Проснись, Рапунцель (СИ)

– Настоящая тема вечера – сбор Лёли на аниме-фест, который будет проводиться в конце месяца. И к твоему сведению он пожелал принять участие в косплее.
Туфли наконец рухнули на пол, оформив каблуками утробную барабанную дробь на плитке прихожей.
– Варианты? – деловито поинтересовалась Даня, умещая насквозь промерзшие ноги на часть напольного покрытия, под которым проходила труба обогрева. Услышанной новости она ничуть не удивилась.
К Дане тут же подскочил Лёля – тот самый мальчуган, разбрасывающийся яблоками, – и водрузил ей на колени ноутбук. На экране размещалась пестрящая красками картинка: одну треть занимал брутальный Рюук – бог смерти из аниме «Тетрадь смерти», серединную часть – зеленоволосый Зоро – мечник из «Ван пис», а последнюю треть – странноватая парочка, в которых Даня признала героев «Ванпанчмена». Этим японским мультсериалом Лёля мучил всю их неполную семью уже вторую неделю. Порывшись в памяти, девушка даже более или менее вспомнила звучание имен персонажей.
Хороший родитель знает, чем увлекается его дитяти. Отличный родитель вникает в суть и может с ходу поддержать разговор с дитятей о любом аспекте его увлечения.
– Реализовать хоть что-то из этого явно будет непросто.
«А уж без денег и подавно», – добавила про себя Даня, украдкой рассматривая своего младшего брата Леонида Шацкого – для семьи просто Лёля. Худощавый невысокий с прямыми темно-русыми волосами, с невероятной скоростью произрастающими в районе затылка. Поход в парикмахерскую всякий раз ознаменовывался жестоким отрезанием маленького куцего хвостика, в который любил собирать свои отросшие волосы Лёля. Заверения в том, что нынче девчонки тащатся от длинноволосых, а в аниме-сериалах избытком волос страдает каждый второй главный герой, должного впечатления на Даню не производили. Каждый всплеск подобного нытья будил ответную реакцию, при которой старшая сестра с каменным лицом сообщала, что, как только Лёле стукнет восемнадцать, он сможет смело отращивать себе волосы даже в пупке и плести косы из подмышечных волос.
А пока – больше консервативности и незаметности. Быть паиньками и ни в коем случае не стать объектом обсуждения на профилактическом совете школы. Вот и все, что требовалось от их маленькой несчастной семейки.
«Я бы разрешила свободу реализации богатства внутреннего мира и Лёле, и Гере, да, боюсь, постоянно дышащие мне в затылок Василина и ее начальница-дракониха тогда дыхнут так, что моя прическа вмиг поредеет. Взъелись на меня с самого начала. Можно подумать, я братьев по стриптиз-клубам таскаю и алкоголь в йогурт подмешиваю. Еще и работу потеряла… А этот несостоявшийся балконный самоубийца последние нервы вытряс. – Даня с раздражением провела пальцем по сенсорной панели ноутбука, увеличивая изображение на экране. – Распустил шевелюрку. Как кукла, ей-богу. Нашлась мне принцесса в башне. Вот бы кому я с удовольствием отстригла пару светлых косм…»
– Тебя что-то беспокоит? – Внимательный Кира был как всегда настороже. Его проницательность безумно злила Даню.
– Да, беспокоит. – Она заставила себя улыбнуться. Кира, вмиг распознав фальшь, приподнял левую бровь. – Вряд ли я сумею справиться с запросами нашего братишки.
– Кира сказал, что костюм Рюука нам не осилить, – серьезным тоном сообщил Лёля и, наклонившись, положил подбородок на плечо Дани, ткнувшись виском в ее ухо. Ему нравилось такое полуобъятье, но сам он никогда не просил ласки. Всегда молча дожидался, пока сестра присядет в кресло или на диван, а затем, подкравшись, прижимался к ее боку.
Георгий Шацкий, или по-другому Гера, – брат-близнец Лёли – напротив, не выносил нежностей. Он кривился даже от простого прикосновения к волосам, а замаячь на горизонте перспектива объятий, наверняка бы стартанул прочь на первой световой.
Вот только Дане не доводилось проверять это предположение. Она никогда не пыталась обнять Геру. Вообще-то у нее никогда и мысли не возникало разделить объятие с кем-то из этих троих.
Да, этих троих…
Все из-за них. 
 
– Честно говоря, в ближайшее время у нас намечаются проблемы в финансовом плане. – Даня повернулась на пуфике и сунула ноутбук в руки Лёле, тем самым отодвигая мальчика подальше от себя. – Так что для косплея предлагаю рассмотреть кандидатуру попроще. Например, Сайтаму из «Ванпанчмена».
– Он же лысый. – Кира оценивающе глянул на успевшего капитально обрасти Лёлю.
– Вот именно. – Даня сбросила с плеч плащ и похлопала пальцами по Лёлиной голове. – Стрижка под ноль. Лысину натрем до блеска и выдадим ребятенку пузырящиеся на коленях треники. Наш Сайтама, конечно, будет дрищеват, низкоросл и неопрятен, но не беда. Скажем, он… скукожился. От всяких ратных дел.
– Ты хочешь обрить младшего брата налысо? – Кира закатил глаза. – Никудышная из тебя сестра.
– Свистни, если отыщешь курсы, где учат быть старшими сестрами, – буркнула Даня. – Запишусь на ускоренную программу.
– Ты еще и наш законный представитель во всех инстанциях. Что существенно усугубляет наше положение.
– Вот спасибочки. Обласкал с налету.
Даня, с размаху впечатав ладонь в грудь Киры, отодвинула его со своего пути и прошла на кухню – малюсенькое помещение три на два, где по соседству с кухонным гарнитуром был втиснут стол, под которым ютились компактные стульчики без спинки с круглыми сиденьями. Их было всего три, а стол с двух сторон упирался в стены, ограничивая и без того малые размеры кухни. Поэтому всякий раз, когда трапезничать собиралась вся семья, Лёля и Гера терпеливо умещались на одном стуле, предварительно взяв с остальных клятву, что за пределами их жилища никто об этом не узнает.
– Ну нельзя мужиков на один стул сажать, – ворчал Гера. – Это не круто и как там… несолидно.
– Вы с Лёлей здесь самые компактные. – Дане тоже приходилось несладко. Малейшее неловкое движение, и в ее лопатку упирался угол подоконника. – Но если совсем невмоготу терпеть, давай я Лёлю к себе на колени посажу. А ты царствуй один на своей сидушке.
Каждый раз на подобные предложения во взгляде Лёли вспыхивал огонек заинтересованности. А вот Геру предложенная сестрой альтернатива не на шутку возмущала.
– Мужик не должен сидеть на коленях девчонки!
– Чудно. Если девчонка в лице меня сядет на твои тщедушные коленки, ты надорвешься, капризуля. Так что, мужик, хрумкай кашку и радуйся такой близости с семьей.
На этом разговор обычно и заканчивался. Кира в спор не вмешивался. Ему, как самому длинноногому и длиннорукому, отвели место на выходе из кухни рядом с дверью. Там он и располагался вольготно и с завидным комфортом.
Сегодняшним вечером пространство кухни заполнял запах риса. Даня поморщилась. Любая подогретая в микроволновке еда в ее восприятии сразу же обзаводилась некой застарелой тяжестью, давящей на обоняние и обостренную чувствительность. Когда она жила одна, то любое блюдо готовила на разовый прием. Только свежесваренное и никаких недельных хранений в холодильнике. Теперь же приходилось рассчитывать так, чтобы приготовленного хватало минимум на три дня.
«Отлично, на сей раз есть все предпосылки для того, чтобы превратиться в закоренелую домохозяйку, – угрюмо подумала Даня, ощущая одновременно и голод, и тошноту. – С другой стороны, чтобы быть домохозяйкой, нужны деньги и добытчик, который притаскивал бы валюту в дом. А на роль полноценного добытчика тоже подходит лишь моя неудачливая персона… И домохозяйка?! Ха, ха и стократно ха! Тьфу! Чтоб Даниэла Шацкая да в домохозяйку превратилась? Да идите вы, господа хорошие! В баньку ягодицами веники пересчитывать!»
– Ты сегодня поздно. – Кира замер на входе, наблюдая за тем, как Даня, водрузив яблоко на стол, принюхивается к стеклянной емкости, в которой он подогревал рис. – Мы уж хотели без тебя ужинать.
– Флаг в руки. Я не особо голодна. – Проигнорировав пронзительный скрип, донесшийся из пустого желудка, Даня похлопала ладонью по холодильнику. – Курицу уже подогрел?
– Нет, только успел в микроволновку поставить. – На новые позывы оголодавшего сестринского желудка Кира лишь неодобрительно покачал головой. – Худеть решила? Это что, еще какие-то дополнительные условия от твоего пижона-начальника, помимо коротеньких юбчонок да распущенных волос?