зверей! — сделав паузу, он жестко произнес: — Итак, выбирай, Арни Янсон. Ты знаешь, что моя дочь не бесприданница. К тому же Надин — мой единственный ребенок. Я не могу отдать ее тебе, не получив ничего взамен. Я желаю заручиться твоей преданностью. Это, согласись, справедливо.
— То есть я должен променять жизнь друга на приданое вашей дочери?
— Не перегибай палку. На твоем лице написано, что тебя не купишь и что ты не трус. Я ценю таких людей. Я клянусь отпустить мальчишку на все четыре стороны. Ну, может, дам ему пару пинков! Я сам был молод и совершил немало безрассудных поступков.
— Я не уверен в том, что вы меня не обманете.
— Напрасно. В случае с женитьбой я готов предоставить тебе гарантии прямо сейчас.
Арни непонимающе уставился на него, и Иверс рассмеялся.
— Надин тебе не сказала? Понимаю, женская стыдливость. Признайся, ты уже потерял невинность в одном из борделей Шайенна?
Арни отвел глаза. Иверс усмехнулся.
— Значит, нет. Тогда это произойдет сегодня, в спальне моей дочери. Потом мы найдем священника или судью. Все будет очень просто, но, полагаю, ты не станешь возражать. Комната Надин вон там. Моя дочь тебя ждет. Надеюсь, ты ее не разочаруешь.
Глава девятая
Солнце освещало безжизненные голубые просторы, и хотя кругом стояла тишина, казалось, пространство наполнено звоном. Прежде суровые темные горы на горизонте внушали Эвиан страх; ей чудилось, будто они — стражи царства демонов и края оборотней, но теперь она верила в то, что за ними скрывается другой, свободный мир, в который она, в конце концов, попадет.