Взрослые люди (СИ)
Я поднял свой взгляд к небу, то есть к потолку, будто там была подсказка. Как ни странно, это помогло.
— Точно, на дворе был две тысячи одиннадцатый год, и одна монета стоила всего лишь один доллар. Я был на мели и не хотел ни во что вкладываться. Но Шинода уговорил меня поверить в эту идею и даже дал немного денег с условием, что я верну их, только если инвестиции окупятся. Он был очень убедителен. Убедительней, чем я, можешь такое представить?
Ася издевательски замотала головой.
— Затем я вернулся в Россию, а биткойн рос как на дрожжах. Сейчас вспомню… В тринадцатом году он стоил уже около тысячи долларов. А в семнадцатом оказалось, что мне больше не нужно беспокоиться о заработке, а только о перестраховке и диверсификации, то есть не класть всё в одну корзину. С тех пор я и вкладываю часть денег, заработанных на криптe, в разные другие сферы, вроде стройки и прочих бизнесов. Но в основном в стройку.
— Уверена, ты очень благодарен своему другу.
— Да, бесконечно. Был и буду. Он дал мне тогда всего лишь сто долларов, чтобы я закупился. А сегодня биткойн стоит… — я взял телефон и открыл на главной странице виджет с основными монетами, — шестьдесят шесть тысяч долларов за штуку.
Как ни странно, эта информация не сильно впечатлила Асю. Не цепляли её деньги. Совсем не цепляли.
— Так что да, Шинода в корне изменил мою жизнь. И свою тоже, но, к сожалению, он хоть и разбогател, как и я, но это его и погубило. Шинода умер от передозировки в Индонезии на острове Бали пять лет назад.
— Соболезную… — совсем не дежурно сказала Ася.
— Да, спасибо, хотя мы не были близкими людьми, просто связь держали. Но да, это оказались очень печальные известия. Он был хорошим парнем. Чокнутым немного, не от мира сего, но хорошим.
— А ты справился с богатством?
— Я не то чтобы сказочно богат…
— Смотря с чем сравнивать.
Меня почему-то рассмешило, как Ася дважды использовала один и тот же аргумент, когда говорили про её достаток и теперь про мой.
— И тем не менее? Ты справился?
— Хочешь знать, не имеешь ли дело с психом, слетевшим с катушек из-за денег? — сыронизировал я, и Ася кивнула, состроив важное лицо.
— Да, в том числе. Всё-таки этот псих возит меня с детьми на машине, так что хотелось бы знать.
Я снова засмеялся.
— Справки от врача у меня нет, уж прости, но я в порядке. Угрозу для общества не представляю. И в целом у меня определённо лучше получается, чем у Шиноды, судя по тому, что я до сих пор жив и вполне здоров, — отшутился я, уже почти не сомневаясь, что Ася что-нибудь да увидит в моих глазах. Надеюсь, она всё же не настолько ведьма, чтобы, всего лишь глядя на меня, узнать, как я однажды (или больше чем однажды?) хотел вышибить себе мозги.
Копать глубже Ася не стала. Видимо, и вправду что-то поняла.
— Теперь понятно, откуда у тебя время быть кучером.
— Дело не столько во времени, сколько в желании. Я всё равно нашёл бы возможность, — заметил я и насадил на вилку кусок бекона.
— Не сомневаюсь. А ты всегда был таким настойчивым?
— Эй, сейчас моя очередь задавать вопрос. Таковы правила.
— Ладно, спрашивай, — она важно кивнула.
— Какой твой любимый цвет?
Ася засмеялась.
30
Виктор
Оставшееся время мы доедали завтрак и обменивались вопросами-ответами на всё подряд. Как ни странно, но, словно сговорившись, серьёзных тем больше не касались.
Постепенно переместились в машину и за разговором так же незаметно телепортировались к дому Аси.
— …и последний вопрос. Когда Сеньку забирать?
— Позвонить должны. Может, скажут вечером приехать, а может, утром, пока не знаю.
— Зато ты знаешь, что делать, когда узнаешь время.
— Да, знаю. — Голос Аси звучал иронично. — Я уже смирилась, что у меня есть кучер.
— Ну вот и хорошо. Перевезём Сеньку, а там расскажешь, куда тебя ещё возить надо.
Ася даже не вздохнула обречённо, как раньше. И вправду смирилась.
— И напиши мне размер одежды. Своей и детей. Помнишь, я просил? И про еду тоже. Для ёжик-пати. Это важно.
— Ладно-ладно. Ёжик-пати. Я поняла. Это важно, — хихикнув, повторила Ася.
Мы распрощались, и, к моему удивлению, буквально минут через пять Ася таки прислала мне размеры одежды. И про еду тоже написала:
«Пацаны едят всё, что плохо лежит. А вот для Лики надо без глютена: есть подозрение на непереносимость. И лучше без арахиса, и без клубники, и без мёда. Юный аллергик растёт».
Соскучиться по Асе я и успел, и не успел одновременно, так как увиделись мы тем же вечером, после того как ей позвонили и сообщили, что Сеньку можно забирать.
За кошкой поехало всё семейство Збруевых. Дети, разумеется, не захотели оставаться дома и в ультимативном порядке, как объяснила мне Ася, поставили её перед фактом, что поедут с ней. Точнее, с нами.
Не знаю, в чём была причина, но то ли я успел притереться с детишками в прошлый раз, то ли у меня изменилось к ним отношение после рассказа Аси о детдоме, но, так или иначе, совместная поездка в этот раз далась мне намного легче. Гораздо, несоизмеримо, охренеть, как легче! Дети вели себя тише, задавали много вопросов, я отвечал, они внимательно слушали и даже не перебивали. Что-то и я спрашивал, местами для поддержания разговора, а местами и с искренним интересом.
И что было совсем удивительно: я даже в мыслях ни разу не назвал их ни спиногрызами, ни малолетними монстрами, ни как-либо иначе по-обидному.
Это была ощутимая перемена. Причём не единственная.
Что-то ещё изменилось. Что именно, я осознал только вечером, когда, оставшись наедине с собой, выбирал для чтения следующую книгу Аси.
Оказалось, всю дорогу туда и обратно я называл детей по именам, но что меня особенно впечатлило — дядей Витей звала меня не только Лика, но и близнецы.
Значит, парни явно дали мне зелёный свет. И это было чертовски хорошо. Потому что нет ничего лучше для достижения победы, чем иметь союзников.
Лучше, только если союзники — это ещё и любимые дети женщины, которую ты хочешь покорить.
31
Ася
Говоря откровенно, кое-что в Викторе меня даже восхищало. Нет, не умение делать деньги из воздуха — врачи или спасатели восхищали меня гораздо сильнее, чем работники банков, брокеры и прочие менеджеры. Как правильно называть Виктора, я понятия не имела и решила не спрашивать — это было неважно. Чем он занимается, я поняла, остальное не имеет значения. Какая разница, как называть уборщицу — клининг-менеджер или хаускипер, если в итоге это женщина, которая моет пол?
Я восхищалась способностью Виктора заинтересовывать собой, забалтывать и очаровывать. Особенно учитывая его внешность, далёкую от внешности короля красоты. Если бы Виктор напоминал какого-нибудь Генри Кавилла, то в этом не было бы ничего странного — красивый и обаятельный парень, подумаешь. Обладая отличными внешними данными, очаровать женщину несложно. Виктор же привлекал другими качествами, и на первом месте стоял именно его интеллект, по крайней мере лично для меня. На втором — умение слушать. Это вообще редкое качество, особенно, увы, среди мужчин. Говорить они любят, слушать — нет.
Если бы Виктор не слушал меня внимательно и проникновенно, глядя с таким искренним участием, я бы не рассказала настолько много личного. Ограничилась бы двумя-тремя предложениями. Я в целом не любила распространяться о том, почему взяла именно троих детей, — взяла, и всё. Можете считать меня сумасшедшей, какая разница? Женщина, подбирающая на улице кошек и собак, зарабатывающая деньги писательством, с тремя приёмными детьми, — по-моему, достаточно «симптомов» для того, чтобы решить: она ненормальная. И спорить с этим диагнозом я не собиралась. Кто поумнее и подобрее, сам разберётся, а остальные нам с ребятами зачем?