У яда сладкий вкус (СИ)
Несколько секунд я смотрю вслед охреневшим сучка, после чего подхожу к ведьме и всматриваюсь в лицо, на котором не отражается ни одной эмоции. Мадина застыла в одном положении и не двигалась, даже когда я прижал её к себе.
— Мне здесь не место, Адам, — четко и без истерик заявила Алиева, пока я стискивал её руками, проверяя кости на прочность. — Я хочу домой.
Отстранился и вжался лбом в её лоб, задыхаясь от эмоций, которые испытывал в данный момент.
— Твое место рядом со мной, поняла? Я тебя никуда не отпущу.
Напоминаю, что книга разделена на две части. Первая останется в бесплатном доступе (если радует сей факт, то жмем на звезду и проявляем активность;)).
Сегодня вечером в тг канале скину пару промокодов на одну из своих книг. Кто хочет воспользоваться, гоу в t.me/lola_novaja
Глава 39. Не заставляй меня верить в то, чего нет
Адам
Дышу с трудом, словно беспрерывно бегал по трассе в поисках попутки, и жмусь лбом ко лбу Мадины. Мне хочется проникнуть внутрь и прочитать её мысли, чтобы хоть чуточку понять их ход. Пальцы пускаются в поход по нежному личику, исследуя его аккуратно и в то же время по-хозяйски. Нервные окончания искрятся от легких касаний, моментально посылают в мозг добытые сведения и прошибают тело теплой дрожью от кайфа. Никогда бы не подумал, что от воздушного прикосновения кожи к коже может коротнуть, но сейчас испытывал жгучую потребность подпитаться Алиевой. Её губы влекли моего внутреннего зверя с чудовищной силой, но я сдерживался, понимая, не тот момент. Ведьма сейчас совсем не ведьма.
— Я устала от ваших игр, Адам, — прошептала, не отталкивая, как раньше, и это меня безумно радовало, — несколько дней назад я грезила учебой в престижном ВУЗе, но теперь…
— Теперь ты здесь учишься, и я сделаю все возможное, чтобы тебя никто не посмел обидеть, — старался говорить спокойно, только внутренний триггер придал голосу недовольство. Я слегка отстранился и посмотрел в глаза Алиевой. Там не было желания бороться. Они не горели тем безумным огнем, об который я обжегся при нашей первой встрече, и значит, я должен был его вновь разжечь.
— Ты меня не слышишь, Адам. Я не хочу, понимаешь? Не хочу быть орудием твоей мести, или грушей для биться твоей девушки. Не хочу показывать всем здесь, — Мадина с презрением взмахивает руками, показывая наконец бурлящие внутри нее эмоции, — отношения, которых нет, только для того, чтобы быть в безопасности. Я просто хочу учиться и наслаждаться этим процессом. Мне кажется, что за эти дни в бегах, я постарела на лет двадцать сразу.
Алиева шумно выдыхает. Её глаза скользят по моему лицу, и я догадываюсь, что они в данную минуту выискивают там ответ, но место для откровенного разговора выбрано неправильное. Я не уверен, что за одним из стеллажей с книгами не сидит подружка Илоны, и эгоистично не хочу, чтобы искренние эмоции, которые вылетают из меня чертовыми бумажными самолетиками, стали достоянием общественности, поэтому беру Алиеву за руку и киваю в сторону выхода.
— Книги нужно собрать, — она мягко вырывает свои пальцы из моих и опускается на колени, складывая в стопку книги, разбросанные по полу. Я ведь даже не заметил этого, пропитываясь злостью к Байлобаровой.
Помогаю Мадине собрать собственность университета, забираю скромную стопку и иду к стойке, за которой стоит библиотекарь. Женщина узнает меня и приветственно улыбается.
— Соберите все по списку, — передаю ей книги, пока ведьма дергает меня за рукав толстовки, пытаясь возразить, — мы позже заберем.
Не обращаю внимания на враждебный настрой моей ведьмы, цепляю руку, сплетая пальцы, чтобы не смогла вырваться, и веду ее к двери. Пыхтение за спиной вызывает у меня улыбку, ведь это показатель того, что ведьма оживает, и я, как ненормальный, поглощаю её энергию. Она мне необходима, чтобы чувствовать себя живым. Я же, блядь, эгоист, поэтому не оставляю Алиевой шансов сбежать от меня и веду к выходу из здания, а затем к тропинке, шествуя по которой, мы достигаем нужного пункта. Сейчас мы находимся в самом безлюдном месте на территории университета. Рядом парковая зона, где мы с ведьмой сражались, и она, судя по скошенному в сторону деревьев взгляду, тоже вспоминает тот день.
— Илона не моя девушка, Мадина, — начинаю разговор, сжимая пальцы ведьмы, которая поджимает губы и пытается избавиться от телесного контакта, показывая, что не настроена обсуждать очевидное, но только нихрена оно не очевидное, и я хочу донести до нее это! — Она изменила мне с шофером несколько месяцев назад. Их порево видела половина студентов.
Алиева замирает, широко распахивая глаза, в которых читается неверие и… гребаная жалость! Скриплю зубами, потому что меньше всего жду от нее последнего, и все же переступаю через себя, возвращая лицу невозмутимый вид.
— Если бы я хотел отомстить, то давно бы это сделал, поверь, и мне бы не нужно было настолько усложнять себе жизнь и впутываться в разборки с Красным.
— Тогда зачем? — Мадина прикусывает нижнюю губу и стучит носком туфельки по асфальту, стараясь не смотреть мне в глаза. Если честно, меня самого начинает колошматить изнутри от эмоций.
Слышать очередное нет я не настроен. Я чувствую, как её ко мне тянет. О взаимном желании свидетельствуют все физические показатели. Она горит так же сильно, но сопротивляется, и я хочу знать причину. Если не Илона, то что не дает покоя моей дерзкой девчонке?
— Я хочу отношений, — шагаю к ней, сокращая расстояние до минимума, и жадно тяну одурманивающий запах, исходящий от ее волос, — узнать тебя хочу, — Мадина прерывисто вздыхает и все-таки смотрит мне в глаза, и я ловлю этот контакт, потому что иначе не поверит, — защищать ото всех, понимать твои мысли, быть ближе во всех смыслах. И, да, я не планировал углубляться.
— А что планировал? — шелестит совсем тихо, но прожигает взглядом. В нем нетерпеливое ожидание, и если раньше я мог умело добиваться своего одними словами, который порой были далеки от правды, то рядом с ведьмой мне хотелось вещать честно.
— Универ принадлежит моим предкам. Я не могу его похерить из-за небольшой оплошности, которую устроила Орлова. На мне слишком большая ответственность за сохранение информации, — скриплю зубами, уже не впервые жалея о том, чьим сыном являюсь, — я хотел держать тебя около себя, чтобы правда не вылезла наружу.
— И вдруг передумал, потому что я оказалась такой прекрасной, — кривляется в ответ и высвобождается из моей хватки, выставляя ладони перед собой, когда я хочу возобновить важный для нас обоих контакт, — нет, Адам. Твои слова похожи на бред сумасшедшего.
— Я передумал не потому что ты такая прекрасная.
— Вот спасибо, — качает головой и возмущенно выдыхает, пока я преграждаю ей дорогу, — я не несу в себе той ценности, которой вам так хотелось, Адам. Лучше найди себе чистую и на все согласную девушку.
Скриплю зубами, стараясь погасить огонь, пожирающий грудину, и спокойно выдыхаю, желая донести до нее свои желания. Говорить и открывать часть своей души, пиздец, как сложно, но я это делаю, надеясь на взаимность, как малолетний пацан.
Конечно, меня корежит от того факта, что к ведьме не просто прикасался какой-то ублюдок, но он же пихал в нее свой член. Только я не могу повлиять на события прошлого и стать её первым. Она не представляет, как я этого хочу… Меня всего на куски рвет от мыслей о том, что к Мадине прикасался еще кто-то.
— Я уже сказал, что ты — моя девушка, и, поверь, своего решения я не изменю, даже если ты будешь сопротивляться.
— Прекрасно! — вспыхивает, и я пользуюсь эмоциональным моментом, перехватывая её руки. — Адам! — завожу их за спину и трусь кончиком носа об её нос, ощущая, как кровь превращается в тягучую и горячую массу. — Не заставляй меня верить в то, чего нет.
— Я показываю тебе только то, что есть, ведьма, — наши губы почти соприкасаются, но я скольжу ими по щеке Алиевой, обнимая вместо поцелуя. Кажется, сейчас такой вид близости будет самым уместным.