Тонкий ноябрьский лед
Внутренности сжимались в тугой комок, когда мы преодолевали последние километры оживленной трассы. Когда огибали город, все завязывалось уже в узел. Кирилл измотан, и у него проблемы с реакцией: он неоднократно вилял, избегая столкновения с изгородью. Казалось, опасное вождение волнует лишь меня, но Денис злился и кусал нижнюю губу, раздумывая, как убить Кирилла и закопать его тело.
– Довольно. С меня хватит, – взвился Денис, перестав тереть переносицу. Перед ним дилемма: надо урезонить водителя, но вырвать руль у человека, который непосредственно за рулем, невозможно без последствий.
Хоть что-то можно совершить без последствий?
Парни начали ругаться, я, не участвуя в их перепалке, уставилась в окно – на башенный кран со стройки. Как на нем работают? Мое сердце бы перестало биться, когда бы я поднялась на высоту тридцатой ступеньки, если не раньше, а человек работает годами. Наверное, с такой высоты слоняющиеся туда-сюда люди похожи на муравьев.
«Какая у тебя фобия?» – спросил Макс во время выпускных экзаменов. Я сказала, что ничего не боюсь. Сказала это по наставлению отца, который твердо знал, что любую слабость будут использовать против тебя. По совету мамы, которая не менее твердо знала, что на люди непременно надо выходить с широкой улыбкой беззаботной девочки, я никогда не рассказывала Максу о своих бедах. Он тоже не распахивал передо мной душу. Может, будь наши отношения откровеннее, мы бы не расстались врагами? Хотя я склонна думать, что никто из нас по-настоящему не любил.
Денис тянул Кирилла за кепку. Кстати, они оба в детстве были болезненными мальчиками. Кирилла одолевали простудные заболевания из-за слабого иммунитета. У Дениса астма. Его мнительные родители запихнули сына на домашнее обучение, наняв репетиторов. Порой Денис пропадал из школы на несколько месяцев. Сменив несколько клиник и программ лечения, его астму взяли под контроль, а родителей отпустила мания держать сына под колпаком.
– Приехали, – оповестил Кирилл очень вовремя, потому что Денис окончательно разозлился.
С холма открывался изумительный вид: море шелковой тканью растекалось по горизонту. Такое манящее! Все споры были забыты. Мы поспешили на пляж. Я задержалась, снимая босоножки и надевая резиновые сланцы на толстой подошве.
Берег не особо популярен: острая, крупная галька с налипшими кое-где водорослями не выглядела привлекательной. Кроме нас, заезжих недотеп, на противоположном конце берега рыбачили пожилые мужчины, закидывая удочки без энтузиазма. Параллельно они играли в шахматы. И больше никого.
Подошва спасала ступни от повреждений. Лиза с Кириллом упали в соленую воду прямо в одежде, не снимая футболок. Они плескались, как дети, у которых позавчера начались летние каникулы. Кепка, слетевшая с Кирилла, уплывала, ее уносили волны. Под водной гладью хорошо просматривались палки, провалы в дне и острые камни вперемешку с растениями, сбившимися в зеленые комки. При всем желании освежиться… я бы туда не наступила.
– Ты идешь? – спросил Денис.
– Нет. Присмотрю за вещами.
Он окунулся, но осторожно, не забрызгав весь пляж, как делал это Кирилл. Я подняла с земли выброшенную из моря ракушку и, черпая ей воду, втихомолку поливала белесую кожу ног и рук там, где их не касалась ткань. Лиза устроила состязание: соревнуясь с Кириллом в скорости, она ловко обгоняла его, перейдя на кроль. У нее юношеский разряд по плаванию.
– Накупался? – спросила я у Дениса. Он поплавал в пределах досягаемости и быстро вылез.
– Ветрено, чуть прохладно, – приврал он, – И стемнеет сейчас.
Тут полный штиль, но я кивнула в знак согласия:
– Да уж, это не белые ночи.
– Боишься глубины? – догадался Денис.
– Да, – сама не знаю, почему, но я ответила правду, – Если вода прозрачная, а дно ровно, то я могу искупаться. Когда дно корявое, с ямами или его и вовсе не видно, то мне страшно.
Представила, как подо мной разворачивается бездна… Жутко. А отвечать правдой на вопросы про фобию мне понравилось. Это совсем не больно.
– Ничего. Завтра найдем тебе хорошее дно.
Я рассмеялась в полный голос.
– Спасибо. Мне и этого дна вполне хватает.
– Я не то имел в виду, – добавил Денис, смеясь.
– Ясное дело.
Наши влюбленные амфибии вернулись на берег, ступили на твердую почву, все так же балуясь игрой в догонялки. Немного успокоившись и обсохнув, Кирилл внес интересное предложение поставить палатку под соснами и переночевать по-спартански, без домашних условий. В качестве эксперимента. Подпускать его к машине никто не хотел, потому план утвердили, процедив согласие сквозь зубы.
Перегнав машину ближе к пролеску, Кирилл выпотрошил баулы, доставая палатку и снаряжение.
– Когда-нибудь ночевали в спальном мешке? – улыбнулся он, на его макушке красовалась другая кепка.
Мы синхронно ответили:
– Нет.
– Поздравляю с первым опытом!
К установке палаток Кирилл привлек Дениса, раздавая приказы с таким рвением, словно сейчас придется натягивать тент на скорость, а затем бежать кросс до центра города. Я отвела Лизу в сторонку, под кроны деревьев, и произнесла, сжигаемая неловкостью:
– Что происходит?
– В каком смысле? – она отпрянула.
– Ты подозрительно себя ведешь. Нервная. На некоторые разговоры не реагируешь, а, если и реагируешь, то вяло. После того, как познакомились с Ольгой, ты сама не своя. Из моря сегодня вылезла, вроде, веселая, радостная, как прежде, с фирменным огоньком в глазах, но это прошло за полчаса. Опять грустная.
Она покосилась на Кирилла, притворившись, что зевает и прикрывается, и заговорила:
– Никому не расскажешь?
– Смотря, о чем пойдет речь, – не люблю давать необдуманные обещания. Вдруг человек собирается признаться в том, что просадил всю зарплату в онлайн-казино и просадит следующую?
– Обещай, – она вытянула из меня ответ.
– Ладно. Обещаю.
– У меня появились враги, – Лиза по-прежнему косилась на парней, – Ко мне мальчик один на занятия ходил. Способный парень, но вот его отец постоянно возмущался и названивал: то тему не ту проработали, то задержала ученика на минутку, то за домашнее задание он «двойку» схлопотал. Я порекомендовала им обратиться к более компетентному специалисту, раз у нас не сложилось, но отец отрезал – «только к вам». Потом выяснилось, что этот мальчик в нашем подъезде лампочки выкручивал. Хулиганил. Соседи по лестничной клетке, естественно, ополчились на меня. Но как я могла это предотвратить? Родители мальчика на контакт не пошли, их сын якобы идеальный ребенок. Занятия с ним я прекратила, кстати, не без скандала. Перед соседями извинилась и накупила лампочек на все этажи на год вперед. Я думала, что конфликт исчерпан, но сосед не угомонился: через неделю постучался и заявил, что это мои ученики крадут его квитанции из почтового ящика, и они же утащили его велосипед, срезали замок и утащили. А этот велосипед в закрытом «предбаннике» стоит, между нашими квартирами, и туда ученики попадают только со мной, уж при мне они не стали бы ничего красть. Но дня него и для его жены это не аргумент! Понимаешь? Я им за велосипед не заплатила, они начали по ночам врубать колонки на полную громкость, чтобы я прочувствовала свою вину, а я как-то сорвалась и вызвала полицию. Соседям дали мизерный штраф рублей в пятьсот, а они теперь не дают мне житья. Особенно мужчина. Звонят. Стучатся в дверь по ночам, когда видят, что Кирилл ушел на работу. Этот ненормальный сосед в меня водой плеснул и сказал, что в следующий раз плеснет кислотой.
– Но ты им говорила, что не трогала их велосипед? – перебила я.
– Рита, я что, совсем дура? Я повторяла это сто раз. Ноль реакции. Он меня у квартиры теперь поджидает по вечерам. Угрозы шлет.
– Угрозы? – я почувствовала, как вспотела от чудовищного страха, протянувшего к горлу мерзкие лапы. Лиза продемонстрировала сообщения с таким содержанием, от которого обоснованно можно загреметь в психиатрическую лечебницу.