Порочные чувства (СИ)

Меня просто плющит, иного слова не подберу.
Стою, смотрю на свое отражение. Я выгляжу оттраханной. Засосов нет, но губы красные, волосы взлохмачены. Я вылизана, и оттрахана несколько раз. И это выдают именно мои глаза, в которых все еще голод. А ведь между ног уже все болит.
Безумие какое-то!
Нужно сказать Марату. Долго тянуть нельзя, этим я ничего не добьюсь. Никакой нет разницы — сейчас сказать, или через неделю. Речь я подготовила, вызубрила, даже у зеркала репетировала.
Полезла в несессер, достала тест из кармашка. Все же, я сделала еще один, на котором виден срок. Те месячные, что были у меня, оказались сплошным обманом. Залетела я практически сразу, и это чудо.
Сейчас я возьму тест, выйду, и сообщу Марату. Он поорет на меня за обман, побесится, и примет. Потом научится любить ребенка. Меня же он любит… наверное. Вот только не отпускает то, почему Марат не хотел связываться по видео. Но я не думаю, что изменял. Может, настроения не было, всякое бывает.
Да! Сейчас возьму тест, и скажу!
— Нет, — покачала головой, понимая, что тогда поход «к стоматологу» не получится, и папу я не увижу. Скажу завтра. Или сегодня вечером, так даже лучше. Чем дольше буду откладывать, тем больше мне будет страшно.
Спрятала тест, чуть погремев ампулами с гормонами. Их пора выбросить. Я искренне ненавижу этот несессер, но продолжаю складировать в него свои секреты. Коробка моих тайн. От которых я сегодня избавлюсь.
Плеснула холодной водой в лицо, промокнула его полотенцем, и вышла.
— Устала? — Марат поднялся с кровати, и улыбнулся с нежностью. — Вымотал я тебя.
— Скорее, затрахал, — рассмеялась.
— Я пытался быть джентльменом.
— Это что-то новенькое.
— Еще хочешь? — он обнял меня, взгляд снова начал темнеть. — Дико соскучился, яйца до сих пор гудят.
— Всё, джентльменство выдохлось, — сокрушенно покачала головой. — Давай вечером, ладно? А то мозоль появится.
— Думал, уже появилась. Плохо я старался.
— Отлично старался. Не наговаривай! — шутливо толкнула его локтем.
Не могу перестать смотреть на Марата. Это самое настоящее чудо — то, что мы встретились с ним. И полюбили. Я люблю его — это бесспорно, а еще я совершенно не понимаю, как я могу его любить. Он из другого мира, и это не просто красивые слова. Мы разные, мы не должны были встретиться. Но встретились, и не расстались после первого же секса. Это ли не чудо?
— У тебя взгляд голодный, Аль, — прохрипел он. — Ты же кончила, да? Я видел…
— Я кончила.
Но мне было мало. Чего-то не хватило. До сих пор потряхивает.
— Я собираться буду. Стоматолог, — попыталась вяло выпутаться из мужских рук, но Марат не отпустил.
Усадил к себе не колени, и уставился на мою грудь. Та-а-аким взглядом! Жадным, темным, восхищенным. Выражение лица, как у глупого мальчишки, что мне невероятно льстит. Все же, большие сиськи творят чудеса. Интересно, они останутся такими после родов…
— Охуенно, Аль… мммм… блядство, у меня опять стоит… — Марат целует мою шею, спускается жалящими, грубоватыми поцелуями ниже, и я завожусь сильнее.
Но мне пока хватит. Однако, тело дрожит, требует чего-то… Марата требует!
— Шикарные, — губы Марата накрыли сосок, втянули его в рот.
Запрокинула голову, всхлипывая. Между ног пульсация, я с ума схожу от похоти. Снова. Дьявол!
— Тебя нельзя выпускать из кровати. Трахал бы днями и ночами. У меня почти не падает, когда я с тобой… блядь, — Марат зашипел, потираясь пахом о мою промежность.
А я вся — расплавленный воск. И уже не соображаю. Почти. Нужно это прекратить, мне нужен отдых. Тогда зачем я стискиваю мужские плечи?!
— Сожми…
— Так?
— Сильнее, — простонала.
Марат крепче сжал мою грудь ладонями, снова наклонился, и прикусил сосок.
— Сожрал бы тебя всю, — простонал он, и я… кончила.
Вот так, от ласк груди. Забилась на его бедрах, выписывая восьмерки. Пальцы поджимаю, суставы скручиваются, сейчас я вся наизнанку готова вывернуться, до того мне хорошо.
— Охренеть, Аль… охренеть! — Марат голодно наблюдает за моим оргазмом.
 
Надавил на мои бедра, не отпуская, хотя больше всего мне сейчас хочется кататься по кровати, скуля от прошибающих эмоций. Но Марату тоже нужно. Он трется пахом — настойчиво, бешено, и сам запрокидывает голову, сдавленно и глухо простонав в оргазме.
Упал на кровать, и расхохотался.
— Впервые я кончил в трусы, Аль. Даже в школе со мной такого не бывало.
— Горжусь этим, — фыркнула я.
И снова пошла в ванную.
— Доставку закажешь? Я вечером что-нибудь приготовлю. А сейчас пора собираться.
Марат все еще на кровати. На полу его чемодан. Неловко как-то, что встретила его как попало, даже не приготовила ничего, растяпа. Ладно, пожертвую макияжем, и хоть вещи его в стирку отнесу.
Открыла чемодан, и начала принюхиваться к вещам. Да, несвежие. Взяла их в охапку, и вышла в коридор, продолжая нюхать, как наркоманка. Любимый запах любимого мужчины, немного пота, и… пахнет югом. Морем. Его вещи точно пахнут солнцем и морем, но Марат же был в командировке!
Потерянная, закинула одежду в стиралку. Дернулась, достала футболку, и снова принюхалась. Нет, это не галлюцинации. Запах моря или океана. Так пахнут приморские города. Так долгое время пахла я сама. Он где-то отдыхал.
Отдыхал!
Без меня!
Разнообразия захотелось? Вот почему меня не взял? Потому что с другой хотелось слетать на пару денечков в какую-нибудь Турцию?!
— Гад, — со злостью отправила футболку в стиральную машинку, и на автомате, всхлипывая, засыпала порошок, и выбрала режим.
Уеду я. С папой. Подальше от этого лгуна. А ребенка сама выращу, Марат его все равно не хочет. Значит, и не расстроится. Пусть другую сюда приводит. Меня-то он точно не из-за любви в свою квартиру притащил, а потому что я не страшная, не вульгарная, а типичная домашняя клушка. Клуша, которая будет сидеть, и терпеливо ждать, пока мужик нагуляется с другими, и верить в сказочки про командировки.
Уеду. Пошел ты, Марат!
Развернулась резко, и саданула по машинке напоследок.
— Скотина! А я… я дура, — выдохнула.
Уеду я, как же. Нет уж! Чертовы эмоции скачут, как ненормальные, и я сама психичкой становлюсь. Даже если какую-то куклу на курорт таскал — я бежать не собираюсь, не совсем я идиотка.
Вернулась в комнату, и с порога спросила:
— Где ты был, Марат? Твои вещи пропахли курортом. Один был, или с кем-то?
Он стоит у окна, отвернувшись от меня.
— Марат! Ты можешь ответить, или я лезу не в свое дело? Просто скажи, где ты был?
— Лучше ты мне скажи, — он обернулся, и я вижу — взбешен. А в ладони мой телефон. — Ответь на несколько вопросов. Во-первых, какого хера тебе пишет посторонний мужик, и признается в любви. Что так смотришь? Да, я залез в твой телефон, уж очень настойчиво тебе написывал Денис, пока ты была внизу. Люблю, подумай, прочая херь, — прошипел он, передразнивая. — А во-вторых… это что?
Марат кивнул на кровать, где на смятой простыни лежат… ампулы. Они без названий, я не зря старалась, стирая очевидное. И я могу соврать. Сказать, что это никотиновая кислота, к примеру. Для роста волос. Или еще что-то выдумать. Но я устала врать.
— День блядских сюрпризов. Станок расхреначил, полез в твои запасы, и нашел. Подозреваю, что ничего хорошего. Но сначала про Дениса. Рассказывай!
— Если ты читал, то видел, что я никаких поводов не давала. Я ему отказала. Это ты скажи, где ты был! — заявила мятежно.
— Вопросы задаю я. Никаких поводов не давала, да? Совсем никаких? То есть, мужик, не видя никаких сигналов, клянется тебе в вечной любви, да?
— Да, Марат.
— Я похож на идиота? — заорал он.
— Хватит! Никаких авансов я не раздавала, Денис просто глупит, я ему отказала. Прочитай все сообщения, и убедишься.
— Я видел твой неубедительный отказ. Полная хрень.
— Я не умею по-другому! — закричала я. — Мне что, нужно было пойти и ему морду набить? Ты этого бы хотел? Зачем муху из слона раздувать? Да, он признался что любит… якобы, хотя я не думаю, что это так. Просто нравлюсь. Я отшила. Что не так?