Проснись, Рапунцель (СИ)

– Нет, я бы просто хотела… поговорить с вами о ваших проблемах.
– У меня нет проблем.
– А мне кажется, есть. – Ирина Михайловна выразительно глянула на Геру. Тот заметно снизил темп своего бегства и чуть повернул голову, прислушиваясь. – Если уже сейчас случаются подобные казусы, то они будут продолжаться и в дальнейшем.
Видимо, классная решила прямо на ходу прибить Даню теми аргументами, которые не сумела использовать изначально при их беседе. Ведь та должна была пройти без Куряхиных.
– Вы молоды. И вам наверняка тяжело заботиться сразу о троих. Вы не сможете дать мальчикам должного воспитания. Точнее… – Она запнулась на полуслове и попыталась помочь себе бурной жестикуляцией. – Я вовсе не говорю, что у вас плохо получается. Просто у вас сейчас такой возраст, когда вовсе не до детей. Вы ведь не замужем? Наверняка вам хочется больше отдыхать, развлекаться, а не работать, чтобы кормить троих. Понимаете, если берете на себя бремя, которое потянуть не в силах, это будет отражаться на детях. И, как видите, уже отражается.
Рядом с ними по асфальту прокатился футбольный мяч. Дане безумно захотелось сменить его направление и зафутболить снаряд прямо в нос Ирине Михайловне.
Они вышли за пределы школы и двинулись по дорожке вдоль ограждения. А классная все не отставала.
– Вот если бы у вас был муж. То это дело другое. У вас же мальчики растут. Парням нужна суровая мужская рука. А такой одинокой девушке как вы сложно удерживать их в узде. Они же не будут к вам прислушиваться. Не принимайте за оскорбление, но, если честно, вы не очень надежная семья для детей. Одна хрупкая девушка, отвечающая за мальчиков-подростков, – это не лучшая атмосфера для развития…
Даня поняла, что ее уровень культуры чрезвычайно высок, потому что даже после своей «обличающей» тирады классная не оказалась приплюснута пухлыми щеками к холодным прутьям ограждения. А ведь Дане неимоверно хотелось брякнуть разболтавшейся женщине по затылку, а потом отвесить пару оплеух.
Ирина Михайловна, отчего-то вдохновившись, умолкать не собиралась и продолжала откровенничать. Вполне возможно, что через каких-то пару минут лоб классной все же поприветствовал бы металлическое ограждение школы. Но ее спас голос.
– Даниэла!
Оклик, из-за которого Даня остановилась как вкопанная и вытаращилась так, будто впереди рядом с припаркованным у бордюра черным «БМВ» стоял огромный лохматый лось.
Лось и «БМВ».
Вернее, гендиректор Левин и крышесносно дорогая тачка. Прямо здесь. У школьного ограждения.
Так вот что значило то сообщение.
– Добрый день. – Приблизившийся к ним Глеб был безумно хорош. Даня вынуждена была это признать. В этом своем расстегнутом пальто, щедро открывающим вид на отлично сидящий на нем костюм, и чуть взлохмаченными волосами молодой мужчина (определение «парень» для этого субъекта теперь звучало слишком просто) выглядел как воплощение фантазий амбициозных девчушек, тратящих последние деньги на проникновение в дорогие клубы ради встречи с «единственным и неповторимым».
Приятный парфюм защекотал обоняние, а глаза решительно отказывались моргать лишний раз, чтобы не отрываться от впечатляющего образа. И хотя в голосе больше не слышалась та эротичность, что звучала по телефону,  Глеб своей эффектности не утратил. Кое-кто явно умел подавать себя как профи. И даже без завораживающих интонационных фокусов.
 Даня покосилась на свою сопровождающую. Челюсть Ирины Михайловны благополучно уехала вниз. Похоже, она была не из публики шныряющих по элитным клубам дамочек, а иначе бы среагировала менее болезненно. Судя по прибалдевшему виду, явление Глеба нехило так шандарахнуло по хрупкому восприятию женщины.
Глеб улыбнулся Ирине Михайловне – выдержанной и несколько холодной улыбкой. Дозированное внимание.
– Нам пора. – Улыбка, адресованная Дане, уже ничем не дозировалась. Глеб кивнул на «черного красавца».
«Очнись, Шацкая!» – одернула себя Даня. Она посмотрела на Геру. Тот пялился на Глеба так, будто тот самый лохматый лось подошел к нему стрельнуть леденцов. Без сомнения, вечером старшей сестре предстоит долго и убедительно объясняться.
 
«Да к черту все!»
Даня шагнула к Глебу и, встав рядом, провела ладонью по его рукаву.
– Завезем сначала Георгия, милый?
Ее аж затошнило от собственной смелости, но отступать было поздно. Ведь Ирина Михайловна смотрела.
Глеб внимательно проследил за движением ее пальцев, скользящих по плотной ткани рукава, а потом взглянул на нее.
«Дурында, дурында, дурында! – внутренне запаниковала Даня. – Зря начала!»
– Конечно. – Глеб улыбнулся и мягко приобнял ее за талию. – Завезем.
Гера дернулся, но промолчал. А нервы Ирины Михайловны сдали окончательно.
– А-а-а… – слабая попытка сформулировать хоть что-нибудь.
Не очень информативно, но Дане такая реакция пришлась по вкусу. Беспокоило одно: сильная мужская рука все еще продолжала пребывать на ее талии.
– Шацкий, – скомандовала она, хотя голос норовил уступить боязливому сипу. – В машину.
Глаза Геры расширились. Только бы не сорвался раньше времени. Нервничая, Даня сгребла в кулак ткань пальто на спине Левина.
Наконец, в полном молчании младший брат двинулся в сторону БМВ и забрался на заднее сиденье. И даже не хлопнул дверцей. Умница.
– Пойдем? – Глеб настойчиво потянул Даню к автомобилю. И, кажется, с каждой секундной все сильнее прижимался к ней. И ата-та-та, уже на «ты» перешел?
– Да, время, время, мы спешим. До свидания. – Она кивнула Ирине Михайловне и, стараясь приноровиться к шагу Глеба, позволила утянуть себя прочь. Ходить в обнимку для нее было делом непривычным. Запнуться о ноги названого бойфренда и растянуться в луже – как перспектива?
Автомобиль тронулся с места. Даня, отвернувшись от водителя, усердно делала вид, что занята ремнем безопасности.
– Кхем.
Даню пробрала дрожь. Ей бы стоило успокоиться. Ведь Левину, судя по неумелому хихиканью, было весело, а значит, сердиться на нее он не собирался. В ближайшие минут пять уж точно.
Она осторожно повернулась к нему.
– И что это было? – Глеб даже не потрудился сдержать улыбку. Странная она у него была. Для такого статусного хлыща с баблишком подошла бы самодовольная ухмылка. А этот улыбался по-доброму. Как сердобольный филантроп, готовый рыдать над каждой бедненькой блохастой дворняжкой.
– Игра на перспективы. – Даня позволила себе расслабиться. Удобное сиденье автомобильного салона как раз к этому располагало. – К сожалению, многие считают меня никчемной. И иногда въедливость посторонних так надоедает, что приходится их разубеждать. Разными способами.
– Что ж, лично я вас никчемной не считаю.
– Ну, спасибо… Наверное. – Даня пока не знала, стоит ли этому радоваться. Как и благополучному возвращению к вежливому «вы».
Неоднозначное начало для построения отношений с будущим боссом.
«Вы уж простите, что я вас за своего парня выдала. И слегка полапала. И за то, что братика своего заставляю катать. Ах да, я тут еще с вашим племяшей спала, но вы уж не обессудьте».
Автомобиль приближался к выезду на главную дорогу. А Глеб еще ни слова не сказал о том, куда они едут. Да и Геру необходимо было срочно куда-то пристроить.
Вибрация мобильного очень кстати отвлекла от насущных мыслей.
– Даниэла Арсеньевна? – Голос женщины звенел от беспокойства. – Это руководитель школьного драмкружка вас беспокоит. У меня занимается ваш брат, Леонид.
– А что с ним? – Даня вся подобралась. У ее левого уха раздалось шуршание, а мочку опалило горячее дыхание. Гера просунул голову между сиденьями и вжался щекой в плечо сестры, вслушиваясь в разговор.
– Это уже где-то часа два длится. У него вдруг ноги подкосились, а еще нервозность не проходит. Все к брату своему рвался. Говорил, что тому плохо. Но я Леонида одного отпустить побоялась. Он тут, в актовом зале в Доме творчества. Может, у вас получится забрать его? А то он места себе не находит.