Взрослые люди (СИ)

Мне всегда нравилось копаться в характерах, мыслях и поступках людей. И неважно, в каком жанре я писала, — в конечном итоге во главу угла я всегда ставила психологию конкретной личности и её трансформацию из-за событий, описанных в книге. Будь то ужастик или любовный роман про преподавателя и студентку (да, был у меня и такой, позор на мои седины) — главным для меня всегда были не миры, настоящий или выдуманный, и не сюжет, а образы героев.
— Мам, — вдруг окликнул Тёма в субботу вечером, когда мы с детьми уже вовсю готовились к завтрашней поездке на ёжик-пати. Я скорее эмоционально готовилась, а вот близнецы и Лика — физически. Одежду выбирали, принцесса наша рюкзак с игрушками складывала. Столько дел, столько дел! — А если бы ты писала про дядю Витю роман, ты бы сделала его положительным героем или отрицательным?
Я чуть чаем не поперхнулась. А Тёма, Лика и Лёшка подняли головы от лотка с голубикой, которую они этим вечером поедали, как голуби пшено, и с любопытством на меня уставились. Будто ждали ответ на безумно важный вопрос.
— Ну-у-у… — протянула я, обдумывая ответ. Я никогда не отмахивалась от вопросов детей, всегда отвечала, стараясь быть серьёзной и предельно понятной, даже если меня пробирало на смех. — Не бывает однозначно положительных или отрицательных героев. Точнее, бывают, но редко. В сказках, например.
— Как Кощей Бессмертный, да? — подсказала Лика, а Лёшка фыркнул:
— В «Царевнах» этот Кощей совсем не отрицательный! Обычный дядька, только бледный.
Тёма засмеялся, я тоже улыбнулась, а потом продолжила свою гениальную мысль:
— В общем, сложно сказать, я всё-таки мало знаю этого человека. Но пока мне кажется, что скорее положительный.
Они обрадовались! С ума сойти. И переглянулись ещё так многозначительно, будто вынашивали какой-то коварный детский план.
Вот и кто из нас ведьма? Точнее, ведьмак. Околдовал моих детей, не иначе!
 33 
Виктор
Когда я последний раз так волновался?
Не могу вспомнить. Бывали сильные переживания, когда я вкладывался в какую-нибудь монету и вот-вот должен был узнать, прогорел я или заработал.
Или заключал сделку по продаже квартиры или дома, купленных на этапе стройки в качестве инвестиций.
Ещё посещение уролога (нередкое занятие, учитывая список из ста девяноста девяти женщин) тоже бывало волнительным. Особенно после одного тройничка. Та парочка моделей была настолько отвязной, что от них за километр веяло опасностью для моего здоровья.
К моему удивлению, тогда всё обошлось без проблем. Уролог сказал, что я чист как Белоснежка. Никогда не думал, что существует ситуация, в которой я обрадуюсь такому сравнению.
И всё-таки — когда я волновался настолько же сильно, как сейчас, перед ёжик-пати?
Не с женщинами точно. Если такое и случалось, то где-то в другой, давно забытой жизни, на первом курсе института, и ощущалось всё совсем иначе.
Нынешнее волнение не походило ни на что другое, потому что вызывали его не только женщина, которой я всё больше и больше очаровывался, а ещё её дети, чьё мнение обо мне вдруг стало для меня небезразличным. И не потому, что они точно являлись если не ключом к сердцу Аси, то как минимум способны были открыть мне одну из дверей в лабиринте, ведущем к нему.
Но было и кое-что ещё… В конце концов нежданно-негаданно они мне просто начали нравиться.
Сегодня вся команда Збруевых должна была приехать ко мне домой. С ума сойти, да и только. В голове это совсем не укладывалось, несмотря на то, что все мои дела последних дней крутились вокруг этого события. Заказ украшений, развлечений, еды, в том числе проклятого безглютенового торта, укравшего у меня полдня накануне. И всё равно не верилось, что Ася с детьми скоро будут у меня в гостях.
Вначале я хотел вызвать для них такси, чтобы усилить сюрприз, но в итоге решил пожертвовать вау-эффектом от приезда в готовый к приёму гостей дом со мной в праздничном костюме, потому что в последний момент не захотел, чтобы их вёз кто-то другой.
  
Почему?
Потому что.
В назначенный час я приехал к ставшему уже почти родным подъезду. Оделись Збруевы без роскоши, но всё же немного празднично. Ася в светлых джинсах и белой блузке, парни в отглаженных бежевых брюках и светло-голубых рубашках навыпуск, но застёгнутые на все пуговицы. И, конечно же, особенно нарядно выглядела маленькая принцесса в белом платье с рисунком в виде голубых колокольчиков. Она улыбалась мне шире всех, даже, можно сказать, сияла искренней улыбкой.
Дети радостно поздоровались со мной и побежали занимать места в карете. На мгновение мне показалось, что Лика хотела меня обнять, но всё-таки сдержалась.
Мы обменялись с Асей парочкой дежурных фраз и отправились в путь. Я увидел в её словах повод для радости. Не в содержании, а в том, как именно они были сказаны. В её голосе я отчетливо услышал мягкие нотки благодарности.
Значит, я делал всё правильно. Вообще всё!
По пути в мои хоромы дети всячески пытались разузнать, что же их сегодня ждёт, хотя я сразу дал понять, что от меня они ничего не услышат. Но любопытство всех троих так и грызло, поэтому практически вся дорога была посвящена обсуждению предстоящего вечера, точнее, их представлений о том, каким он будет. Мы с Асей больше отмалчивались, говорили Лика и мальчишки, и чего я там только не услышал! От «У вас в доме наверняка есть какое-нибудь экзотическое животное, например, крокодил!» до «А может, вы пригласили к нам на вечеринку какого-нибудь известного человека? Лика любит Диму Билана!». Впору было записывать эти фантазии — авось пригодится. Хотя на крокодила я заранее не согласен.
Подъехав к дому, я специально остановил машину возле высокого забора, из-за которого не должно быть видно даже крышу моего дома, стоявшего на почтительном расстоянии от входа на участок. Моя бы воля, я бы жил вообще без каких-либо изгородей, но это не очень безопасно, и к тому же с моим образом жизни лучше всё-таки избегать лишних любопытных взглядов. Разврат любит приватность.
Я сел вполоборота, чтобы говорить со всеми пассажирами одновременно, и торжественно произнёс:
— Итак, вы можете подождать в машине или выйти. Но за мной пока не идите. Мне надо пять минут на подготовку, а потом я позову вас всех.
Дети ожидаемо захотели поскорее выгрузиться после долгой дороги и под влиянием любопытства. Я тоже вышел, быстро открыл дверь рядом с воротами для машины и прошмыгнул во двор, где под навесом, куда я обычно загонял машину в тёплое время года, стояли две корзины с одеждой.
Как оказалось, верхушку надувной горки с бассейном всё-таки было видно из-за забора, да и крышу дома тоже, если отойти подальше. Я это понял по обрывкам фраз, доносящихся от оставшихся снаружи Збруевых.
— Вот отсюда видно, встань на камень…
— Это что там, надувное что-то?
— Мам, там надувной дом?
— Да нет, вон чёрная крыша с крылатой горгульей, это дом.
— С крылатым чем?
— А надувное тогда что?
Слушая воодушевлённый диалог ребят — Ася больше отмалчивалась, хотя она наверняка уже догадалась про надувную горку, — я спешно переодевался в ежа. Я точно знал, что пожалею об идее с дурацким костюмом, потому что наверняка в итоге умаюсь от жары. И как люди в подобном кошмаре умудряются ещё и раздавать листовки или играть с детьми на каком-нибудь празднике?
И в то же время я знал, что буду жалеть, если не сделаю этого. Ну разве детишки, да и сама Ася, могут хотя бы предположить, что я надену на себя вот такое?
Вряд ли. А значит, это надо сделать!
Я быстро перенёс корзину с одеждой для гостей и, выдохнув, открыл дверь…
 34 
Виктор
— Добро пожаловать, — крикнул я.
Первой вошла Лика и замерла на месте. Не засмеялась, не испугалась, а просто встала как вкопанная. Выглядела она так, словно не понимала, кто я — дядя Витя или аниматор в парке развлечений для детей.