Взрослые люди (СИ)

Вслед за мной в прихожую забежала и Ася.
— Что слу…
Я не дал ей договорить.
— Ничего! Все целы, а Лика молодец, помогла мне избавиться от вазы, которую я ненавидел! Ужасная, страшная ваза. Наконец-то кто-то мудрый её разбил!
Наши с Асей взгляды встретились, и она, кивнув, одними губами произнесла: «Спасибо». Я кивнул в ответ.
— Тогда, может, ещё что-нибудь разбить? — спросил прибежавший вроде-бы-Лёшка.
— Нет-нет! — быстро ответил я и на всякий случай помотал головой для убедительности. — Остальное я всё более-менее люблю. И вообще… Вы есть хотите или время для мороженого?
— Вообще лучше бы вначале поес…
— Мороженое!!! — завизжала и захлопала в ладоши Лика, судя по всему, поверившая, что не только не напроказничала, но и сделала доброе дело, отчего и успокоилась за считанные секунды, как это умеют делать только дети.
Ася сегодня явно не была настроена на строгое соблюдение правил и обошлась без родительского занудства.
— Хозяин — барин, — она развела руками.
— О, нет, сегодня хозяйка — Лика, — поправил я её, указав на маленькую уничтожительницу фарфора.
— Мороженое! — снова повторила Лика, как бы подтверждая свой главенствующий статус.
— Идите тогда на веранду, а я всё принесу, — скомандовал я.
— Помочь? — предложила Ася.
— Спасибо, не надо. Идите. Твоя помощь понадобится позже, когда до нормальной еды дело дойдёт. А то я не всё успел подготовить, по правде говоря, — добавил я по-заговорщицки шёпотом.
Оставшись один в гостиной, я кое-как согнулся в этом жутком костюме ежа и стал подметать с пола осколки своей прошлой холостяцкой бездетной жизни.
Удивительно, но я не чувствовал никакой грусти по этому поводу. Вазу было жалко. А мою прошлую жизнь — почему-то нет.
Неужели возможно вот так легко распрощаться с прошлым образом существования и захотеть жить радикально по-другому?
Я сам себя не узнавал в этот момент.
Впрочем, вполне вероятно, я поторопился с выводами, забежал сильно вперёд и самоуверенно решил, что я уже завоевал Асю и всю её семью.
Да, скорее всего, на полу лежали всего лишь осколки вазы и ничего более.
 36 
Ася
Все мы родом из детства. Даже такие серьёзные взрослые мужики с лысиной и небольшим пузцом, как Виктор.
Ещё до того, как я увидела его дом, во мне появилась уверенность, что мой новый знакомый — человек с комплексами. Да, он с ними вполне успешно боролся, практически изжил их, но память никуда не денешь. И, несмотря на то, что Виктор давно вырос и стал успешным мужиком, внутри него по-прежнему жил маленький мальчик, которого наверняка шпыняли и не любили за непохожесть на окружающих. Скорее всего, он был пухленьким очкариком, ещё и отличником, — три смертельных греха, можно сказать.
Я сама была такой. Поэтому точно знаю — память о насмешках сохраняется, даже когда ты уже вырос или даже перерос, а те, кто над тобой насмехался, сами давно располнели, спились или вовсе умерли. Увы, но это работает именно так — достигают чего-то в жизни те люди, которым не до окружающих, а до себя. Которые учатся, приобретают профессию, а не смотрят на чужой лишний вес и очки на носу и не тратят время и силы на насмешки. Закон сохранения энергии. И эволюция, разумеется.
В общем, дом Виктора меня нисколько не удивил. Я давно поняла, что он привык доказывать себе и окружающим собственную крутость и успешность. Дорогая машина, брендовая одежда, вычурный дом — всё вписывалось в «психологический портрет персонажа».
Единственное, что в него абсолютно не вписывалось, — это мы с детьми. Согласно моей теории, такой человек, как Виктор, должен искать себе идеальную женщину, которую можно будет демонстрировать, словно коллекционную куклу. Актриса, модель, певица — в общем, что-то из этой оперы. Но никак не писательница средних лет с заурядной внешностью и тремя приёмными детьми.
Я находила объяснение только в том, что у Виктора, по-видимому, по-прежнему болит и свербит где-то внутри, когда он встречает кого-то похожего на свою школьную или институтскую любовь. Вот он и решил закрыть гештальт за мой счёт. А детей использует, просто чтобы я растаяла и быстрее сдалась.
  
Наверное, я должна была сердиться при мысли о подобных манипуляциях, но сердиться не получалось. Слишком уж классный приём ожидал нас в этом «псевдоготическом недоразумении», выстроенном из тёмного камня, с башенками, удлинёнными окнами, открытыми маленькими балкончиками, каменными горгульями и длинной лестницей, ведущей к широким дверям. У подножия этой лестницы уютно расположились два сфинкса-льва, что лично у меня выбивалось из готики напрочь. И тем не менее я периодически так и видела картинку, как дом самостоятельно распахивает двери и окна и оттуда вылетает стая летучих мышей… под громогласный хохот карикатурного злодея, разумеется.
Да, Виктор очень хорошо походил на такого карикатурного злодея. И если поменять ему костюм и заставить громогласно хохотать и безумно улыбаться — был бы вылитый герой американского комикса. Уверена, подобное моим детям тоже пришлось бы по вкусу.
Открытая веранда, о которой сказал Виктор, располагалась на заднем дворе. Из прихожей надо было пройти в гостиную, прошагать её насквозь и выйти через дверь в противоположном конце комнаты. Вот там и находилось небольшое пространство, причём всё в мрачных оттенках — каменные стены и пол, на потолке-крыше декоративные металлические завитушки, тоже из тёмного металла, стол деревянный, покрытый тёмно-бордовым, как венозная кровь, лаком. На нём даже готические подсвечники стояли — видимо, заначка для романтического вечера.
— Ух ты-ы! — покрутился вокруг своей оси Лёшка, пока я любовалась на то, что было гораздо приятнее моему глазу, — а именно на цветочки вокруг дома. Судя по всему, Виктор придерживался технологии «пусть растёт что хочет» — потому что самыми ухоженными выглядели каменные дорожки (да-да, камень вновь был практически чёрный, словно присыпанный углём из мангала после шашлыка) и небольшой фонтан прямо в центре участка. Естественно, и здесь не обошлось без пафоса — струя воды била в разные стороны прямо из глоток больших змей, расположенных на голове каменной Медузы-горгоны. Кроме головы ничего больше и не имелось — видимо, изображена была Медуза уже после своей бесславной кончины. Смотрелось всё это… специфически. Лике не понравилось.
— Фу, бяка, — поморщилась моя дочь, отворачиваясь в другую сторону. — Мама, а почему у этой тёти вместо волос змеи?
— Потому что она злая ведьма, — ответила я, садясь на один из стульев, обитых ало-золотой тканью. — Её звали Медуза, и она превращала всех, кто на неё посмотрит, в камень, пока один герой не отрубил ей голову.
— Фу, — повторила Лика, и тут Лёшка, восхищённо исследующий веранду, заявил:
— Мам, мне кажется, этот дом похож на дом вампира! Как ты думаешь, может, дядя Витя — вампир?
— Ага, и на втором этаже в закрытой комнате он прячет гроб. У-у-у, — провыл Тёма, и Лика показательно завизжала, запрыгивая на меня с ногами, из-за чего я чуть не грохнулась со стула на пол. Девочка-то она уже большая, тяжёлая!
Ответить я не успела — на веранду вышел сам дядя Вампир. С широченной улыбкой — видимо, слышал Лёшкин вопрос, — но без клыков. И даже без костюма ёжика.
— Запарился, — ответил он на мой вопросительный взгляд и демонстративно выпятил грудь, чтобы мы обратили внимание на футболку с мультяшным ежом. — Поэтому переоделся. А по поводу вампиров… Всё возможно. Правда, гробов у меня нет. Есть большой деревянный сундук, как раз на втором этаже. Хотите посмотреть?
— Конечно хотим, — закивал Лёшка, а Тёма серьёзно заметил:
— Ну, сундук тоже подходит, как место для вампирьего… вампирского… сна.
— Жестковато, я предпочитаю мягкие кроватки, — фыркнул Виктор и лукаво посмотрел на меня. Ага, надеется, что мы останемся на ночь! Так я и думала.