Взрослые люди (СИ)
На следующий день, как и договаривались, Виктор подъехал к подъезду рано утром, сразу после того, как я отвела всех по местам дислокации и зашла домой, чтобы запихнуть Сеньку в переноску. Кошка, завидев её, издала истошный мяв и попыталась удрать, но я была быстрее. Правда, поплатилась за свою быстроту расцарапанной рукой.
Такой я и вышла к Виктору — в джинсовых светлых бриджах и простой серой футболке, слегка недовольная, потому что царапину нещадно щипало.
— Ты чего такая хмурая? — Он, наоборот, весь сиял. И мне, когда я его увидела, тоже захотелось улыбнуться — слишком у него обаятельная улыбка, ещё и настолько радостная, будто у ребёнка, которого везут в «Макдональдс» лопать картошку фри и мороженое.
— Я не хмурая, а раненая, — ответила я, показав на длинную царапину от запястья до локтя. — Сенька постаралась. Очень не хотела ехать.
— Я её понимаю. Тоже врачей не люблю, — покивал Виктор, открывая передо мной дверь в машину. — Может, тебе перекись дать? У меня в бардачке есть.
— Было бы неплохо, — обрадовалась я. Торопясь спуститься вниз, чтобы не опоздать на приём к вечно занятому Воронину, я не стала обрабатывать царапину.
Виктор оказался хозяйственным мужиком — дал мне не только перекись, но и кусок ваты.
— Интересная деталь для книги, кстати, — пробормотала я, промокая рану. — По тебе и не скажешь, что ты в машине перекись держишь. Я скорее заподозрила бы коньяк или виски…
— Ну нет, пить за рулём — это как-то совсем неадекватно, — весело хмыкнул Виктор, покосившись на меня. Я сидела рядом с ним, на переднем сиденье, поставив переноску с Сенькой на колени.
— Так коньяк, может, не для тебя, а для пассажиров.
— Возить пьяных пассажиров я тоже не люблю, — покачал головой Виктор. — Кстати, а ребят с тобой почему нет? Я рассчитывал, что они тоже поедут.
— Я же писала, что мы выписались вчера.
— Я предполагал, они выклянчат у тебя эту поездку, — рассмеялся мой собеседник. — Вместо школы и детского сада. Даже думал, куда можно потом поехать…
— Никуда нельзя, только домой. Сеньку лучше поскорее вернуть поближе к лотку, а то она может надуть в переноску.
Виктор забавно крякнул, а затем рассмеялся и заметил:
— Ты всё-таки здорово умеешь обламывать романтический настрой.
Я не стала говорить, что не только обламывать, но и создавать умею. Нет-нет, ещё рано. Скажу сейчас, что приглашаю его на чай, — и он может догадаться, что «это “ж-ж-ж” неспроста». Так что пока лучше промолчать.
— Как тебе вчерашнее продолжение? Читал небось? — уколола его я, совершенно не ожидая услышать в ответ:
— Знаешь, а я всё ждал, когда твоя героиня скажет, что закодирована. Каюсь, мне по-прежнему хочется услышать нормальное объяснение.
— Что? — изумилась я до глубины души, не сразу вспомнив, о чём говорит Виктор. Но, по-видимому, его эта фраза впечатлила гораздо сильнее, чем меня, — потому что вспомнить никак не удавалось.
— Я тогда спросил у тебя, в разводе ты или как, — пояснил Виктор, видя, что я по-прежнему не понимаю. — И ты ответила: «Я закодирована». Как алкоголик. Но так толком и не объяснила, что всё это значит.
— А-а-а, — я рассмеялась, закрыв ладонью глаза. Боже, Ася! Ты, кажется, во время вашей первой встречи с Виктором была в особенном ударе. Или в угаре. Угорала над ним как могла. — И правда жаль, что я не вставила это в книгу… Забавная фразочка.
— Может, всё-таки объяснишь?..
Я посмотрела на просительно-умоляющее лицо Виктора, на мгновение словно зависнув в пространстве от той теплоты, что светилась в его взгляде, и неожиданно подумала — а почему бы и нет? Что мне — жалко, что ли? Это ведь не тайна. Обычная история, каких миллионы, если не миллиарды.
Поэтому я, пожав плечами, начала говорить.
65
Ася
— Так уж получилось, что я потеряла за год обоих родителей. Я тогда ещё была совсем молоденькая, только закончила институт и вышла на работу. Андрей был моим коллегой, только он, в отличие от меня, занимался не правкой новостных статей перед выпуском, а работал в техническом отделе. Осуществлял поддержку сайта, в общем.
— Ты, получается, работала в СМИ? — уточнил Виктор, и я кивнула.
— Да, по молодости. Но я там долго не продержалась — собачья работа, я ещё тогда в стрессе постоянном пребывала. Сначала мама скоропостижно умерла, потом папа… не менее скоропостижно. Я чувствовала себя ужасно. Мягко говоря. Работала на автомате и, когда ко мне неожиданно стал подкатывать коллега, пусть и симпатичный, восприняла это в штыки. Но Андрей не сдавался, бегал за мной в столовую, просил телефончик, цветочки дарил и всячески ухаживал. В итоге я решила, что мне не повредит отвлечься, и сходила с ним на свидание. Увы, этим не ограничилось, и Андрей как-то умудрился залезть мне под кожу. Он был весёлым и лёгким человеком, поддерживал меня, чтобы не кисла, старался развлекать. Я постепенно оттаяла…
Я вздохнула, вспомнив то время.
Как сложно бывает объяснить на словах, что для тебя значил тот или иной человек. Мама, папа — понятно. Но как рассказать о том, что Андрей спустя буквально полгода после появления в моей жизни начал быть для меня всем? Он вытянул меня из депрессии, заставил вновь полюбить простые радости, и я уже не видела себя без него.
То чувство было сильным. Чертовски сильным. И как это обычно всегда бывает с чувствами — чем оно сильнее, тем больнее ему умирать.
— Потом Андрей сделал мне предложение. Мы к тому времени встречались, наверное, года два… Я вышла за него замуж и почти сразу забеременела, поскольку мы хотели ребёнка.
— А-а-а… — то ли простонал, то ли провыл Виктор, резко бледнея и как-то неудачно вывернув руль — мы чуть не вылетели на обочину.
— Осторожнее, — сказала я строго и печально хмыкнула. — Да, сейчас начнётся самый треш, ты правильно понимаешь. Беременность протекала сложно, и врач запретила мне заниматься сексом. Андрей был темпераментным человеком, он от этого очень страдал. Просил меня, сам понимаешь, о чём, но я не могла в то время ничего делать — все мысли были о ребёнке. От постоянных проблем, вечной тошноты и усталости я совсем ушла в себя. Иначе мне было не вытянуть, беременность забирала слишком большой ресурс. В общем, на пятом месяце я узнала, что Андрей нашёл себе развлечение на стороне. Узнала абсолютно банально, как всегда бывает в таких случаях, — увидела его с этой девицей на улице. Хотела подойти, но тут она вдруг поцеловала его, и Андрей не отстранился.
— Как же он так подставился? — пробормотал Виктор. — Сосаться на улице — чертовски глупо.
— Не ожидал, что я окажусь в том месте и в то время, — я пожала плечами. — А я в тот день решила немного погулять в центре города, устала дома торчать. И вот — наткнулась. Судьба, не иначе.
— И ты?..
— У меня началось кровотечение на нервной почве. — Рассказывать было сложно. По правде говоря, до сих пор, когда я вспоминала тот день, у меня немели мышцы и сводило живот, как тогда. — Причём я его ещё и не сразу заметила. Сидела на лавочке в ближайшем сквере и тупо смотрела в пространство, не осознавая ничего, пока шедшая мимо женщина в голос не завопила и не вызвала мне скорую. К сожалению, ребёнка не спасли, да я и сама едва не сдохла, потеряв много крови. И не только крови. Во время операции что-то у врачей пошло не так, и мне удалили матку. После они объясняли что-то про воспаление, кровотечение и разрывы, но я думаю: это была врачебная ошибка. Доказать, конечно, невозможно, ибо нет органа — нет проблемы. Поэтому… пусть останется на их совести.
Виктор молчал, вцепившись в руль с такой силой, что мне казалось — тот трещал под его пальцами. Бледный и хмурый, Виктор глядел на дорогу и тяжело, шумно дышал, будто стараясь успокоиться.
— А этот… — в конце концов он не сказал, а почти выплюнул дальнейшее, — муж. Он после…